Соулмейт

Фрейр сидел возле реки, обхватив колени руками, и размышлял о своей жизни. Почему ему так не везет? Почему судьба к нему столь не благосклонна? Сперва его невеста разругалась с ним сразу же после войны, а ведь он хотел забрать ее в Асгард и жениться на ней, но не сложилось. Фрейр всегда любил свою Ингрид и никогда не забывал ее, даже тогда, когда ее душа перевоплотилась и вернулась в Асгард, где вышла замуж за Локи и стала ему верной и преданной женой. От воспоминаний о рыжем засранце, коим Фрейр всегда называл Локи, мужчина сжал кулаки и нахмурился. "Ах, если бы он только не перешел мне дорогу. Ведь все бы могло сложиться иначе...", - пронеслось у него в голове. Но, увы, не сложилось. Вскоре Локи вновь влип в неприятности и утянул за собой Сигюн, которую Фрейр, несмотря ни на что, продолжал любить и надеяться на то, что со временем она поймет, как сильно она ошиблась, выбрав "не того", и вернется к нему, Фрейру, а уж он встретит ее с распростертыми объятиями и будет доказывать ей все ночи напролет, как сильно он ее любил, как сильно он ее любит и насколько сильно он будет любить ее всегда. После смерти Сигюн Фрейр долго не мог придти в себя. С горя он запил, днями и ночами пропадал в Альвхейме, в мире, которым он долгое время с блеском управлял, и скрашивал одиночество в объятьях асиней, ванийек и девушек-альвов, которых в Альвхейме было предостаточно. Однажды Фрейр решил понаблюдать и за Землей и в очередной раз влюбился в девушку, на этот раз - в девушку по имени Герда. Фрейру настолько понравилась девушка, что его даже не смутил тот факт, что у нее уже был жених и что она собиралась замуж. Не без помощи рун ему удалось овладеть этой девушкой, после чего высшие силы его наказали, отправив его на Землю к Герде. Была ли его ссылка на Землю наказанием? Это был весьма спорный вопрос, ведь наставники поставили перед ним задачу создать на Земле династию коннунгов Инглингов, с которой Фрейр успешно справился. Вскоре Герда, которая к тому времени уже успела стать его законной супругой, подарила ему сына Фьельнира, а затем скончалась в родах. Фрейр несильно оплакивал смерть своей супруги, да и Герду, на самом деле, он не особо любил. В тот момент, когда он принудил ее к близости, им двигали вовсе не чувства, а страхи. В тот момент он боялся снова быть отвергнутым. В тот момент он боялся, что его больше никто и никогда не полюбит, и отчаяние завладело его разумом. Герда также не питала к мужу сильных чувств, да и их брак не прожил больше года. Но, несмотря ни на что, Фьельнира мужчина любил, и был готов пойти ради его благополучия абсолютно на все. От мыслей Фрейра отвлек до боли знакомый тошнотворный голос, который он не слышал уже долгие годы. - Ну, здравствуй, старый друг. Локи стоял, переминаясь с ноги на ногу, и отчаянно пытался выдавить из себя улыбку. Заметив своего старого знакомого, Фрейр нервно сглотнул и устремился к нему. Он скрестил руки на груди и смерил Локи взглядом полным отвращения. - Какой я тебе друг, мерзавец? Что ты забыл в Упсале? От пристального взгляда Фрейра Локи громко расхохотался и присел на рядом стоявший камень, закинув ногу за ногу. - У меня есть к тебе одно дело. Поверь, мне не особо хочется просить тебя об этом, но я вынужден. Теперь была уже очередь Фрейра хохотать. - Какие у нас с тобой могут быть дела, трикстер? Ты меня за идиота держишь? Фрейр хотел было уйти, но внезапно услышал за спиной голос своего соперника: - А что, если я скажу тебе, что