Соулмейт

Почти весь день меня не покидали мысли о той таинственной вельве, о которой мне поведала Фрейя. С каждым днем моя надежда на спасение любимого таяла все больше и больше, и по этой причине я старалась схватиться за любую соломинку, чтобы помочь своему горячо любимому супругу и освободить его из заключения. В то время меня терзали противоречивые чувства. Умом я понимала, что Локи отчасти заслужил свое наказание, но, что же касалось моего сердца... Сердце, впрочем, как и душа, твердили мне обратное. Возможно, если бы другие боги изначально полностью приняли моего супруга, возможно, если бы асы полностью закрыли глаза на его демоническую природу, то вся жизнь моего любимого сложилась бы иначе... Но, увы. Повернуть время вспять было уже невозможно, как бы я сильно этого не хотела. Выход был только один - помощь той таинственной вельвы, проживающей на границе с Йотунхеймом, о которой мне поведала подруга. Конечно, Фрейя не просто так рассказала мне о той колдунье. Она надеялась, она очень надеялась на то, что через ту вельву мне удастся узнать о своей судьбе и построить то заслуженное и выстраданное счастье, о котором я так долго мечтала, еще будучи пленницей атлантов на Сириусе. Но, к сожалению, Фрейя не учла одного. Я любила Локи, и я любила его так сильно, что не представляла без него своей дальнейшей жизни. Я так сильно любила этого прекрасного мужчину, что была даже готова умереть за него и за нашу любовь, но в Асгарде, на удивление, многие боги не понимали меня. Им было сложно понять, за что можно любить этого прекрасного богодемона, который постоянно влипает в переделки и своими действиями наносит урон другим. Признаюсь, иногда я также, как и асы, задавалась этим вопросом, но стоило мне хотя бы на секунду представить свою жизнь без него, как моя душа сразу же разрывалась на части и превращалась в пыль. И в такие моменты я понимала и осознавала, что Локи - это мой вирд, моя судьба, моя истинная любовь. Я создана для него также, как и он создан для меня, и этого не изменить никому, даже Богу-Создателю. Как только на улице стало смеркаться, я твердо решила отправиться на поиски вельвы и разузнать у нее о возможности спасения любимого. Конечно, Фрейя долго пыталась меня убедить в том, что спасать Локи уже бесполезно. Она не переставала твердить мне о том, что я должна отпустить его и пытаться построить свою жизнь без любимого, а я всего лишь кивала головой и молчала. Я прекрасно понимала и осознавала, что Фрейя все это говорит, потому что желает мне только добра, но, увы, слушать подругу я не хотела. Вскоре Фрейя отправилась по делам в свой чертог, а я решила пойти на поиски колдуньи. Что же касалось Фрейра, то он все это время был на охоте, а, значит, ни он и никто другой был не в силах меня остановить. Я осторожно покинула дом, минула ромашковое поле, которое располагалось неподалеку от дома Фрейра, и, вскоре, вышла к лесу. В одну секунду меня сковал страх, а мое сердце бешено заколотилось в груди. Путь к вельве пролегал через густой лес, и мне было ужасно страшно пробираться через его чащу. Но, все же, было кое-что сильнее моего страха перед неизвестностью, и это - моя безграничная и искренняя любовь к мужу, которая в тот миг ломала передо мной все преграды на пути к его спасению. Я сжала руки в кулаки, сделала глубокий вдох