Соулмейт

Вскоре Хельга вернулась с тремя кружками чая, и мы приступили к чаепитию. Женщина все еще улыбалась и переводила взгляд с меня на моего супруга, что последнему не особо нравилось. Создавалось ощущение, будто бы мой супруг что-то скрывает от меня, только, вот, что именно, я, увы, не знала. - Каким ветром вас занесло в наши края? - переводя взгляд с меня на Локи, спросила наша новая знакомая. Поставив локти на стол, она вновь улыбнулась и задумчиво почесала подбородок. - Вынудили обстоятельства, - закусив губу, ответил мой супруг на вопрос своей старой знакомой. Услышав слова Локи, Хельга громко расхохоталась. - Знаю я тебя, Лофт. Признавайся, опять в неприятности впутался? Услышав вопрос женщины, глаза Локи расширились и он чуть было не выронил кружку из рук. Не обращая внимания на мое недоумение, он нервно ерзал на стуле и молча пожимал плечами. Заметив реакцию моего супруга, Хельга вновь расхохоталась, после чего сказала: - Значит, я все-таки права. С этими словами она хитро улыбнулась, а затем взяла со стола небольшой чайник и наполнила свою чашку вкусным чаем. Чтобы разрядить напряженную обстановку, возникшую между нами, я решила сменить тему. - И давно вы с ним знакомы? - глядя на женщину, полюбопытствовала я. Услышав мой вопрос, брюнетка хмыкнула и перевела взгляд в мою сторону. - С твоим супругом? - переспросила Хельга. Я молча кивнула. Женщина на секунду опустила взгляд, а затем отчего-то прыснула от смеха. - Кто, ж, его не знает! - засмеялась брюнетка, - А, если серьезно, то мой супруг однажды спас задницу твоего муженька, о чем твой драгоценный супруг так не любит вспоминать. С этими словами Хельга согнулась пополам от хохота, а Локи почему-то покраснел и прикрыл лицо ладонью. Чуть пододвинувшись к столу, я внимательно посмотрела на свою собеседницу, а затем спросила: - Ты это серьезно? Услышав мой вопрос, губы Хельги непроизвольно растянулись в улыбке. - Думаешь, я шутки шучу? - ухмыльнулась брюнетка, - Я же не Лофт, чтобы шутки шутить. Да и потом, я бы на его месте не стала бы больше так рисковать... С этими словами она громко расхохоталась, положив руку на мое плечо, но внезапно мой муж оборвал женщину на полуслове. - Хельга, довольно. Мне неприятно вспоминать тот инцидент, сжав зубы, попросил мой супруг. Он вновь покраснел и, поставив локти на стол, закрыл лицо руками. Но моя новая знакомая будто бы и не услышала его слов. Она чуть наклонилась в мою сторону, а затем, все еще улыбаясь, прошептала мне на ушко: - Однажды твой дорогой супруг очень сильно разозлил повелителя того мира, из которого мы родом. Наш царь прогневался и хотел убить его, но Лофту, как обычно, удалось улизнуть. Он на время спрятался в Мидгарде, где и познакомился с моим супругом. Каким-то немыслимым образом Ральфу удалось решить тот конфликт, и твой горе-муженек избежал огромных проблем. С этими словами она поднесла чашку с чаем к губам и отхлебнув немного чая из чашки, вернула ту на место, - Проблема Лофта только в том, что он совершенно не умеет держать за