Соулмейт

Прошло несколько месяцев после нашего с Локи возвращения в Асгард. Как Локи и обещал, он забрал с собой маленького Олафа, которого асы вскоре приняли, как родного. Со времени Тор простил моего муженька за его выходку в Йотунхеме, и друзья даже пару раз вместе отправлялись в походы в тот мир. Я же, в свою очередь, посвятила всю себя любимому и нашим сыновьям. После нашего возвращения в Асгард, наши сыновья с Локи заметно подросли, чему мы с любимым были только рады. Все время Вали играл со своими игрушками, а Нарви не отходил от своего отца и просил ему показать хоть какой-то магический трюк. Локи всегда забавляло поведение нашего старшего сына, и он каждый раз не отказывал малышу и показывал все новые и новые трюки с огнем. Что же касается Браги, то они с Локи также помирились. Мы с мужем часто стали приходить в гости к нашим друзьям, а Локи периодически воровал бочки с медом у Браги. Наш друг долгое время не понимал, куда пропадает его мед, пока мой супруг, наконец, не сознался в содеянном. Но, на удивление, Браги не злился на моего муженька. То ли он уже смирился с его бесконечными идиотскими поступками, то ли он просто не считал кражу меда причиной для ссор, этого я понять не могла. Но, меня радовало только то, что мой любимый, несмотря на все свои поступки, продолжал тянуться к свету. В душе Локи был свет. В его душе было добро и сочувствие, которое он всегда зачем-то прятал под маской иронии и сарказма. Многие боги воспринимали моего супруга не иначе, как клоуна или шута, и иногда только я видела и понимала, что он вовсе не такой, каким его себе представляют асы или другие боги. Он всегда был добрым, просто часто не замечал в себе этого. Кроме того, Локи очень любил детей, а истинное зло, которым его представляли многие боги, и вовсе не было способно любить кого-либо. Тогда я думала, что все наши беды и невзгоды остались в далеком прошлом, но, как оказалось, я ошибалась. Вскоре погиб Бальдр, один из сыновей Одина. Подробностей его смерти я не знала, но после смерти любимого сына Один погрузился в глубокий траур. Все дело было в том, что Бальдр был единственным сыном Одина от его любимой жены Фригг, поэтому побратим моего мужа очень любил своего сына, и горе от потери любимого ребенка, просто разрывало его сердце на части. В Асгарде говорили о том, что Бальдр невольно погиб от руки Хеда, одного из своих братьев, но, почему-то, многие асы винили во всем моего супруга. Они считали, что Локи намеренно подсунул Хеду ветку омелы, потому что он знал о том, что только это дерево было способно причинить вред непобедимому Бальдру, который, зная о своей неуязвимости, предложил асам посоревноваться в меткости стрельбы из лука, а себя выбрал в качестве мишени. Но, несмотря ни на что, я не верила в то, что мой супруг был способен на подобную низость. Он не мог просто так убить бога, который не сделал ему ничего плохого. Конечно, Локи любил пошутить, но смерть Бальдра вовсе и не была шуткой. Это было уже преступление, и не просто обычное преступление, а предательство своего названного брата, которое мой супруг просто никак не мог совершить. В тот день я уже уложила детей спать, и поэтому решила отдохнуть. Локи, на удивление, в тот день рядом не было, я сама немного утомилась, укладывая мальчиков спать. Я прилегла в кровать, укрылась одеялом и только-только стала засыпать, как внезапно почувствовала на своей талии чьи-то теплые руки. - Скучала, любимая? - пробормотал Локи, зарываясь носом в мои волосы. Он лег рядом со мной и, обняв меня за талию, прижал к себе. В тот момент я была удивлена неожиданным появлением своего супруга, но, все же, решила не демонстрировать ему своего волнения. Повернувшись лицом к любимому, я чмокнула его в нос, а затем звонко рассмеялась. - Где ты был? - ласково спросила я, не сводя заинтересованного взгляда со своего. В тот момент я старалась вести