и затем стала с новой силой пробираться через чащу. Любовь к мужу придавала мне сил и смелости, и вскоре я сама и не заметила, как вышла к какой-то странной поляне. Отчего-то вокруг был песок, а вдалеке я увидела небольшой костер, в котором догорали дрова. Подойдя к костру, я огляделась по сторонам. Вельвы нигде не было, а, где ее искать, я и понятия не имела. Но в тот момент, все же, я была готова идти до конца. В тот момент я была готова ждать вельву, чего бы мне этого не стоило. И вскоре, будто бы прочитав мои мысли, я услышала за спиной хриплый голос: - Как же долго я ждала тебя. Я обернулась и вздрогнула. Передо мной стояла женщина лет сорока и широко улыбалась, обнажая белоснежные зубы. На незнакомке развевался черный плащ, похожий на птичье оперение, а ее темные волосы были распущены и развевались на ветру. Вельва продолжала смотреть мне прямо в глаза, словно гипнотизируя меня, а я же, от взгляда ее черных глаз, застыла на месте и не могла вымолвить не слова. Женщина сделала шаг в мою сторону и, проведя тыльной стороной ладони по моим волосам, проговорила хриплым голосом: - Можешь ничего мне не говорить. Я прекрасно знаю о цели твоего визита. Ты пришла, чтобы узнать о судьбе своего супруга. От услышанного у меня перехватило дыхание и сердце бешено заколотилось в груди. Я открыла было рот, чтобы заговорить, но незнакомка жестом меня остановила. - Твоего мужа постигло страшное наказание, но еще не все потеряно. Еще есть возможность его освободить, но спасти его можешь только ты и никто больше, - неожиданно прошептала она. От слов вельвы у меня перехватило дыхание, а мое сердце бешено заколотилось. В один миг мои глаза радостно загорелись, и я радостно посмотрела на женщину: - Вы это серьезно? О, боги! Значит, есть еще шанс его спасти! А что я должна сделать? Куда мне пойти? Кто мне поможет? - тараторила я. В тот момент мои глаза светились от счастья, и я не могла поверить услышанному. Но вельва снова жестом меня остановила. Она снова сделала шаг в мою сторону, и внезапно я заметила у нее в руке кинжал. В одну секунду женщина схватила меня за руку и внимательно посмотрела на меня. - Ты готова на все, чтобы спасти своего любимого? - пробормотала она, не отводя от меня взгляда своих черных глаз. Я радостно закивала. - Разумеется. Ради него я готова абсолютно на все. Ради Локи я даже готова проститься со своей жизнью. - Что, ж, будь по-твоему, - усмехнулась колдунья, пожимая плечами. В один миг она занесла мою ладонь над костром и разрезала ее кинжалом. От неожиданности я вздрогнула, а из моей ладони прямо в костер пролилась тонкая струйка алой крови. Вскоре вельва отпустила мою руку, и я, вытащив из складки платья платок, стала вытирать им выступившую на ладони кровь. - Ты спасешь своего любимого. Ты поможешь ему освободиться, но платой за его свободу станет твоя собственная жизнь, - пробормотала вельва, скрываясь в лесной чаще. Я хотела было догнать колдунью, но ее и след простыл. И в тот момент я осталась а одиночестве посреди незнакомого мне ранее поля. Дрова в костре все еще догорали, а из моих мыслей все еще не выходит разговор с вельвой. Но в тот момент я была уверена только в одном, что поступила абсолютно верно. Локи был моей единственной любовью и единственным смыслом жизни, и ради его спасения я была готова абсолютно на все.

