Два ребёнка в пору холода

Маленькие воды, солённых ручей, сверкают в тени падая вниз, и испаряясь будто мыльные пузырьки. В глазах все плывёт и голова болит. Уши краснеют, но голова все больше болит, пульсирует и не отпускает. Голубоглазый поджав к себе ноги, сидел на ковре уперевшись об кровать, всё больше выпуская слёз. Он обижен иза токой жёсткой шутки. Листая книжку он услышал чей-то хрипящий голос за дверью, треф пошагал к двери дабы спросить. — К-кто это.? Неуверенно тот спросил, на что получил ответ. — Зонтик, это я габриэль, открой прошу. Ещё минуту медлил младший, а затем открыл. Эльф выглянул с двери улыбнувшись, а затем зашёл внутрь. — Как ты? Спросил он, усевшись на ковёр. — Всё нормально, как там они? Он все же обижен, но беспокоиться за них, что поделаешь…добрая душа. — Ургх… Пробурчал Габриэль, злостно окидывая взглядом в сторону. — Уверен, они всё ещё смеются. Не по детски злился первый валет, он то силён эмоцианально, он не простит просто так. Зонтик же грустно отвёл взгляд и посмотрел на тетрадь, габри обратил внимание, затем лишь спросил, наблюдая за красивыми рисунками и пальцами младшего. — А что это? — Габри, это глупый вопрос, я тут рисую. Поднялся в настроении голубоглазый, увидев недавнюю картинку смешную, которую недавно рисовал. Взяв ручку тот продолжил. — Нарисуй чего нибудь.? — Угу. Габриэль сразу преступил рисовать, мягко вводя ручкой туда сюда, появился человечек, а потом ещё и домик и ещё больше человечков взявшихся за руки. — Э-это парад? — Наша семья, Зонтик, все мы. Спокойно ответил он, уверенно улыбнувшись мне, от его простой улыбки стало так тепло…он не спуская взгляда смотрел в мои глаза, я заметил как на его щеках появлялся румянец, а моё сердце начало стучать, проворно и быстро, что же это? — В-все? Спросил я, ненароком.даже не думая о словах. — Угу…я, ты, Куромаку, Пик, Рамео, Феликс, Вару, Данте, Фёдор…ведь так? Я даже не понимал его слов, просто смотрел на него, что же это? Такого никогда не было, только в 3 классе было такое… Я не мог оторваться, приковался как зачарованный, к его будто темному закату на другой планете…будто на Марсе, синее солнце спускалось вниз, отбрасывая свое сияние по безжизненому песку. Как же это? Что за чувство? — Т-ты такой милый, когда заплаканный. Ч-что это он только что сказал? Почему он так покраснел? — Ч-что? Габриэль молча погладил зонтика по щеке, стирая слёзы водяные с лица очерованного. Поглядывая на приоткрытые губки и большие океанические глазки, приближаясь ближе, тетрадь замолкла на фоне тишины, только стуки сердца и дыхания, она будто смотрела на них, а эти человечески рядом с домиком, стали в ряд и улыбались. Ещё ближе, носики столкнулись так мягко, эльф взял обеими ладонями его щёчки, а зонтик обнял их, не переставая смотреть на его глазёнки. Миг, губ соприкоснулись, соединились, слились не отпуская, такая сладость … Так вкусно, мягко, тепло …что за чувство? Долго это не продлилось, Габриэль отпустил Зонтика и так же смотрел на него ярко улыбнувшись. — Ты н-нравишься мне…я.люблю т-тебя. Ах…точно, вот что это за чувство, любовь, наивная и детская. любовь. Он шепнул мне рвано, воодушевляюще смотря, надеясь на взаимность. А я как дурак не мог ответить, я только вспомнил что за чувство сейчас испытал. Как же говорит Феликс и Ромео об этом? Доброта и любовь… Они заполнили мой разум, скрутя нити сознания, играя с моей душой. Доброта стёрла всю обиду, оставив чувства, а любовь…а она… — Зонтик! Габриэль? Вы там? За дверью послышался голос звенящий с нотками жалости, дети разом обратили внимание и смутившись отстранилась от друг-друга и встали на законные места, Зонтик якобы рисовал, а габриэль открыл дверь. — П-привет…простите нас пожалуйста…мы не хотели чтоб все так получилось… Феликс так и сдерживал слёзы, но они будто сами выползали, показывая на самом деле, очень ранимую душу. Треф и бубен переглянулись и одновременно ответили улыбнувшись. — Прощаем…