Созерцание

      «Мондштадт прекрасный город для сокрытия подобной тайны хеховцев», — в очередной раз думает Альберих, наслаждаясь тишиной и одиночеством в казармах Ордо Фавониус.       Он стягивает повязку и видит.       Видит чужие мужские руки в чёрно-красных перчатках, ловко разливающие виноградный сок в стаканы. Видит знакомых Искателей Приключений, что решили провести этот вечер вместе, выпивая в таверне. Они о чём-то говорят, но Кэйа не слышит. Это было похоже на... немое кино.       Кэйа слышал от своего отца об этом чуде, что существовало ещё до падения Каенри'ах.       Губы Искателей шевелятся. Кэйа усмехается. ​ ​      Он прекрасно умеет читать по губам. Решил научиться этому сразу же, как Дилюк покинул Мондштадт на три года.       Сначала было сложно — он только и делал, что "шпионил" за Дилюком и плохо понимал, что тот творит и куда направляется. А потом это как-то всё приелось, и Альберих даже отпустил муки совести насчёт своего вынужденного шпионажа за названным братом.       Жизнь текла размеренно и очень скучно. ​ ​      А потом Кэйа наблюдал, как Дилюк угодил в созданную своими же руками ловушку. Ловушка из его необдуманных действий, его злости.       Наблюдал, как Дилюк находится на грани жизни и смерти.       Сложнее всего осознавать это тягучее бессилие, когда ты обязан быть там, рядом, прикрыть чужую спину, отрезвить чужой гнев. Ещё сложнее было смириться со скорой потерей единственного близкого человека.       Хотя он даже не успел сделать этого — осознание накатило резко, а потом Дилюка спасли, и Кэйа был благодарен самой судьбе.       По возвращении Рагнвиндра в город, они так и не говорят нормально. Дилюк умолчал все важные детали, а Кэйа и не спрашивал, пытаясь сделать вид, что очень заинтересован в новом защитнике Мондштадта. Будто он не был с самого начала в курсе, кто скрывается за маской и будто не он лично развёл слух, дав Дилюку такое отвратительное прозвище, как "Полуночный Герой". ​ ​      Кэйа надеялся, что так будет всегда.       Он будет уходить от ответов и решения. Дилюк будет умалчивать о своих делах и делать вид, будто не замечает, что Альберих появляется рядом в самый нужный момент из ниоткуда.       Этот секрет Кэйи не знает никто. Про это не написано ни в одной книге, а все хеховцы тщательно скрываются от других. Эта тайна была похоронена вместе с Каенри.       А потом однажды, прямо после праздника Ветряных цветов, Кэйа слышит песню Венти в таверне. Закусывает губу и думает, как недальновидно было с его стороны снять со счётов Архонтов, что ходят по этой земле не первую тысячу лет.       Бард пел редко, но его истории всегда собирали очень много слушателей. И даже обычно отстраненный Дилюк слушал его с особым упоением. ​      На этот раз Венти пел о полубожественных существах, что жили под землёй и звались "нижние эльфы".       Кто-то считал, что они могут излечить болезни, а кто-то, что они насылают ночные кошмары и проклятья. Одно было неизменно — с самого рождения альбы связаны со своей родственной душой с помощью зрения. Их глаза были целиком белыми, как самые яркие звёзды на небосводе.       Свой мир они видели лишь одним глазом, а вторым — мир самого дорогого и близкого им человека.       Кэйа бросил слушать барда на этом моменте. Тот ещё пел о каких-то карликах, что владели безграничными сокровищами. Он пел о богах и их похождениях.       Кэйе самому безусловно было очень интересно послушать про свои корни особенно от возможного очевидца сих историй, но даже сидя спиной к Дилюку и смотря на Венти, он мог видеть, как сам Дилюк, стоя за барной стойкой, постоянно сверлит его спину.       «Вот так я и останусь ни с чем», — подумал Кэйа, тяжело вздыхая. Кто мог знать, как на это отреагирует Рагнвиндр? Вспылит ли он или его будет мучить совесть? ​ ​      Кэйа осушил кружку с вином одним залпом, боковым зрением замечая, что к нему подсел неугомонный бард, закончивший своё представление. ​      — Я думал, — протянул Кэйа, разглядывая пустое дно кружки и подталкивая её к Дилюку, — Что по договору у тебя связан язык? ​       ​— Договору? Какому ещё договору? — чуть ли не пропел Венти и засмеялся.       