дело касается нашей любимой женщины? - ухмыльнувшись спросил Локи. От слов своего старого знакомого, Фрейр задрожал и обернулся. - Моя Сигюн, или, как ты ее раньше называл? Ингрид? Она скоро воплотится на Земле дриадой. И, надо же, какое совпадение! Она воплотится прямо неподалеку от твоего дворца! - с этими словами Локи вновь ухмыльнулся и посмотрел на Фрейра, ожидая его реакцию. Фрейр нервно сглотнул и присел на один из камней, который располагался неподалеку от Локи. - И зачем ты мне об этом рассказываешь? - скрестив руки на груди, спросил мужчина. - Затем, что я скоро собираюсь устроить одно очень интересное событие, которое я планировал долгие годы после ее смерти, и, как ты понимаешь, больше защищать ее я не смогу. На секунду Локи замолчал, будто бы раздумывая, говорить или нет, а, затем, заговорил: - Пару ее воплощений назад я нашел ее на Земле. Тогда ее звали Кларой, и она была дочерью рыбака. Один ее придурковатый дружок хотел приворожить мою... нашу девочку и не нашел ничего лучше, кроме как обратиться за этим делом к ее законному супругу, то есть ко мне. На этих словах Локи снова расхохотался, а затем вновь заговорил: - Тогда мне удавалось вселяться в него по ночам и весело проводить с ней время, но потом эти мерзкие наставники меня поймали и наказали. Знаешь, как бы это странно не звучало, но, когда я вновь нашел ее, я и думать забыл о мести... Но сейчас, когда у меня снова ее отняли... Сейчас в моем сердце не осталось ничего другого, кроме злобы и ненависти к асам, и по этой самой причине я и решил все-таки устроить Рагнарек, который планировал устроить долгие годы. Фрейр внимательно выслушал Локи, а затем задумчиво протянул: - Неужели ты не понимаешь, что дело вовсе не в асах и не в наставниках? Все дело в тебе! Это ты во всем виноват! Если бы ты заботился о ней, если бы ты не оставлял ее ни на шаг, если бы ты не совершал свои идиотские поступки на почве ревности, то ничего бы не произошло! Но, тем не менее, она выбрала тогда тебя, и если бы... - Ревнуешь? - прервав поток мыслей Фрейра, ухмыльнулся Локи. От слов своего старого знакомого Фрейр рассвирепел. - Я? Ревную? С этими словами он в одну секунду преодолел расстояние между собой и Локи и, схватив последнего за шкирку, прижал к дереву. - А ты никогда не думал, что со мной она была бы счастливее? Ты никогда не думал о том, что ту самую искреннюю и чистую любовь ей мог подарить я, но никак не ты, полудемон-полубог? В одну секунду Фрейр ослабил хватку и отпустил Локи, и последнему стоило огромных усилий удержаться на ногах и не упасть. - Может, ты и прав, - чуть слышно пробормотал Локи, - В этом воплощении ее будут звать Вивиан, и она будет одной из дриад, которых ты встретишь на своем пути. Поверь, мне довольно не просто просить тебя об этом, но я, все же, попрошу, сделай ее счастливой. Подари ей то счастье, которое не успел подарить ей я. На этих словах слезы брызнули из глаз Локи, и он отвернулся от своего соперника, чтобы тот этого не заметил. - Я подарю ей любовь, которую она заслуживает, и я не оставлю ее ни на миг. Даю тебе слово, - сквозь зубы процедил Фрейр, а затем покинул берег реки, проснувшись в своем дворце Упсалы. Как только Фрейр ушел, Локи перестал сдерживать свои эмоции и громко разрыдался. Сейчас он не может быть с ней, сейчас наставники ему этого не позволят, но, рано или поздно, он, все же, найдет ее, и уж тогда он точно ее не отпустит. Ведь он дал ей свое слово, а эту клятву он уж точно сдержит.

