gioco

- глубже, детка. давай же, я уверен, ты сможешь взять до конца сегодня. не спеши. - я больше не могу, санни. я устал, - его мальчик хнычет, дует вишнёвые губы, и это так очаровательно и грязно. - ты сам виноват, милый. не нужно было отправлять мне те фото, когда я на совещании. белый делает тебя ангелом, но в розовом, клянусь, ты выглядишь словно нежная роза, чьи лепестки, один за одним, я срываю каждую ночь. - сан~а, ну пожалуйста, - хнычет громче, кажется, ещё немного и кристальные слезы расчертят полосы на его щеках. - ох, малыш, раз ты не можешь справиться с этим, то, как мне наказать тебя, м? ты ведь знал насколько это совещание важно для меня, и все равно начал дразнить меня, - большой палец скользит по нижней губе, слюну и смазку собирает, ладонь ниже скользит, подбородок цепляет, на себя взгляд заставляет поднять. сонхва у его ног прекрасен, а этот розовый пеньюар сводит чхве с ума. его малыш решил поиграть, вот только выиграть он никогда не сможет. - ну, так что? попробуешь снова или займёмся чем-то более интересным? - наклоняется к его лицу, в самые губы шепчет, пальцами ряды рёбер считает, словно на клавишных играет. - я попробую ещё раз, - неуверенность в голосе чувствуется, но так уж и быть, сегодня сан ему уступит. - тогда вперёд, малыш, - на спинку откидывается, руки опускает на подлокотники и смотрит. смотрит, пока в глазах его черти сражаются, а их главный приз - он. сонхва. губами головку накрывает, солёную смазку собирает, а после ниже скользит, языком вены обводит, щеки втягивает. зубы выпускает, дразнит, пока наверху сан шипит и матерится, за волосы его тянет. сонхва не врал, он действительно устал, но сейчас огонь из бездны чужих глаз перебрался в его. желание подразнить, до дрожи от наслаждения довести, силы ему придает. он щеки втягивает, головку дальше пропуская, языком всю тяжесть чувствуя, стонет, дрожь пуская по чужому телу и сам дрожит в ответ. изо рта выпускает, рукой себе помогая, и дует. чхве стонет все громче, орать хочет, но нет, он не позволит сонхва победить. за волосы к себе тянет, целует, языком соль собирая с алых губ, пока сонхва его же вкусом делится. - мне надоело, хочу тебя прямо сейчас, - за руки на себя тянет, с колен поднимает. - оседлаешь меня, милый? сонхва стонет недовольно, хнычет, ведь ноги затекли, но на колени чхве усаживается и елозить начинает, за что сразу же шлепок получает. - хватит дразнить меня, дорогуша. ты все ещё виноват передо мной, - сан с завязками играет, легонько тянет, но не развязывает до конца. сегодня он хочет видеть сонхва в этом образе до последней секунды этого вечера. - этот ковер мне всю кожу на коленях стёр, - жалуется, голову откидывает, пока юркий язык адамово яблоко подводит, пока губы, чужие и шершавые, лепестками алых роз следы на шее его оставляют. - я куплю для тебя новый, все, что захочешь куплю, - пальцами по бедрам водит, к самому сокровенному спускается, кружево по контурам очерчивая. - ты меня с ума сводишь, блядский пак сонхва, - губами по груди водит, что от смеха ходит ходуном. ногтями округлые ягодицы царапает, яркие полосы оставляет, и смех сменяется звонким стоном. сонхва в долгу не остаётся, чужие руки отталкивает, а попытавшемуся возмутиться чхве рот закрывает: - я сам. на коленях приподнимается, мешающую одежду на сане до колен стягивает и вновь занимает место на бедрах чхве. к уху его накланяется, мочку языком цепляет, посасывает и кусает легонько, шепча: - я растягивал себя в ванной сегодня, представляя твои пальцы вместо моих, думал о тебе, пока вставлял эту чёртову пробку в себя. - пробку? - сана дрожь