зубами свой поганый язычок и... - Довольно! - рявкнул Локи. Он громко стукнул кулаком по столу, после чего злобно уставился на Хельгу: - Вы с Ральфом тоже не такие белые и пушистые, какими кажитесь на первый взгляд. На этих словах он вскочил из-за стола и, скрестив руки на груди, демонстративно фыркнул. Реакция моего супруга вновь рассмешила брюнетку. - Да, ладно тебе, Лофт! Я же шучу! - засмеялась Хельга. Она бросила короткий взгляд в сторону моего мужа, но Локи проигнорировал реплику своей старой знакомой. Почему-то он вопросительно смотрел в мою сторону, будто бы ожидая от меня какой-либо реакции, и, догадавшись о безмолвной просьбе своего супруга, я, наконец, заговорила: - Любимый, не злись, все в порядке. Я жестом попросила Локи присоединиться к нам с Хельгой, и вскоре он вернулся к столу. Опустив взгляд вниз, мой супруг в одну секунду отломил ножку запеченной курицы, все это время стоявшей на столе, после чего одарил Хельгу хитрым взглядом, а затем у нее спросил: - Хельга, а как поживает Олаф? Передавай ему от меня пламенный привет. На этих словах Локи широко улыбнулся, а сама Хельга застыла от ужаса и буквально впечаталась в стул. - Откуда тебе известно об Олафе? - холодно спросила она. Глаза брюнетки были широко распахнуты от удивления, и, казалось бы, она пребывала в шоковом состоянии. В ответ на вопрос женщины, Локи лишь поджал губы и молча пожал плечами. - Да, знаешь, в моих краях болтают многие, - все еще уплетая куриную ножку, промолвил он. Я перевела удивленный взгляд с Хельги на любимого, а затем спросила: - А кто такой Олаф? В тот момент только я не понимала, о чем, а, точнее, о ком, говорит мой супруг и моя недавняя знакомая. Услышав мой вопрос, Хельга тяжело вздохнула и потупила взгляд, а любимый решил ответить за нее. - Олаф - это их с Ральфом приемный сын. Собственно, по этой причине они в свое время и попали в Мидгард. На этих словах Локи снова ухмыльнулся и одарил брюнетку сочувствующим взглядом. - Когда Хельга сбежала, она прихватила с собой Олафа, который все это время жил в их родном мире. - Я не прихватывала, а спасла его, - поправила его брюнетка, - Родители Олафа совершенно о нем не заботились, и мне было жалко мальчишку... Услышав слова женщины, Локи прыснул от смеха. - Ты забыла упомянуть о том, что Олаф является одним из солнечных богов, а эти боги - большие шишки в вашем родном мире. С этими словами мой супруг взял в ручки чашку, а затем приступил к чаепитию. - Кстати, когда уже вернется Ральф? Мне не терпится увидеть своего старого друга! Локи радостно потер ладони и весело посмотрел на нашу собеседницу. Но внезапно за нашими спинами раздался громкий бас: - Он перед тобой. Вздрогнув от неожиданности, мы втроем обернулись и увидели в дверном проеме высокого коренастого мужчину примерно того же возраста, что и Хельга. Светловолосый незнакомец сжимал в руках рыбную сеть и хмуро смотрел на нас с супругом, а Хельга, поймав на себе взгляд блондина, победно улыбнулась. И в тот момент, я догадалась, кем был тот самый мужчина.