себя, как обычно, и не выдавать своего волнения, и к своему большому удивлению, мне удалось сохранить в тайне свою тревогу. Услышав мой голос, Локи едва заметно ухмыльнулся, а затем прижал меня к груди. От него пахло так любимым мною древесным парфюмом, аромат которого всегда каким-то чудом успокаивал меня. - Улаживал кое-какие дела, - закусив губу, ответил мой супруг. В ту минуту он ласково гладил меня по волосам и прижимал к себе, и в каждом его прикосновении по какой-то необъяснимой причине чувствовалось сожаление и грусть. Казалось, будто бы мой супруг вляпался в очередную авантюру, но я отчаянно гнала от себя тревожные мысли. Внезапно из окна послышался радостный смех и голос, принадлежащий одному из богов. Казалось, будто бы асы празднуют что-то, только, вот, что именно отмечают боги, я понять не могла. Услышав голоса, доносившиеся из дворца своего побратима, мой супруг икнул и потупил взгляд. - Веселятся. Видимо, ждут моей кончины, - сжав зубы, пробормотал он. Казалось, будто бы он не в восторге от пиршества богов. "Видимо, Локи недоволен тем, что его не пригласил на праздник, вот и злится", - переведя взгляд на любимого, подумала я. Но, все же, озвучивать свои мысли я не стала. - Кто веселится? - нахмурилась я, внимательно вглядываясь в так любимые мною изумрудные глаза любимого. Услышав мои слова, Локи картинно вздохнул и закусил губу. - Асы, кто же еще? Это же они винят меня во всех смертных грехах. С этими словами он снова вздохнул, после чего поцеловал меня в макушку. - Только ты меня любишь и принимаешь таким, какой я есть на самом деле. Последнюю фразу мой любимый сказал с нескрываемым сожалением в голосе. Я приподнялась на локтях и внимательно посмотрела на любимого. Его каштановые волосы были взъерошены, темные брюки отчего-то были испачканы в какой-то грязи, и только в тот момент я почувствовала, как сильно от него пахнет перегаром. Казалось, будто бы в тот день действительно случилось что-то неприятное, но, все же, я продолжала гнать прочь тревожные мысли и, чтобы немного успокоиться, я решилась задать своему супругу тот вопрос, который меня мучил уже долгое время. - Любимый, ты действительно виновен в гибели Бальдра? Прошу тебя, скажи мне правду! Обхватив лицо любимого руками, я с мольбой посмотрела в его изумрудные глаза. Но, увы. Мой супруг, к сожалению, не ответил на мой вопрос. Вместо ответа нежно провел рукой по моей щеке, а затем тяжело вздохнул. - Все то ты хочешь знать, моя Сигюн. Ты скоро обо всем узнаешь, я сам тебе расскажу. Но сейчас уже поздно, и я устал. С этими словами он положил свою руку мне на талию и сразу же уснул, а я в тот момент всего лишь вздохнула и вновь предпочла промолчать. За все время наших отношений я поняла одно - если Локи не хотел мне о чем-либо рассказывать, то как бы я его об этом не просила, как бы я его не умоляла, он об этом не расскажет никогда.

***

- Сережа, Сережа? - бормотала я, поглаживая любимого по огненно-рыжим волосам. От моих прикосновений Сергей сразу же проснулся и испугано посмотрел в мою сторону. - Наташенька? Что случилось? Все в порядке? - протерев глаза ото сна, спросил он. В тот момент на лице мужчины читалась легкая растерянность и испуг от неожиданного пробуждения. Несколько секунд он гладил меня по волосам отчего-то дрожащими руками и испугано вглядывался в мои серо-зеленые глаза. В ту минуту Сережа выглядел настолько испуганным и одновременно беспомощным, что от увиденного мое сердце сжималось в груди. - Тебе приснился кошмар, - выдохнула я, прижимаясь к любимому, - Если честно, мне немного страшно за тебя. Прижавшись к груди Сергея, я невольно услышала, как бешено колотится его сердце. Казалось, будто бы оно готово в любой момент выпрыгнуть из груди. Услышав мои слова, Сережа отчего-то покраснел и потупил взгляд. Создавалось ощущение, будто бы он и вовсе не хочет пересказывать мне свой