***

На несколько минут между нами с Сережей повисло молчание, которое я вскоре нарушила. Дрожащими руками я сжала его ладони в своих цепких пальцах и осторожно спросила: - Сережа, что случилось? Почему твои руки в крови? Но, как я и предполагала, Сергей не ответил на мой вопрос. Вместо ответа он выпустил меня из объятий и, подойдя к рядом стоявшему столу, сжал в руке бутылку недопитого виски и, допив алкоголь, отшвырнул бутылку подальше от себя. На лице Разумовского в тот момент читалось отчаяние вперемешку с легким испугом, и я никак не могла понять, что стало причиной такого состояния любимого. Видимо, чтобы я не заметила его волнение, Сергей сперва взъерошил свои огненно-рыжие волосы, а затем закрыл лицо руками и отвернулся от меня. Но я и вовсе не собиралась сдаваться. Едва держась на ногах после выпитого накануне алкоголя, я сделала было шаг в сторону любимого, как внезапно что-то треснуло под моим каблуком. Опустив взгляд, я заметила под ногами осколки битого зеркала и мгновенно отскочила в сторону. Каким-то чудом осколок не задел мою ногу и не поранил меня. И тут я догадалась, что произошло с Сережей и почему его руки в крови. Проглотив в горле невидимый ком, я осторожно подошла к любимому и, присев рядом с ним, мягко положила руку на его плечо. - Сережа, - повторила я, поглаживая любимого по плечу. Почувствовав мое прикосновение, Разумовский сразу же оживился. Он опустил руки вниз, которые все же почему-то дрожали, и одарил меня испуганным взглядом. В глазах Сергея все еще читалось отчаяние, и я искренне пыталась понять, что именно успела натворить его "злая" половина. Сжав последние силы в кулак, я набрала в грудь побольше воздуха, а затем озвучила свою теорию, которая все это время терзала мои мысли. - Птица, ведь все дело в нем. Не так ли? Услышав прозвище свой второй личности, Сережа мгновенно вздрогнул и заерзал на диване. - С чего ты взяла, что дело в нем? Птица тут не причем..., - кусая губу, пробормотал любимый. В тот момент голос Разумовского предательски дрожал, и я сразу же поняла, что мужчина меня обманывает. Только зачем и почему он это делает? Я, увы, никак не могла понять. Вполне возможно, что Сергей просто пытался меня защитить и уберечь, а, может, он просто боялся, что я уйду от него, испугавшись Птицы. Но в ту минуту я была уверена только в одном - я никогда не брошу Сережу, я никогда его не покину и не предам, даже если ценой моей преданности станет собственная жизнь. Выждав недолгую паузу, я вновь вздохнула, после чего сжала руки любимого в своих цепких пальцах и чуть слышно сказала: - Сереженька, не стоит меня обманывать. Мы с тобой знакомы уже не первый день. К тому же, эти осколки на полу, впрочем, как и твои дрожащие руки, говорят мне об обратном. С этими словами я обвела взглядом разбитое зеркало, а потом посмотрела на любимого. В тот момент Разумовский понял, что отпираться бесполезно. Сделав глубокий вдох, он нервно почесал затылок, а затем молча кивнул. - Птица... Все то, что произошло сегодня, это его рук дело... Это он избил Игоря, это он сжег семейство Синичкиных, а потом... На этих словах из глаз Сергея мгновенно покатились слезы, и он отчаянно старался не заплакать. Проглотив в горле невидимый ком, любимый вскочил с дивана и, подбежав к стене, со всей силы стукнул по ней кулаком. От неожиданности я вздрогнула и вжалась спиной в диван, на котором до этих пор сидела. - Я ненавижу его! Ненавижу! Этот подонок испортил мне жизнь! Из-за этого ублюдка и ты теперь меня ненавидишь, ведь так? - рявкнул Сережа, падая на пол. Прижавшись спиной к стене, любимый обхватил ноги руками и громко зарыдал, и от осознания того, какую боль моему возлюбленному причиняет его альтер-эго, мое сердце до боли сжималось в груди. В тот момент я ненавидела Птицу также сильно, как его ненавидел Сережа, и ничего не могла с этим поделать. Я одновременно любила и ненавидела Птицу. Это было странно, это было очень странно, но, увы, я ничего не могла с этим поделать. В тот момент я мигом протрезвела и, подойдя к Сереже, присела рядом с ним и сжала его в объятьях. Сердце любимого в ту минуту так бешено колотилось, словно