Кэйа глупо усмехнулся.       Ну конечно, что ещё можно было от него ожидать? Всё-таки Архонт Ветра, это не Архонт Контрактов. ​ ​      — Мастер Дилюк! — воскликнул Венти, выводя обоих парней из своих фантазий. Дилюк вздрогнул. — Налейте мне вина! За счёт сэра Кэйи.       — С чего это вдруг? — спросил Альберих, смотря на то, как бард ему подмигивает. ​ ​      — Хмпф! — Венти наиграно обиделся и сложил руки на груди. — Услуга за услугу. Конечно же, это твоя благодарность мне!       «Благодарность? А за что, спрашивается, мне тебя благодарить?», — подумал Кэйа, но не произнес этого вслух. Он решил поскорее оставить деньги за выпивку и ретироваться из таверны. ​      — Сэр Кэйа! — крикнул молчавший до сего момента Дилюк, когда тот уже стоял в открытых дверях.       — Что? — Кэйа не повернул голову на чужой голос. Он прекрасно видит свою собственную спину и этого ему достаточно. ​      — Вы могли бы зайти в таверну, когда она закончит работать? ​ ​      — Да, конечно. — непринужденно бросил Кэйа в ответ и удалился.       Избегать Дилюка — самое плевое дело, ведь Кэйа прекрасно знает, где тот всегда находится. ​ ​      По крайней мере, так думал сам Альберих.       Он успешно проигнорировал просьбу Рагнвиндра, так никуда и не явившись. Кэйа знал, что Дилюк прождал его около часа, а потом ушел куда-то. Альберих расслабился и решил уже не подглядывать. Он самозабвенно провалился в сон в собственной комнате в штабе Ордо Фавониус.       И проснулся из-за слишком громкого стука в окно. Ему понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и осознать, что тем, кто стучал, был никто иной как Полуночный герой. ​      — Если ты не откроешь мне сейчас же, то я выбью стекло. ​       ​Кэйа фыркнул.       Этого разговора ему не избежать, да? А всё так хорошо начиналось. ​      — Кого я вижу: Полуночный герой собственной персоной! Чем же я заслужил такое... — Кэйа зевает, закрывая окно обратно, — внимание?       ​— Почему ты не пришёл? — в лоб спрашивает красноволосый, снимая маску и капюшон.       — Заснул, — пожимает плечами Кэйа, укладываясь обратно на кровать и делая вид, что максимально не заинтересован в продолжении беседы. Дилюк садится на край кровати, заглядывая тому в глаза.​       — Эта легенда... правдива? — осторожно спрашивает Дилюк, а Кэйа в ответ лишь кивает.       — Ты всегда говорил, что не видишь им. ​      — Так было проще, — Кэйа ведёт плечом, не предпринимая попыток больше сделать вид, что спит.— Хм, если так подумать, то я действительно им не вижу. Фактически вижу, но не свой же мир. Так что правая сторона всё ещё моя слепая зона в бою...       — Объяснишь подробнее? — просит Дилюк, устраиваясь на чужой кровати поудобнее, и Кэйа тяжело вздыхает. ​       ​— Я сам не до конца понимаю, — Кэйа смотрит в окно. На самом деле, лучше смотреть куда угодно, только не на Дилюка, — Сохранилось слишком мало информации, а большую часть даже не положено разглашать. Ладно, тогда я начну с самого начала? Эльфами звали духов природы. Если быть ещё конкретнее, то это элементальные духи, созданные артериями земли. Они являли собой мечты и кошмары некогда живущих людей. Духи буквально являются «памятью» артерий. Конечно, с течением времени это притерпело огромные изменения и теперь мы имеем то, что имеем, — Кэйа указывет пальцем на свой белый глаз. — Альбедо как-то проводил надо мной опыты. Он сказал, что глаз является элементальным творением и напрямую связан с артериями земли. Ты ведь в курсе, что элементальная энергия окружает нас? Она находится в очень малых количествах в воздухе — буквально повсюду. В этих маленьких частицах тоже хранится память времени. Мой глаз концентрирует и собирает её, передаёт информацию в мозг из-за чего я вижу другое.       — А Кли и Алиса?..       — Они из другого рода, — мотает головой Кэйа. — Светлые эльфы жили на два мира, их никогда не принижали и не истребляли поэтому сейчас существуют чистокровные, такие как Алиса. Да и из-за образа жизни под землёй у тёмных эльфов уменьшилась сначала продолжительность жизни, потом и другие... кхм, в общем время поистине беспощадно.       — Так ты видишь прошлое? — у Дилюка кипела голова, но он не подавал вида. ​ ​      — Можно и так сказать. Но на самом деле разница во времени между видением моей родственной души и тем, что вижу я, не такая большая, так что её считай и нет.       «Сейчас бы спать, а не вспоминать то, как Альбедо чуть не убил меня пару десятков раз»,— думает Кэйа. ​      — Тогда откуда взялась эта ересь о родственных душах? — Рагнвиндр потёр точку между бровями.       — Изначально этого и не существовало, так как духи могли спокойно использовать любую информацию из памяти артерий, — Кэйа зевает. — Сейчас же у моего рода слишком слабая связь с артериями из-за чего мы можем считывать только определенную информацию... Из тех элементальных потоков, что идеально дополнят мою собственную энергию. ​ ​      Оба молча сидят пару минут. Кэйа в очередной раз переосмысливает свою жизнь, а Дилюк — чужую историю. ​       ​— И... — Рагвиндр сглатывает, — чей же мир ты видишь?       «О нет! Нет, нет, нет», — думает Кэйа. — «Это тебе знать не обязательно». ​ ​      — Какая разница? Я не в курсе, чей это мир. Я вижу только чужие руки и окружение человека, мне ли знать, кто он? — Кэйа плетёт ему ещё что-то, в надежде, что Дилюк не заметит его лжи, окутанной правдой.       — Зеркало, — резко и коротко выдаёт Дилюк, прерывая чужой диалог. Его основная мысль понятна — зеркала́ используют все. Кэйа наверняка видел отражение своей родственной души. И всё-таки Дилюк слишком хорошо его знает. — Ты не можешь не знать, кто это.       Кэйа молчит, а потом тяжело вздыхает и отводит взгляд. Видит, что со стороны он выглядит как загнанная в угол дворняжка. ​ ​      — Почему тебя это так интересует? — спрашивает Альберих скорее в пустоту, чем действительно задавая вопрос.       — Ты всегда появляешься в нужный момент, — выпаливает Дилюк на эмоциях, практически не обдумав. — В тот день... ты подоспел с отрядом. Откуда тебе было знать, что понадобится отряд и что мы здесь, а не дома? ​       ​Кэйа глупо смотрит на него.       В голове всплывает не самая приятная картинка, как его (руки Дилюка) держат умирающее тело Крепуса. Кэйа не чувствовал кровь на своих руках или холодную кожу.       Ему было достаточно видеть дрожь в чужих пальцах и даже так ощущать не только свою, но и чужую душевную боль.       «Я тоже убил его», — думает Кэйа. В тот момент, он забыл о том, что руки в белых окровавленных перчатках не его. Он видел взгляд Крепуса, направленный на Дилюка и смотрящий будто и на Кэйю тоже, когда тот умер.       — Что ты себе навыдумывал? — произносит Кэйа и смеётся. — Считаешь, что являешься самым дорогим для меня человеком? Что ты о себе возомнил?       — Я надеюсь на это.       И Кэйа теряется. Смотрит пристально в чужие алые глаза, что пылают языками пламени. ​ ​      — ... Надейся, — произносит Кэйа. — Это всё, что ты хотел узнать? Тогда уходи, я всё ещё дико хочу спать.       Дилюк кивает в ответ, поднимаясь с кровати. Он открывает рот, чтобы сказать что-то на прощание, но в итоге молча выходит через дверь. ​ ​      А Кэйа не может заснуть ещё час, потому что Дилюк никуда не ушёл. Он сидит с другой стороны двери, изучая потолок коридора штаба Ордо Фавониус.       «Идиот», — думает Кэйа, проваливаясь в сон.       Утром его разбудила Ноэлль. Она как раз пришла помочь ему с утренними приготовлениями. ​       ​— Спасибо, — сказал Кэйа, принимая из её рук повязку для глаза. ​       ​— Что-нибудь ещё? Завтрак? — девушка осторожно придержала чужие волосы, чтобы Кэйа мог завязать повязку.       