сон. Но я была не из робкого десятка, поэтому скрыть что-то от меня было довольно сложно. Перевернувшись на живот, я придавила Сережу своим телом и внимательно вгляделась в его ярко-синие глаза. - И все-таки? Что тебе приснилась? - не отступала я. На несколько секунд между нами повисло молчание, которое Сережа вскоре нарушил. - Птица, - выдохнул он, проглатывая невидимый ком, - Он убил меня и забрал у меня самое дорогое. Забрал тебя. На этих словах из глаз мужчины мгновенно выступили слезы. Казалось, будто бы он сейчас заплачет, но, все же, Разумовский смог сдержать свои эмоции. Собрав свои силы в кулак, он отвел взгляд в сторону и нервно сглотнул. - Все, что происходит... Во всем, что случилось, виноват он! А все те люди, о которых говорил Игорь, они... Они... И тут Сережа уже перестал себя контролировать. Выбравшись из моих объятий, он присел на край кровати и, обхватив голову руками, громко зарыдал. Слезы ручьем текли по его щекам, словно не желая останавливаться. Я осторожно встала с кровати и, присев рядом с любимым, накрыла его ладонь своей. Но Сергей все еще продолжал плакать и никак не мог успокоиться. Несколько минут он бился в истерике, а затем неожиданно рассмеялся. Повернувшись в мою сторону, он вытер выступившие слезы, а затем пробормотал: - Меня бросили все. Даже Игорь от меня отрекся и признал меня убийцей. И ты уйдешь. Уйдешь, как и все остальные! С этими словам он вновь расхохотался, а затем вырвал свою ладонь из моих цепких пальцев и прикрыл лицо ладонями. - Уйдешь и бросишь меня! - повторил Сережа, опуская взгляд, - А все потому, что... - Я не уйду! - выпалила я, вновь сжимая ладонь Разумовского в своих руках, - Не уйду, слышишь? В ту минуту я отчаянно старалась держать себя в руках и не разрыдаться на глазах у любимого. Мой голос мгновенно отрезвил разум Сергея. Несколько минут он молча всматривался в мои глаза, а затем неожиданно пододвинулся ко мне и, обхватив мое лицо руками, внимательно посмотрел на меня. - Ты действительно не бросишь меня? Ты действительно не оставишь меня? - заикаясь, спросил Разумовский. В тот момент его ярко-синие глаза словно молили меня не оставлять его на растерзание Птицы, и в ту секунду мне было довольно сложно держать себя в руках и не пролить ни единой слезинки. - Не оставлю, - дрожащим голосом повторила я, - И знаешь, почему? - Почему? - не отводя от меня взгляда, поинтересовался Разумовский. - Потому что я люблю тебя, дурак! - едва заметно улыбнувшись, выпалила я, - А еще... Но я не успела договорить, потому что в следующую секунду Сережа прижал меня к груди и накрыл мои губы своими. В тот момент он так требовательно и нежно целовал меня, как никогда раньше, словно боялся, что этот наш поцелуй станет последний и больше никогда не повторится. Я ответила на ласки любимого, стараясь вложить в наш поцелуй всю свою любовь, которую я только испытывала к этому прекрасному и одновременно безумному мужчине. Тогда я понимала, чтобы не говорил Сережа, как бы он не рассуждал, но лекарство от Птицы, все же, существовало, и этим лекарством был не кто иной, как я, и моя всепоглощающая любовь к нему. - Я никогда тебя не брошу. Даю тебе слово, - повторяла я в перерывах между поцелуями, чтобы немного успокоить любимого. Вскоре мы с Разумовским переместились на кровать, а затем отдались нашей всепоглощающей любви и страсти. На самом деле, Сережа был для меня таким же лекарством от всех бед, как и я для него. Он был моим миром, моим воздухом, моим мужчиной, без которого я просто не могла, да и не хотела жить. Возможно, если бы пришлось, я бы, не раздумывая, отдала бы за него свою жизнь, ведь Разумовский был для меня целым миром, и так сильно, как его, я никогда и никого не любила за всю свою жизнь. Вскоре Сережа оторвался от моих губ и перелег на спину, а я уютно устроилась у него на груди. Несколько минут мы оба молчали и просто наслаждались