.
20 июля 2021 г., 22:57
ячи выходит из школы — в последний раз.
выпускается — и ничего не чувствует.
с ней прощается нынешняя команда, новая первогодка-менеджерка, которая любит волейбол, но немножечко зануда, и под конец хитока стала от неё уставать, одноклассники, с которыми в итоге всё сложилось неплохо.
ячи — первая увядающая сакура, которая теряет цвет не по расписанию — смотрит на них сквозь пелену и помехи. отходит в сторону. там ей, кажется, самое место.
чья-то рука вдруг ложится ей на плечо. она вздрагивает и оборачивается.
ямагучи обеспокоенно смотрит:
— ты в порядке?
хитока пожимает плечами.
— бывают люди, которые на выпускном в порядке?
— угадай, — как-то мрачно говорит тадаши и кивает в сторону тсукишимы, которому что-то важное говорит учитель математики.
— ну, я про обычных, тсукишима у нас… — ячи мнётся, не зная, какое бы слово подобрать корректно.
— тсукки у нас дед, который уверен, что вот прям скоро помрёт, — радостно говорит ямагучи.
— ого, грубенько.
— но я его обожаю в том числе и за это, — улыбка ямагучи становится мягче.
ячи на словах о любви мрачнеет.
— что-то не так?
— просто хочу уйти, — вздыхает она, — я словно ещё не въехала в происходящее.
ямагучи кивает и уводит её со школьного двора. за воротами они ждут тсукишиму, который никогда так быстро не сбегал от математика.
— у вас какие-нибудь планы? — осведомляется он.
ячи и ямагучи одновременно качают головами. за эти годы они стали лучшими друзьями, которые могут произносить фразы в одно время.
— хочу домой, если честно, — признаётся хитока.
— ячи, не знаю, говорил ли я тебе, но я уважаю твою мудрость, — гордо говорит тсукки.
она слабо улыбается.
— мы проводим, — предлагает ямагучи.
кей не возражает, ячи смотрит с благодарностью. тадаши снова читает её мысли, которые она сама не всегда успевает осознать.
по пути они разговаривают о разном. не о будущем — поезд реальности несётся на них, чтобы раздавить, но они уже так раздроблены, что смотрят с рельс незаинтересованно и скучающе — и не о прошлом. настоящее полнится шутками и сплетнями.
и иллюзия порядка — поезд замер вдалеке — рушится от одной фразы тадаши:
— а может, зря мы сказали семпаям не приходить?
поезд оказывается ближе, чем кажется, и раздробленности в голове становится так много, что ячи останавливается.
сквозь грохот — что-то сломалось в голове и шумит теперь — хитока еле слышит:
— ячи, с тобой всё в порядке?
она как-то неуверенно двигает головой: кивнула? покачала? просто сделала нелепое движение? она не может — господи, она ничего не может, только врать себе, что всё хорошо и не болит — ничего, совсем ничего.
ямагучи твёрдо удерживает её за плечи и ведёт на пустую детскую площадку — на скамейку.
— ячи?
шумно в голове — она не знает, за какой звук хвататься.
— дышать… тяжело, — говорит она.
— потому что ты плачешь, — ямагучи беспокоится, но страх не выдаёт.
ах, вот что так шумит и душит, она и не замечает.
— и правда, — она улыбается.
и плачет теперь навзрыд.
ямагучи обнимает её и мягко гладит по голове.
хитока чувствует, как поезд по ней проезжается и равнодушно едет дальше.
теперь она может подняться и начать собирать себя.
она шмыгает носом и немного успокаивается.
— у меня есть сигареты, если нужно, — тихо говорит тсукишима. — прости, моя поддержка — это предлагать медленно убивать себя.
ячи слабо улыбается и тянет руку.
ямагучи смотрит на это:
кей делится с хитокой сигаретами —
странно.
но правильно.
она не закашливается, словно тайком уже курила, и ямагучи немного обидно, что она не всё ему доверила, но он в то же время знает, что всему своё время.
они смотрят на хитоку выжидающе, но не требуют всё рассказать.
но ячи знает, что молчание душит сильнее слов. вот она сейчас скажет — впервые за три года вслух — и расплачется.
говорит медленно и тихо:
— я её так любила.
и не плачет.
и дышит ровно.