Он видел, как Дилюк медленно спускается по лестнице Ордо Фавониус. ​       ​— М? Нет, спасибо, не стоит, — Кэйа лучезарно улыбнулся, — Ты делаешь достаточно для меня, правда, спасибо. ​      «Что-то меня расперло на сантименты», — подумал он и решил поскорее покинуть собственную комнату.       — Хэй! — крикнул Кэйа на выходе из штаба, догоняя Дилюка. Все стражники странно на них косились, ведь не видели, как Рагнвиндр оказался внутри здания. — Предлагаю позавтракать вместе в Хорошем охотнике, что думаешь?       — С чего бы это вдруг? — нахмурился Дилюк. Он выглядел невыспавшимся. ​ ​      — Будем считать это извинениями за моё негостеприимство, — ухмыльнулся Альберих, а потом подмигнул, — Кстати, мог бы пойти спать на крышу, это было бы более романтично.       Дилюк посмотрел на него с немым вопросом во взгляде. ​       ​— Я слышал, что в Ли Юэ любовники часто спят на крыше дома своего партнёра, — Кэйа пожал плечами, — Своеобразное признание в любви.       Дилюк сжал руки в кулаки и ускорил шаг, оставляя Кэйю болтать одного.       — Эй, эй, погоди! — Кэйа в припрыжку догоняет его. — Ладно, ладно, я не буду больше так шутить, только не убегай от меня! ​ ​      Они молча идут до Хорошего охотника. Сегодня было хорошее утро: солнце слегка припекало, а ветер был не таким сильным как обычно.       — Есть какой-нибудь способ доказать то, что мы родственные души? — спрашивает Дилюк, когда они уже сидели за столиком, завтракая блинчиками. ​       ​— Пф, вчера я только и делал, что отрицал это, и ты хочешь так просто разрушить все мои старания? — Кэйа смеётся. — С чего ты взял, что я поспособствую твоей просьбе? ​ ​      — Тогда докажи, что мы не родственные души. ​       ​Дилюк смотрит в чужие глаза с вызовом. ​ ​      — Ха, ладно, — Кэйа не стал особо задумываться.       — Тогда закрой мой левый глаз одной рукой, а второй покажи любое число так, чтобы ты сам видел свои пальцы. ​       ​— Так просто? — выдал Дилюк, будто был разочарован. ​ ​      — Да, так просто, — передразнивает его Альберих. — А что ещё ты хочешь от меня?       Дилюк вздыхает и молча тянется закрыть глаз Кэйи рукой. Перед своими глазами Рагнвиндр расставляет руку, показывая пять пальцев. ​ ​      Кэйа хмурится, делая вид, будто проводит сложные манипуляции, связывается с самой Селестией. На деле же он пытался решить соврать или не соврать.       Скорее всего, Дилюк сразу же отстанет от него, если он соврет.       И тогда между ними всё будет кончено.       Навсегда.       Без шанса на возвращение былых отношений.       — Пять, — выдаёт Кэйа. ​ ​      Дилюк меняет знак рукой. ​       ​— Два. ​       ​Дилюк хмурится, внимательно всматриваясь в чужое лицо. Мог ли Кэйа подглядывать?       Рагвиндр снова меняет знак.       Альберих молчит. ​      — Ноль, — шёпотом произносит Кэйа, и Дилюк убирает руку с его глаза. ​ ​      — Всё верно, — зачем-то подтверждает Дилюк и принимается обратно за еду. Наступает неловкое молчание.       — Я тоже, — всё так же шёпотом произносит Альберих, смотря в стол. ​ ​      — Что? — Дилюк не понимающе смотрит в лицо напротив.       — Я тоже люблю тебя, — повторяет он уже уверенее и смотрит прямо в алые глаза напротив. По щекам бегут соленые слезы. ​      Кэйа первый раз за последние четыре года плачет. И первый раз в своей жизни он плачет от счастья.

***

​      — Что ты видишь, когда я закрываю глаза? — интересуется Дилюк, лёжа на чужих коленях. Они наконец нашли свободное время, чтобы отдохнуть вдвоём на мысе Веры.       ​— То же самое, что и ты, — ласково поясняет Кэйа.       Он пальцами перебирает алые волосы, что горят ещё сильнее при свете заката. ​      — А если... — Дилюк запинается, пару секунд раздумывая спросить — не спросить, — А если я умру?.. Что тогда ты будешь видеть? ​      Кэйа прикрывает глаза. ​      — Мир без тебя.