обществом друг друга. Сергей ласково перебирал пальцами мои каштановые волосы, а я молча гладила его по груди, размышляя о последних событиях, как внезапно мой любимый заговорил: - Кстати, ты так и не рассказала, откуда ты знаешь Игоря? Неожиданный вопрос Сережи поставил меня в тупик. В тот момент я боялась, что в Сергее вновь проснется Птица, который устроил мне жесткую сцену ревности и задушит меня, как Отелло Дездемону, но, все-таки, я решилась ответить на его провокационный вопрос. - Мы с ним познакомились еще давно. Несколько лет назад, когда я приезжала в Питер по работе, да и виделись мы всего пару раз, - пожимая плечами, ответила я. Дрожащей рукой я поглаживала любимого по груди и мысленно просила меня не пытать, но, увы, Сережа вскоре продолжил свой допрос. - А в ресторане, стало быть, вы оба оказались случайно? - с усмешкой в голосе, поинтересовался Разумовский. На секунду я испугалась, что в любимом внезапно проснулся Птица, и перевела короткий взгляд в сторону Сережи. Его глаза по-прежнему были ярко-синими, и я облегченно вздохнула. - Не совсем. Мы с ним встретились на днях, и он предложил пообщаться в ресторане... На этих словах я закусила губу и опустила взгляд. - Но ты ничего не думай. Мы с Игорем просто друзья, ни больше, ни меньше... С этими словами я обхватила лицо любимого ладонями и внимательно взглянула в его ярко-синие глаза. Поймав на себе мой взгляд, Сережа отчего-то расхохотался. - Этот твой взгляд... Боишься, что во мне неожиданно проснется Птица? - ухмыльнулся Разумовский, не отводя от меня глаз. - Вовсе нет, - солгала я, густо краснея. Услышав мой ответ, Сергей расхохотался еще больше. - Боишься. Я же вижу! И я прекрасно тебя понимаю, я также боюсь его, как и ты. С этими словами он погладил меня по скуле, а затем снова улыбнулся. - Только тебе не стоит его бояться, - чуть слышно произнес Разумовский. - Кого? - не поняла я. - Птицу, кого же еще? - выдохнул Сережа, опуская взгляд, - Он никогда тебе не навредит, поверь. На этих словах он почему-то помрачнел и закусил губу. - И почему ты так думаешь? - поинтересовалась я, не отводя взгляда от любимого. Услышав мой вопрос, Сергей вновь вздохнул. Он нежно провел указательным пальцем по моим губам, а затем наклонился в мою сторону и прошептал мне на ушко: - Потому что он любит тебя. Любит также, как и я. Но мне сложно понять его любовь. Она слишком жестокая и опасная... Но, вне всяких сомнений, он испытывает к тебе те же чувства, что и я, пусть и не в такой светлой форме, но, все же, испытывает, как бы я не пытался убедить себя в обратном... На этих словах Сережа снова вздохнул, а затем нежно коснулся губами моей шеи. - А, что же касается Игоря..., - внезапно начал он. - Мы с ним просто друзья! - выпалила я, прижимаясь любимому. Услышав мои слова, Разумовский утвердительно кивнул. - Знаю. И я верю тебе. Но Птица... Вспомнив о своем альтер-эго, Сережа вновь помрачнел. Сделав глубокий вдох, а затем и выдох, он, наконец, продолжил свою мысль: - Птица ему не доверяет. Он убежден в том, что Игорь просто клеит тебя... Услышав слова Сергея, я мгновенно прыснула от смеха. - Клеит? Что за чушь! - едва сдерживая смех, пробормотала я. - Вот и я так думаю, - согласился со мной Разумовский. Он нежно провел ладонью по моим волосам, а затем едва заметно улыбнулся. - Но Птице объяснять что-либо бессмысленно, на то он и Птица! С этими словами он вновь расхохотался, рассмеялась и я. Еще несколько минут мы обнимались и обсуждали глупую и необоснованную ревность "злой" половины Разумовского, и Сережа, впервые за весь вечер, улыбнулся, что не могло меня ни радовать. В ту минуту мы оба были счастливы и искренне надеялись, что все беды останутся позади, если не навсегда, то хотя бы на ближайшие пару месяцев. Ах, если бы мы с Сережей тогда знали, как сильно мы ошибались в своих предположениях! Если бы мы только об этом знали!