ямагучи и тсукишима переглядываются: им не нужно слышать имя.
шимизу киёко —
первое "я люблю".
танака киёко —
первое "прости, я не".
— ты ей не говорила? — осторожно спрашивает тадаши.
— я не такая смелая, как ты, — она пихает его локтём в бок, мол, я маленькая девочка перед огромным миром, разлетающимся от одного слова "нет".
ямагучи вдруг краснеет:
— у нас это был не я.
ячи с удивлением смотрит на тсукишиму. тот пожимает плечами, но нервно поправляет очки и затягивается сильнее.
— ты?..
— кто-то должен был. и вообще, — кей защитно переводит тему, — какие вот вы друзья, что таких вещей не знаете?
ямагучи и ячи переглядываются.
— всё ещё лучшие, — одновременно говорят они.
тсукишима улыбается уголками губ: несмотря на недомолвки — скорее смущающие, нежели требующие какого-то иного уровня доверия, — они всё ещё друг друга чувствуют.
— хочешь поговорить о том, что ты испытываешь? — возвращается тадаши к разбитому сердцу.
ячи кивает:
— я очень любила киёко, но сначала очень боялась ей сказать, а потом… ну, вы сами знаете, она теперь не шимизу. и я пыталась переключиться, думать о другом, но мы учились в одной школе, было бы странно, если бы я её забыла. а теперь я выпустилась, и нас ничего не связывает больше. я её любила, а теперь мне нечего чувствовать.
ямагучи кладёт руку ей на плечо. тсукишима просто кивает, чтобы она знала, что он полностью её поддерживает.
они немного молчат, а потом ячи резко встаёт и улыбается:
— пойдёмте. у меня ещё есть время подумать над этим.
— у тебя есть сколько угодно времени, — заверяет её ямагучи. — и мы всегда готовы выслушать.
— ну не прямо всегда, мы иногда спим, — тсукишима выглядит виноватым.
ячи фыркает и бодро шагает по улице. ямагучи и тсукишиме приходится её догонять.
и снова в разговорах настоящее вытесняет прошлое и будущее, только теперь все знают, что за словами ячи стоит неприятная внутренняя пустота, с которой она учится жить, пока не раздробит её новым большим чувством.
— обязательно звони или пиши, если что, — ещё раз говорит ей ямагучи, когда они доходят до её дома.
и снова её обнимает.
строго шепчет:
— тсукки.
кей вздыхает и тоже обнимает их обоих. ячи улыбается шире. тадаши целует тсукки в шёку.
потом осознаёт, хочет извиниться перед ячи, но та первая реагирует:
— мне не больно, что у других получилось быть вместе, а у нас нет. мне даже не обидно, просто теперь мне словно нечем заняться — в плане чувств, конечно. но я разберусь.
— да, ты сможешь, — тадаши гладит её по голове.
она улыбается и машет им рукой на прощанье.
потом бодро бежит по лестнице.
выше, выше.
мимо квартиры.
выше, выше.
на крышу.
на одном дыхании.
к краю.
ведь если голова будет расколота, то сквозь рану уйдёт пустота. станет легче.
хитока вдыхает —
делает шаг;
её хватает за руку кто-то сильный.
это точно киёко, ячи знает.
— ну куда ты собралась?
шимизу прижимает её к себе. ячи мотает головой и не знает нужных слов.
(знает.)
— скажи это.
ячи выдыхает —
она на крыше одна.
она не делала шаг, и никто её не спасал.
но в голове вертится голос киёко — скажи.
ячи вдыхает снова. она не знает, у неё на щеках сейчас слёзы или капли тихого весеннего дождя.
— я так любила тебя! — кричит хитока.
и фраза — вместо девочки, которая хотела бы без слёз-капели в новую весну — летит с крыши, разбивается об асфальт, потом встаёт, не обращает внимания на колени — пусть кровят, — перевязывает разбитую голову — и ложится на рельсы, чтобы теперь уж наверняка, бросается под воду и не дышит — и мертвее, и живее слов нет.
сердце ячи бьётся ровно.
хитока спускается с крыши в квартиру и не думает ни о себе, ни о киёко. она думает о том, как бы смешать акварель, чтобы изобразить невесомый весенний дождь, и пальцы больше не нужно согревать дыханием.