***

Едва дождавшись выходных, я со всех ног помчалась в полицейский участок, в котором все это время держали Разумовского, моего любимого и такого вредного Разумовского, который в очередной раз нашел себе приключения на пятую точку. Было ли мне жаль Сергея в тот момент, определенно - да, ведь всю эту неделю он провел в полицейском участке и, вместо роскошного номера в Рэддисоне, ночевал в крохотной одиночной камере. На самом деле, забрать Сережу из участка я хотела еще раньше, но этого мне не позволил уже Игорь, который сперва прочитал мне длиннющую лекцию о чудовищным преступлениях моего возлюбленного, а потом заявил о том, что нахождение Сережи в камере послужит ему уроком, и Разумовский в дальнейшем задумается о своих действиях. С Игорем я была не согласна, но, все же, спорить не стала, ведь в чем-то мой друг и был прав. Как бы мне все это время не хотелось отрицать очевидное, Сережа, как ни крути, был убийцей. Он убивал зажравшихся чиновников и богачей, возомнивших себя королями мира. И, если прошлые преступления ему удавалось скрывать, то в этот раз Сергей был пойман с поличным, и он был пойман никем иным, как Игорем Громом, моим лучшим и близким другом. Кроме Игоря, других свидетелей убийства Пешкова, к счастью, не имелось, поэтому мой друг собирался в ближайшее время изменить свои показания, чтобы Сережу признали невиновным и отпустили на волю. Все это время Гром не уставал повторять, что делает это только ради меня, а на самого Сергея и его заключение под стражу, ему плевать с высокой колокольни. Не исключением стал и сегодняшний день. Зайдя в полицейский участок, я сразу же обратилась к пожилой вахтерше лет шестидесяти: - Здравствуйте. Мне нужно поговорить с Игорем Громом. Услышав мой голос, женщина сразу же отложила в сторону венскую булочку, которую она все это время с упоением уплетала, и посмотрела на меня удивленным взглядом. - С Игорем Громом? - переспросила она, поворачиваясь в мою сторону, - Это тот, который из Питера приехал? С этими словами она нахмурилась и стала что-то искать в своем блокноте. В ответ на вопрос вахтерши я утвердительно кивнула. - Он самый. Просто я... - Проходите, - оборвав меня на полуслове, сказала вахтерша. Вскоре значок на турникете сменил цвет с красного на зеленый, и я прошла в помещение участка. - Игорь Константинович уже ждет Вас, - пробормотала женщина, а затем взяла со стола бежевый телефон и стала набирать чей-то номер. Как я поняла, вахтерша звонила Игорю. Поблагодарив женщину и поправив сумку на плече, я со всех ног помчалась на третий этаж, в тот самый кабинет, в котором временно работал мой друг. Бесцеремонно распахнув дверь кабинета, я застала мужчину в компании худощавого блондина в прямоугольных очках. Игорь и Дубин изучали какие-то документы, а сам Гром на повышенных тонах что-то объяснял своему напарнику, при этом активно жестикулируя руками. Заметив меня, Гром со своим напарником сразу же оторвались от чтения документов. - Натусь, рад тебя видеть! - пробормотал Игорь, поднимаясь со своего места. Он уже сделал было шаг мне навстречу, как я остановила его жестом. - Сергей, - выдохнула я, кусая губу, - Я хочу его видеть. Ты обещал. В тот момент мое сердце так бешено колотилось в груди, что я даже испугалась, что рядом стоявшие Игорь с Дубиным услышат его стук. Услышав такое ненавистное ему имя, Гром сразу же поморщился и нервно почесал переносицу. - Сергей... Ах, да.... На этих словах он тяжело вздохнул, а затем потупил взгляд. - Ну, что ж, я обещал, а свое слово я держу, как ты знаешь. На этих словах Игорь вновь улыбнулся, а затем подошел ко мне и, похлопав меня по плечу, повторил свою коронную фразу: - И, запомни, Натусь, я это делаю только ради тебя. Если бы не ты, я бы сделал абсолютно все, чтобы посадить твоего