Bella notte

      Самолёт отрывается от земли, и когда он набирает высоту, в иллюминаторе я вижу, как плывут облака — пушистые, словно сахарная вата, и такого же цвета в лучах закатного солнца.       Через полтора часа приземлимся, а через два я уже буду у тебя.              Не знаю даже, как так получилось.              Мы познакомились три недели назад (смешная история, правда), хотя до этого не раз пересекались на концертах, а сегодня я сбежала ото всех к тебе. Родным, друзьям и… молодому человеку сказала, что еду в небольшую командировку, на работе просто взяла отгулы, ничего не объясняя.       И вот как получается.       Никогда не думала, что смогу так влюбиться.       И вот я на пороге твоего номера, робко стучу, и моя рука дрожит от волнения и предвкушения — ждёшь ли? Ты открываешь дверь, на тебе та же рубашка, что и в день нашего знакомства. Расстёгнутые пуговицы демонстрируют твои тату во всей красе.       Я искала такую же своему молодому — теперь уже бывшему — человеку. Ты сидел возле бара после концерта, и я, предварительно взяв бокал виски — для храбрости, а до этого выпив два шота текилы, чтобы наверняка, решила подойти к тебе. «Крутая рубашка, где купил?» — спросила я, ведь мне правда интересно. Я наклонилась к тебе — не слишком близко, а так, чтобы ты расслышал мой вопрос, и льдинки в бокале ответили звонким постукиванием друг о друга. Ты улыбался. Но то, что ты сделал потом, я никак не ожидала: ты начал расстёгивать рубашку, пуговица за пуговицей обнажая татуировки на груди, — ты просто не помнил названия бренда. И я наклонилась ещё ниже, едва задев носом шею, чтобы рассмотреть бирку, — и почувствовала твой запах, который до сих преследует меня по ночам.       А ты лишь улыбнулся как ни в чём не бывало, посмотрел прямо в мои глаза — и я поняла, что попала.       Сейчас мы не набрасываемся друг на друга с порога, как это делали в наши редкие и короткие встречи — у нас вся ночь впереди. Ты легко целуешь меня в уголок губ и пропускаешь в просторный номер.       Пока я осматриваюсь, положив сумку — весь свой скромный багаж — в коридоре, ты уже протягиваешь мне бокал с чем-то пахнущим апельсинами. Спрашиваю, что это, скорее на автомате, — успев отследить за мелькнувшей мыслью, что из твоих рук выпью всё что угодно, — и, услышав, что это не яд, а всего лишь апероль, делаю глоток. Некрепкий алкоголь горечью оседает на языке. «Вся ночь впереди», — озвучиваешь ты то, что крутится у меня в голове.       Мы смеёмся.       А после мы, будто старые знакомые, говорим обо всём и ни о чём одновременно. Ты, совсем без одежды, сидишь на полу, прислонившись спиной к кровати. Я лежу в нижнем белье — тебе так нравится, когда на мне остаётся что-то из одежды, — раскинувшись на полкровати и запустив руку в твои волосы. Ты едва ли не мурчишь от удовольствия.       В какой-то момент разговор возвращается к музыке, и ты начинаешь рассказывать мне о группах, о которых я ни разу не слышала, и включаешь их песни на телефоне. Мне нравится, и я прошу скинуть ссылку на плейлист в спотифае, вновь вспоминая факты нашего знакомства.       На том концерте в небольшом, но уютном клубе я смотрела на тебя во все глаза. Во время выступления, казалось, ты пел только для меня, а твой голос — сильный, бархатный — манил за собой. Мы пересеклись взглядами, и ты подмигнул мне. После, когда на сцену вышла другая группа, вмиг переставшая быть интересной для меня, ты подошёл и встал рядом, едва касаясь моего плеча своим. «Как тебе звук сегодня?» — спросил ты, а я ликовала и недоумевала одновременно, судорожно придумывая достойный ответ, чтобы не показаться глупой. «Лучше, чем в предыдущий раз», — наконец смогла я выдавить из себя. Но дальше наш разговор не состоялся — мой пьяный друг решил вытянуть меня танцевать.       Сейчас ты тоже хочешь танцевать и протягиваешь мне руки, помогая встать и резко поднимая меня, от чего я тихо вскрикиваю и не сдерживаю смех.       Твоё лицо так близко. Я резко замолкаю, смотря в твои глаза, которые в темноте кажутся почти чёрными. Ты бережно — будто в первый раз — касаешься моей талии, а затем опускаешь руки на ягодицы.       Мы танцуем — вместе, прижавшись друг к другу отчаянно близко, и стоя напротив, придумывая дикие движения, пока наши тени от уличного фонаря на стене пытаются повторить наши движения, но не успевают и теряются в этом хаосе. Песня сменяется одна за другой, ты покрываешь мелкими поцелуями мои шею и щёки, прикусываешь мочку уха, между делом шепчешь мне что-то на итальянском, английском и неизвестном мне языке — испанский ли? Голоса и мелодии сливаются в один гул, и я позволяю потоку нести меня, полностью отдаюсь моменту и нашему дикому танцу.       Когда светает, мы стоим на маленьком балкончике, делим одну сигарету на двоих — бережно передаём её из рук в руки после каждой затяжки. Солнце медленно поднимается, теряясь лучами во многочисленных шпилях Миланского собора. Ты такой красивый, будто одухотворённый. Я жалею, что мой телефон так далеко, и этот момент так и останется только в моей памяти. Но я же успею ещё сделать тысячи твоих фотографий, верно?       Ночь подошла к концу. Как ты и обещал, она была полностью нашей.       Ловлю себя на мысли, что хотела бы проводить с тобой не только ночи, а вообще постоянно хочу быть с тобой на протяжении того времени, которое у нас есть, и наслаждаться каждым моментом, разделённым на двоих.       Ловлю твой взгляд на себе.       И понимаю.       Ты тоже.