Твое сострадание - дар

― Что же ты сделаешь вначале? ― девушка склонила голову на бок, вглядываясь в слегка улыбающееся лицо Элайджи. Сквозь закрытые досками окна можно было увидеть, что небо окрашивалось багряными красками, и буквально через пару минут солнце исчезнет за горизонтом, появившись с обратной стороны планеты. ― Ты хочешь узнать, как все будет? ― он склонил голову вслед за ней. От легкой улыбки в уголках его глаз появились мелкие морщинки. ― Я мог бы попытаться заставить тебя включить свои эмоции с помощью внушения, но мы оба знаем, что из этого ничего не выйдет. ― Майклсон продолжал перебирать варианты исхода событий в своей голове, но все сходилось к одному – в конце Елену захлестнут чувства, они накроют ее огромной волной, из-под которой будет невозможно выбраться. ― Верно подмечено, ― кривая улыбка появилась на ее губах. ― Внушение связано с внутренним страхом. Которого, ввиду отсутствия эмоций, у меня нет, ― Элайджа не обращал внимания на колкости девушки, пытаясь найти выход. Самые легко-вызываемый эмоции - страх, ненависть, страсть, отчаяние? «Что если вызвать у нее одно из этих чувств? Она могла бы сконцентрироваться, не сразу впуская в сердце чувство потери», было ощущение, что мужчина находится в своем мире. Его взгляд был сосредоточен в точке над головой брюнетки и рассыпан одновременно. Майклсон перебирал в уме все варианты, пока брюнетка ждала его ответа. Решение было где-то близко, оно витало в воздухе, вот только где? За окном становилось все темнее, солнце садилось невероятной быстротой. ― Что ты бы делал дальше? ― наконец нарушила молчание девушка. Она провела рукой по колену, поднимаясь выше, как раз туда, где заканчивался подол ее платья. Елена потеребила шов, пальцами перебежав на другую ногу, и продолжила движение к бедру, слегка оголяя скрытую кожу. ― Что ты делаешь? ― первородный вырвался из кокона своих мыслей, обратив внимание на манипуляции девушки. ― Помогаю тебе, ― она ухмыльнулась, задирая юбку еще выше. ― Ну же! Попробуй разбудить страсть во мне. Я думаю, у тебя может получиться, ― она уже снимала с себя платье, вставая с дивана и делая шаг по направлению к Майклсону. ― Я не думаю, что мне следует делать это сейчас, ― вампир не хотел поддаваться на уловки, понимая умом, что это все ложь. Но брюнетка не обращала на это внимания, подходя еще ближе к Элайдже. ― Елена, ― тихо, но твердо произнес первородный. Девушка приблизилась максимально близко. Она стала медленно расстегивать пуговицы на его рубашке. ― Елена, ― чуть громче сказал Элайджа. ― Остановись. ― Если ты так и будешь стоять как столб, конечно, ничего не получится, ― прошептала Елена ему на ухо и прикусила мочку, отчего вампир тихо выдохнул. ― Я же вижу, что тебе нравится. Пальцами она расстегнула пуговицы до конца и ласкала его спину, пробегаясь по позвоночнику и очерчивая каждую косточку. Руки Элайджи лежали на талии девушки, прижимая ее ближе к себе. Если бы не резкое зрение вампира, эти двое уже давно бы не видели друг друга. Темно-синяя рубашка была откинула в сторону, а губы девушки целовали шею вампира. Гилберт засасывала и кусала кожу, оставляя красные следы, которые тут же исчезали благодаря мгновенной регенерации. Елена оставила в покое спину Элайджи и просунула пальцы в петельки на брюках. Не прекращая целовать его шею, она притянула его к себе на максимальное расстояние, что было возможно. Одной рукой она снова пробежалась по спине, оставляя холодные прикосновения, и сжала ее на шее. ― Остановись, ― снова произнес первородный. ― Неужели ты не видишь? ― низким голосом шептала Елена. ― Он щелкает... Как же Майклсону хотелось в это верить. Считать, что страсть вспыхнет с этой невероятной быстротой, подобно падающей звезде. Что старую Елену будет вернуть так легко. Соблазн был очень и очень велик. Элайджа почти поддался ему, как его сонную артерию пронзили два острых клыка. Елена пила его кровь. Для вампира унижение – что его кровь пьют помимо его воли, но ведь Элайджа не сопротивлялся, так что это можно не засчитывать, верно? Холодные пальцы Елены все сильнее сжимали его шею, прижимая его голову к плечу и открывая больше пространства для клыков. Солнце уже село, на небе высыпало несколько первых звезд. Элайджа чувствовал, что с каждым глотком его крови, Елена становится все сильнее. ― Я трижды приказал тебе остановиться, ― он резко обхватил ее шею рукой и отдернул от себя. ― Теперь мы оба готовы к твоей игре, Элайджа Майклсон. Ход за тобой. Снова характерный хруст, и Гилберт снова лежит на полу без чувств. Вампир не мог поверить, что он только что сломал шею девушке, которой хотел помочь. Но так же он не мог допустить, что бы Елена осознала, что может манипулировать им. Указывать ему… Что бы Гилберт узнала, что он не равнодушен к ней. О, нет, она должна испытывать страх к нему. Должна бояться того, что он может убить ее. Вампир не думал пока о том, как он будет исправлять это, когда девушка снова включит эмоции. Как снова докажет ей, что она может доверять Элайдже. Нет, это все второстепенное. Да и с чего он решил, что девушка захочет остаться с ним? На протяжении всего их знакомства она была в команде Сальваторе, бегая от одного брата к другому. Что же изменится после возвращения человечности? Добавится лишь страх к Элайдже. Животный инстинкт будет заставлять ее бежать от Майклсона как можно дальше. А сейчас она лежала мешком на полу. Он поднял полу-обнаженное тело девушки и положил ее все на тот же старый обшарпанный диван, укрывая ее пледом. Как долго они пробудут здесь, до тех пор, как Стефан и Деймон найдут их? Успеет ли Элайджа помочь Елене? Много вопросов, но ни одного ответа.