прошибает, возбуждение в голову отдает, он руки снова к сонхва тянет, на ягодицы сразу укладывает. и рвет кружево под крик старшего. пальцами ко входу прикасается, пробку чувствует, по кругу обводит, надавливая несильно. сонхва в пояснице прогибается, голову откидывает, открывая доступ к скачущему кадыку. сан одним движением их положение меняет, сонхва на колени ставит, в спине заставляет прогнуться, над ним нависает. а пак дезориентирован, в глазах черные мушки пляшут, а чужие руки уже ягодицы его оглаживают, у чхве к ним особая любовь. - расставь ноги шире, сонхва, - не просьба. указ. и сонхва подчиняется, ноги разводит, сильнее выгибается, сосками по обивке проезжая и шипя. - если ты уже растянул себя, значит, смазка нам не понадобится? - ягодицы разводит, видом любуется. - клянусь сонхва, я бы играл с тобой очень долго, до слез и мольбы, пока ты сам бы не начал просить меня прекратить, но ты меня, сука, ещё с утра раззадорил этими чертовыми фото в белом, так что закончим сегодня пораньше. резким движением за пробку тянет, на пол откидывает, пока сонхва от неожиданности вскрикивает, вперёд поддается, пытаясь от чхве отодвинуться. его за бедра обратно тянут, чхве пиджак откидывает, рубашка следом летит. - тише, сонхва. прости меня, - ладонями по талии скользит, поцелуями лопатки ласкает, дрожь собирает, нежности нашёптывает. и вновь ко входу возвращается, надавливает, на фалангу входит и ждёт, кивок замечает и продолжает. палец добавляет один за другим, растягивает, вот только чувствует, что смазки маловато, сонхва больно будет. вытаскивает, и все те же пальцы в рот себе тянет, влагой напитывая, пока сонхва на него оборачивается и румянец его на плечи переходит, пока скулы цвета спелой вишни. - нравится, да? - смех его звучен, словно перезвон маленьких колокольчиков, пока сонхва, кажется, задыхается от стыда и неловкости. столько бы ночей они не провели, столько бы игр не пробовали, он всё ещё стесняется, но ничего, сан ещё успеет исправить это, а пока... пальцы снова внутри, их жаром обдает, пока они ласкают точку, что заставляет сонхва метаться по дивану от наслаждения. он ещё немного дразнит, сонхва до состояния желе доводит и только тогда решает, что пора. входит медленно, сразу до конца, за реакцией следит, знает, что старшему тоже не терпится. двигаться начинает, медленный темп поддерживая, кулаки сжимая, потому что хочется быстро и жёстко, но ждёт. и получает. сонхва его имя стонет, с просьбами мешая, и он ускоряется, темп просто бешеный берет, за руки тянет, на колени ставит, давая на свою грудь спиной упереться. толкается до громких шлепков кожи о кожу, до криков, что глушит поцелуем, языки сплетает, пока слюна стекает по подбородку. а сонхва умирает, кажется, чувствует, как загнанно бьётся его сердце в клетке рёбер, что обвиты шипами роз, что чхве в нем взрастил. ему слишком хорошо, он чувствует слишком много, те самые бабочки крыльями трепыхают внизу живота. чхве руку ему на горло перемещает, сжимает легонько, но этого хватает, чтобы он начал задыхаться, губами пытаясь воздух поймать, а тот все издевается, толчки усиливает, по простате бьёт без остановки. и сонхва взрывается, как и фейерверки перед его глазами, он стонет надрывно, пока сан бьёт по сверхчувствительной точке внутри него, кричит, когда он ускоряется и наполняет его теплым семенем изнутри. - я держу тебя, малыш. держу, - сан и сам устал, но о старшем, что откинулся на него полностью, нужно позаботиться в первую очередь. выходит аккуратно, под чужой усталый стон, на руки поднимает и в ванную направляется: - повторим? - пошел к черту.