***

- Ты точно не уйдешь? Ты точно меня не оставишь? - заикаясь спросил Сережа. В тот момент его губы предательски дрожали, а сердце так бешено колотилось, словно было в любой момент готово выпрыгнуть из груди. Он нервно перебирал мои темные волосы и так сильно прижимал меня к себе, словно боялся, что мы с ним больше никогда не увидимся. - Обещаю, - прошептала я, прижимаясь к любимому, - Я никогда тебя не брошу, чтобы не случилось. С этими словами я перевернулась на живот и нежно коснулась своими губами губ Сергея. От Разумовского все еще пахло древесным парфюмом, который я так любила и который так сильно сводил с ума. Кто бы мог подумать, что я снова влюблюсь... Долгое время я не верила в это, а после предательств бывших я так вообще замкнулась в себе и на долгое время погрузилась в одиночество... Но, Разумовский... Этот удивительный мужчина буквально сводил меня с ума. Я любила его, я любила его так сильно, что ничего не могла с этим поделать. Сергей ответил на мой поцелуй, неуверенно проникая языком в мой рот и привлекая меня к себе. Его руки все еще дрожали, а во взгляде его синих глаз читался животный ужас, который никак не хотел оставлять моего любимого. Вне всяких сомнений, Разумовский боялся потерять меня. Он любил меня, любил так сильно, что наше расставание для него было подобно смерти. Боже, какой же дурой я была, когда даже на мгновение посмела подумать оставить его! Как же я была глупа в тот день! Проглотив в горле невидимый ком, я нежно провела рукой по волосам любимого, а затем вновь запечатлела поцелуй на его покусанных губах. - Когда это произошло? - чуть слышно поинтересовалась я, прижимаясь к Разумовскому. Услышав мой вопрос, парень мгновенно нахмурился. - Ты о чем? - не понял он. В тот момент голос Сергея все еще дрожал, и мне даже на какую-то долю секунды показалось, будто бы он прекрасно понимает, что я имею ввиду. - Птица. Когда он появился в твоей жизни? - всматриваясь в ярко-синие глаза любимого, спросила я. Но Сережа мне не ответил. Вместо ответа он лишь потупил взгляд и тяжело вздохнул. В следующую секунду парень пересел на край кровати и обхватил голову руками. Во взгляде Разумовского читался испуг. Создавалось ощущение, будто бы он боится собственного безумия, или же боится моей реакции на свое состояние. Но в тот момент я и вовсе не боялась появления "злой" личности мужчины. Пересев на край кровати я сжала в руках ладонь Сергея и с мольбой во взгляде уставилась в его ярко-синие глаза. - Сережа, прошу тебя, доверься мне также, как я в свое время доверилась тебя! - попросила я, не отводя взгляда от любимого. Сергей посмотрел на меня, а затем, тяжело вздохнув, начал свое повествование: - Это началось еще в далеком детстве. Как только моя мама забеременела, мой отец бросил ее, променяв на более перспективный вариант, и моей матери ничего не оставалось, кроме как сойтись со своим начальником, который довольно долгое время оказывал ей знаки внимания. На этих словах Сережа нервно сглотнул и опустил взгляд. - Отчим периодически поднимал руку на мою мать, даже тогда, когда она была беременна, а потом на свет появился я, и агрессия отчима со временем сошла на нет. Когда мне было около семи лет, мои родители вновь поссорились, а потом моя мама села в тот злосчастный автобус, который вылетел на встречку, и... От воспоминаний о матери из глаз Сережи мгновенно брызнули слезы. Парень проглотил в горле невидимый ком и, вытерев выступившие слезы, продолжил свое повествование: - После смерти матери, отчим пристрастился к бутылке, а я для него был, словно кость в горле, от которой он никак не мог избавиться. Следующий год своей жизни я жил, словно в аду. Отчим поднимал на меня руку по поводу и без. Я прятался от него повсюду: в гараже, в ванной и даже на балконе... Но, увы. Он всегда находил меня, а его ремень оставлял раны не только на моем теле, но и в душе. А, когда мне исполнилось восемь, он погиб в пьяной драке, после чего я попал в Детский Дом. От воспоминаний о Детском Доме на лице Сережи мелькнула едва заметная улыбка. - Лилия Викторовна заменила мне мать. Она любила меня, как родного сына, но, увы, забрать домой меня не могла. Она была рядом, поддерживала