шалопая в тюрьму! Он вновь вздохнул, а затем мы, уже вдвоем, направились в камеру, в которой все это время держали Сергея. Всю дорогу от кабинета Игоря до тюремной камеры Сережи, мое сердце до боли сжималось в груди. В тот момент мне было страшно. В тот момент я боялась неизвестности и того, что могли полицейские сделать с моим Сережей в тюремной камере, в которой он уже провел целую неделю своей жизни. И, наконец, мы пришли. Кругом стояла гробовая тишина, и только две небольшие лампочки освещали помещение. В конце коридора я заметила небольшую камеру, в которой сидел мой возлюбленный. При виде Сергея, мое сердце до боли сжалось в груди. Он сидел на полу, обхватив ноги руками, и что-то шептал, смотря при этом в одну точку. Казалось бы, Сережа вовсе не заметил нашего с Игорем присутствия, и от осознания этого факта, моя душа уходила в пятки. И, наконец, я решилась. Сделав несколько шагов в сторону камеры Сергея, я воскликнула: - Сережа! Сереженька! Услышав свое имя, Разумовский мгновенно пришел в себя. Поднявшись на ноги, он мгновенно перевел взгляд в мою сторону и чуть было не лишился чувств. - Наташенька, неужели это ты? - выпалил Сережа, подходя к решетке. Казалось бы, он вовсе и не верит в реальность происходящего. - Да, ты прав. Это я! Это я, любимый! - воскликнула я, подбегая к противоположной стороны решетки. Не совладав с эмоциями, я мгновенно разрыдалась, и краем глаза заметила, что даже у рядом стоявшего Игоря выступила едва заметная слезинка. Бросив короткий взгляд в мою сторону, мой друг тяжело вздохнул, а затем положил ладонь на мое плечо и чуть слышно сказал: - Думаю, вам нужно поговорить. Я подожду тебя снаружи. С этими словами Игорь удалился, предварительно открыв камеру Сергея и оставив нас с ним наедине. Как только мой друг ушел, я сразу же подбежала к Сереже и сжала его в объятьях. Боже, как же я скучала по нему! Как же я сильно по нему скучала! В следующую секунду я мгновенно ощутила привычный запах древесного парфюма, которым так любил пользоваться Разумовский, и флакончик с которым он, по всей видимости, забрал с собой в камеру. - Сережа, - выдохнула я, накрывая его губы своими, - Я так скучала, любимый! Я так скучала! В ту минуту мы просто не могли оторваться друг от друга, и одна только мысль о том, что мы находимся в пыльной камере, а в нескольких метрах меня ждет Игорь, остановила нас от интимной близости. - Любимая, - выдохнул Сережа, прижимая меня к себе, - Прости меня, я так виноват! Я такой идиот! В тот момент из ярко-синих глаз Сергея струились слезы, и он никак не мог успокоиться. От осознания того, какую боль моему любимому причинили все недавние события, мое сердце больно сдавливалось в груди. Нет, я не брошу его! Я никогда его не брошу! Я всегда буду рядом с ним, чтобы не случилось! С трудом, но, все же, мне удалось выпустить Разумовского из своих объятий. Я буквально рухнула на рядом стоявшую лавочку и, протерев лицо ладонями, тяжело вздохнула. - Завтра будет суд, - пояснила я, кусая губу, - Я поговорила с Игорем, и он сделает абсолютно все, чтобы тебя освободить. К счастью, он единственный свидетелей убийства Пешкова. С этими словами я тяжело вздохнула и, обняв Сережу на прощанье, поспешила к выходу. - А что если Игорь откажется нам помогать? - я услышала за спиной дрожащий голос любимого. Сергей смотрел на меня испуганными глазами и никак не мог поверить моим словам. Сделав глубокий вдох, я обернулась и одарила любимого едва заметной улыбкой. - Если откажется, я сделаю все сама. Я освобожу тебя, чего бы мне этого не стоило. С этими словами я вновь вздохнула, а затем поспешила к Игорю, который уже минут двадцать, как ждал меня. И в тот момент я была уверена только в одном - я спасу Сережу, я обязательно его спасу, чего бы мне этого не стоило.