Самая грустная сказка

Чонину нравится его рисовать. Мягкие и правильные черты лица, почти незаметные морщинки у глаз, карамельный цвет волос. Его портрет он обещает повесить в гостиной и хвастаться их гостям. Чунмен только засмеется и в шутку ударит его по плечу. Однажды Чунмен вернется домой под Рождество и сразу поймет, что что-то не так: окно не будет, как обычно, нараспашку, а в комнатах будет темно. Он быстрым шагом пройдет в мастерскую, куда ему не было входа без разрешения, и увидит на незаконченном потрете надпись белой краской «Не ищи меня, ладно?». Чунмен только молча кивнет головой и выключит свет, выходя из комнаты. Чонин совсем не считает себя ветреным. Скорее, слишком изменчивым. Он меняет адреса, номера, цвет волос, и отныне зовется Каем. А номер Чунмена в шутку записывает Гердой, но оставляет только чтобы никогда ни за что на него не звонить. Он пропадает в объятиях того, другого, с именем, так сладко сходящим с губ по ночам. Кай колет лед в виски и про себя замечает, что Чунмен весь из себя теплый домашний кот, а с Тао слишком холодно, словно в вечной зиме. Через несколько месяцев он украдкой достанет телефон и напишет «Забери меня, если любишь всерьез», в то время как Тао властно ведет рукой по его волосам. Однажды Тао попросит Кая нарисовать его портрет, тот только покачает головой и попробует отказаться. Но Тао не примет отказа, и Кай достанет с полки коробку красок, уже давно покрывшуюся пылью. Текст сообщений меняется на «Забери меня, если когда-то любил». Чунмен только уберет телефон в карман и совсем по-детски шмыгнет носом. Каю кажется, что он нездоров и что никогда не привыкнет к холодному Тао. По ночам в белоснежной постели Тао без осторожности тянет его за волосы и в ухо шепчет «Мой». Кай говорит громко, но никогда вслух. Его ледяная вечность, думает он, никогда не закончится, но Тао вдруг говорит ему, мол, мальчикам вроде Кая совсем никуда без Герды. Без теплых домашних котов. Кай собирает вещи в ту же ночь и уже стучится в дверь Чунмена, думая, что вернется домой. Парень обхватывает себя руками и сонно смотрит на гостя. Такого уставшего и словно бы выцветшего. Он молча покачает головой и, наверное, закроет дверь. А Чонин впервые заплачет. Тао, конечно же, примет его обратно, но между ледяными объятиями и рукой на волосах Кая тихо скажет: - Раньше я не верил в сказки. Пока не встретил Кая, самого грустного мальчика на свете. Было просто, пока я не встретил Герду, самого теплого и, наверное, в цветастом шарфе. Кай хрипло рассмеется, но продолжит слушать. - А мне в этой истории досталась роль Снежной Королевы. И Кай поймет, что здесь, во льду, ему совсем не место. И что он давно уже собрал свою вечность. Ночью его никто не обнимет, и он тихо встает с кровати и идет к окну. Распахивает настежь и выгоняет наружу спертый воздух. Он истерично смеется и мечется из комнаты в комнату, не глядя на вроде бы спящего в белоснежной постели. Кай улыбается, но, кажется, он до сердца простужен. Режет худое запястье. Кай совершенен, бессмертен, устал и бездонен И, наконец-то, счастлив. Тао думает, что мальчик Кай был чрезмерно наивен и даже немного мил. Он по-прежнему уверен, что мальчикам вроде Кая совсем никуда без Герды. Без теплых домашних котов, добрых и светлых, и, наверное, в цветастом шарфе. Он с ним немного подтаял, но вроде остался цел. «Мой милый Кай, - думает он, - я тебя помню и даже немного скучаю. Но без тебя мне стало гораздо легче». Тао следит за каждым его шагом из-под угольно-черных ресниц и совсем по-кошачьи тянется к телефону. «Кажется, Кай запачкал пол кровью». Чунмен свободно вздохнет, пообещает прийти и убрать. Он всегда мечтал любить идеального, а об этом, втором, совсем ничего не знать.