было готово в любой момент выпрыгнуть из груди, и я всеми силами старалась утешить Разумовского и хоть на минуту успокоить. Еще несколько минут Сережа бился в истерике и рыдал, а затем прижал меня к себе и уткнулся носом в мою шею. - Любимая, - глотая слезы, бормотал Сергей, - Ты даже и представить себе не можешь, как сильно я тебя люблю! С этими словами он прижал меня к груди и впился в мои губы жадным поцелуем. Я сразу же ответила на поцелуй любимого, привлекая его к себе. В тот момент мы оба никак не могли насытиться друг другом. В тот момент я в очередной раз осознала, что Сережа - мой соулмейт, моя половинка и мое сердце, которое я никогда не оставлю, чтобы не случилось. Вскоре Сергей оторвался от моих губ. Он осторожно провел тыльной стороной ладони по моей щеке, а затем чуть слышно сказал: - Все его ненавидят и считают убийцей... - Кого? - не поняла я. - Птицу, - выдохнул Сережа, опуская взгляд, - Точнее сказать, ненавидят меня, ведь все они считают, что те преступления совершил я сам в здравом рассудке и честной памяти. На этих словах Разумовский потупил взгляд и вновь вздохнул. В ту минуту я искренне не понимала, почему Сережу так заботит чужое мнение? Конечно, Птица был жесток, он убивал людей и совершал преступления, но, все же, эти поступки совершал именно он, а не "добрая" половина Сергея. Сжав ладони Сережи в своих руках, я набрала в грудь побольше воздуха, а затем звговорила: - А разве тебе не плевать на мнение окружающих? Разумовский оторопел от услышанного. Он мгновенно перевел в мою сторону удивленный взгляд и задумчиво почесал подбородок. - Ты - один из самых молодых бизнесменов мира, который, несмотря на обилие богатств и роскоши, смог сохранить в себе человечность. К двадцати восьми годам тебе удалось создать и совершенствовать свою социальную сеть. Благодаря тебе были отремонтированы и восстановлены многие Детские Дома. Публика тебя обожает, а программисты считают тебя своим кумиром... И тебе этого мало? На этих словах я вопросительно изогнула бровь и посмотрела на Сергея, который тут же закивал. - Сереж, ты и представить себе не можешь, какой ты потрясающий и удивительный мужчина! - воскликнула я, обхватив лицо любимого руками, - А, что же касается завистников и хейтеров... Уж поверь, у нашего господина Пешкова их куда больше, чем у тебя. С этими словами я едва заметно улыбнулась, а затем выпустила лицо Разумовского из рук и громко рассмеялась. От моих слов Сергей сразу же повеселел и перестал грустить. Он осторожно коснулся рукой моего плеча, а затем чуть слышно спросил: - А кто такой Пешков? Вопрос Сережи меня удивил. - А ты не знаешь? В ответ на мой вопрос Сергей отрицательно покачал головой. - Здрасьте, приехали! - выдохнула я, прикрывая лицо ладонью, - Евгений Пешков, главный санитарный врач, придумывающий все эти идиотские ограничения! Ты даже и представить себе не можешь, сколько ресторанов и различных увеселительных заведений закрылось по его милости, а еще... Но я не успела договорить, потому что в следующую секунду Сережа прервал длиннющую тираду моих мыслей жадным поцелуем. - Не сейчас, детка, - попросил Сергей, кусая мою нижнюю губу, - Я очень устал, и мне нужно отдохнуть, а ты - мое единственное лекарство в этом гребанном продажном мире. Я не успела и слова сказать, как рука Сережи оказался на моей спине, и вскоре мое платье оказалось на полу. Сергей мгновенно подхватил меня на руки и, посадив на стол, резко вошел в меня. От неожиданности я вскрикнула, но Разумовский мгновенно заткнул меня грубым поцелуем. - Прошу тебя, ничего не говори! Мне нужно успокоиться! - выдохнул он, целуя меня в шею. Случайно задетая мною бутылка с виски мгновенно упала на пол и разбилась на мелкие кусочки, но нас с Сергеем тогда все это не волновало. Мы вновь растворились друг в друге, мы вновь были единым целым, и это было так прекрасно! Так замечательно! В тот момент я и вовсе и думать забыла о Евгении Пешкове и о тех словах, которые ляпнула Разумовскому не подумав. В тот момент я старалась думать только о хорошем и не зацикливаться на негативе, которого в последнее время в наших жизнях стало итак слишком много.