меня и всеми силами старалась помочь мне адаптироваться к новой жизни, что не очень нравилось другим детям... На этих словах Сергей снова погрустнел и опустил взгляд. - В те годы я любил рисовать. Лилия Викторовна поощряла мое увлечение. Каждый раз она приносила мне фломастеры и с интересом рассматривала мои рисунки... Но дети... Им это не нравилось. Сперва они молчали, а потом и вовсе стали надо мной насмехаться. Сережа снова вздохнул и сцепил руки в замок. Казалось бы ему неприятно вспоминать прошлое, но, все же, он решил довериться мне и рассказать свою историю, которая просто приводила меня в ужас. - Впервые они избили меня после детского часа, когда я нагрубил им после того, как они испортили мой альбом для рисования. Я старательно прятал синяки от воспитателей, а, когда Лилия Викторовна их заметила, я только отшутился. Но, все же, воспитательница обо всем догадалась и наказала детей. Этим она подписала мне смертный приговор. С этими словами Разумовский нервно сглотнул, а его руки непроизвольно затряслись. - После ужина они собирались избить меня, и в тот день я впервые услышал его. Именно тогда я впервые услышал Птицу, который советовал мне сжечь их или же просто повесить на дереве, но я не придал значения этим словам. Тогда я думал, что мне все просто кажется, а ворон, который приходил ко мне во снах, всего лишь плод моего воображения. В тот они и вправду хотели меня избить, но им помешал один из мальчишек, который не так давно перевелся в наш Детский Дом. Его звали Олег Волков, и его семью не так давно посадили за хранение наркотиков. Сам Олег был довольно проблемным ребенком и сменил несколько семей до того, как попал в наш Детский Дом. От воспоминаний об Олеге на лице Сережи мелькнула едва заметная улыбка. Казалось, будто бы Сергея и Волкова связывала крепкая дружба, только, вот, где сейчас Олег, я, увы, не знала. Переведя взгляд в мою сторону, Сережа продолжил свое повествование: - Птица появился примерно через месяц после того, как в моей жизни появился новый друг. Видимо, он боялся, что я забуду о нем и заменю его новым, живым, товарищем. В тот день мальчишки из моего Детского Дома пытались убить дворовую собаку, которая не сделала им ничего плохого... Но я не смог промолчать. Я ответил им, и они снова избили меня, а Олега в тот момент рядом не было, и меня никто не защитил! На этих словах из глаз Сережи вновь брызнули слезы, и он громко зарыдал. От слез любимого мое сердце до боли сжималось в груди, и в тот момент я просто ненавидела людей, которые причинили столько боли моему возлюбленному. Прижав к себе Сергея, я гладила его по огненно рыжим волосам и отчаянно старалась успокоить. - Тише, не бойся, я здесь. Сереженька, я рядом, и я никогда тебя не брошу! Слышишь? Я никогда тебя не предам! - повторяла я, прижимая к себе любимого. Вскоре Разумовский перестал плакать. Нехотя освободившись из моих объятий, он вновь вздохнул, а затем продолжил свой рассказ: - Именно тогда Птица впервые проявился в моей жизни. Он заживо сжег тех ребят, а мне лишь оставалось молча наблюдать за содеянным и молчать. А Птица потом долго упрекал меня в последнем, утверждая, что мне понравилось то, что он совершил... Хотя это было не так! Я не убийца! Я бы никогда их не убил! Никогда! С этими словами Сережа вновь разрыдался, а я снова сжала его в объятьях и стала успокаивать. - И теперь ты... Теперь ты меня бросишь, как и все остальные, - всхлипывал Разумовский, - Сначала меня бросил отец, потом погибла моя мать, а Олег так вообще... Но я оборвала любимого на полуслове. - Я никуда не уйду, даю тебе слово. Я всегда буду рядом. Я всегда буду с тобой! - прошептала я, накрывая губы любимого своими. Вскоре мы оба вновь оказались в постели, и только через пару часов Сереже, наконец, удалось успокоиться. В ту ночь Сергей спал беспокойно. Он ворочался, прижимая меня к себе, словно боялся, что я куда-то сбегу, и периодически звал то меня, то свою маму, погибшую чуть больше десяти лет назад, а я еще долго не могла уснуть, переваривая все то, что я узнала от Разумовского. И в ту ночь я была уверена только в одном - я не брошу Сергея. Я никогда его не брошу, кем бы он ни был и чтобы он не творил.