Гнев Богов

      Я проснулась с гудящей головой и острой мигренью. Глаза, несмотря на долгий сон, слипались, а горячее одеяло так и звало подольше понежиться в кровати. Желание поспать ещё было удивительно сладким и манящим, но я, все же, пересилила себя. Надо вставать поскорее, пока братья не заняли душ. Эти мелкие гады торчали там минут по двадцать, не давая мне и родителям даже умыться, изредка в нём засыпая. Ох, как я была недовольна этим! Единственным способом зайти в душ без боя было — лишь встать раньше гремлинов, что уже и собиралась сделать, пока не открыла глаза.       Что за чёрт?!       Комната не то, что была не моей, она даже не принадлежала никому из друзей или знакомых. Везде валялись игрушки малышей, каких я, постоянная посетительница детских магазинов, и в глаза не видела. Стены были обклеены глупыми голубыми обоями с жёлтыми цыплятами, а мебель являлась классическим вариантом для детских — каждая вещь яркая и с закруглёнными углами… Всё чудесатей и чудесатей, как говорила Алиса. Я приподнялась на локтях, чтобы лучше рассмотреть помещение — на нос мне упала жёлтая прядь волос.       Что за хуйня?! Блять-блять-блять-блять.       В панике быстро соскочила с кровати. Голова на секунду закружилась, в глазах потемнело, но смутило далеко не это. Я была маленькой. Чертовски маленькой. Мои добрые сто семьдесят сантиметров, как ветром сдуло, оставив… оставив, дай Бог, метр. Я же сплю, да?! Чего там во сне не видишь? Рук?.. Решилась посмотреть на то место, где они предполагаемо должны находиться.       Нет! Нет, чёрт возьми, нет. КАКОГО ХУЯ, ЁБАНЫЙ В РОТ?!       Руки, нет, ручки были мелкими. Мелкими и детскими. С большим трудом подавила рвущийся наружу крик и бросилась на поиски зеркала. Что со мной приключилось? В какую жопу попала на этот раз?!       Ванну я нашла, наверное, с помощью интуиции, иначе объяснить не могу. Выключатель отыскала с попытки третьей, и, когда он щёлкнул, разрыдалась. Из громадного зеркала смотрела не я. У меня никогда не было светлых волос — свой оттенок «горького шоколада», как называла его моя мама, берегла, как могла, хоть и очень хотела покрасить. Длинных волос тоже никогда не имела, лишь густое каре, максимумом которого — длина до ключиц. Да и не припомню, чтоб у меня завалялась такая пижама, особенно розовая с единорогами. Я вообще в них не спала.       Боже, нет-нет-нет! Что случилось?! Какого хрена я — не я?        Зарыдала ещё сильнее, растирая слёзы по щекам, и больше не пыталась посмотреть на себя-не-себя в зеркало — всё равно не видно ничего. Я громко всхлипывала, дёргала за свои-не-свои волосы с тупой чёрной молнией на чёлке и кусала запястья, чтобы проснуться или хотя бы понять, что нахожусь во сне. Было больно. И от укусов, и от осознания — это реальность.       Я могла сколько угодно думать о желании уйти или начать всё сначала, но всегда знала, что боюсь. Боюсь попасть в неизвестность, боюсь умереть без возможности переродиться… Я же ушла, получается? Умерла, видимо, или что-то вроде того. Как же тогда там мама, папа, мелкие гремлины? Как мои друзья, с которыми так долго не общалась, кошка с котятами и другие родственники? Я заревела ещё сильнее, захлёбываясь слезами. «Там» у меня осталось всё. «Там» остались все, а я их бросила? Так ведь получается! Взяла и бросила, оставила, сбежала… Глупая, трусливая мразь! Оставила всех ради мира грёз и фантазий?! Ненавижу, ненавижу!       В ванную ворвалась женщина. Жёлтые волосы с такой же чёрной молнией — как у новой меня — были растрёпанны, на щеке отпечатался след от подушки, а в глазах плескалось беспокойство. Отражение с ней было чертовски похожим.       — Денки-чан, что случилось? Почему ты плачешь? — затараторила она, аккуратно обхватывая меня за плечи. Казалось таким непривычным подобное поведение, особенно, со стороны взрослых. Обычно, когда я уходила рыдать — а плакать мне свойственно, поверьте, часто, — то просто запиралась в ванной и ревела в одиночестве, никого не пуская к себе. Так было спокойнее, мне не нравилось показывать свои слёзы, а родители не настаивали. Так и жили. А тут… обнимают без каких-либо проблем. И я бы возмутилась, но зарыдала лишь сильнее. — Тебе приснился плохой сон? Ну-ну, Денки-чан, не плачь. Мама победит всех монстров!       Она ловко подхватила меня на руки и, шепча что-то успокаивающее, понесла в другую комнату. Понять, в какую, было трудно — темно, и из-за слёз мало, что видела, — но, вроде, спальня мамы этой Денки-чан. Женщина осторожно положила меня на кровать и легла рядом, успокаивающе гладя по голове. Я потихоньку начала успокаиваться и стала обдумывать всю ту фигню, что со мной происходит.       Итак, я не в своём теле и не в своей стране, это первое. Про тело было понятно, а до страны додумалась лишь после того, как (решила, что мама — это всё же моя прошлая мама, а новую стала называть матерью) мать назвала меня Денки-чан. Эти суффиксы были характерны Японии, так что тут не надо долго думать. Из вывода получалось второе: я откуда-то знала язык. Это было крайней мерой офигевания — мне трудно и английский давался, а про японский и мечтать не смела, так что факт того, что я, вдруг, стала полиглотом, отметался. И, чтоб лишний раз не напрягать мозги, объяснила себе всё происходящее магией перемещений и больше этот вопрос в своей голове не поднимала. И третье — я в другом мире. Если точнее, то меня забросило в мангу, которую только-только успела прочесть и с нетерпением ждала продолжения. Денки-чан, жёлтые волосы с чёрной молнией, постер с Всемогущим на стене, за который я случайно зацепилась взглядом…       Чёрт побери! Меня занесло не только не в свою страну и дом, а вообще в чужой мир и тело! Оказалась в теле трёхлетней Денки Каминари, которая почему-то была девчонкой, а не мальчишкой! Так спокойно! Никаких слёз. Вдох-выдох-вдох-выдох. Сейчас поспим и завтра решим, что делать. Может это просто очень реалистичный сон, и, когда очнусь, этого не будет?       Ни-хре-на.       Проснулась я в чужой постели, завёрнутая в ярко-оранжевый плед.       Блять!       — Вставай, Денки! Помнишь же, какой сегодня день? Ты идёшь в детский сад, — крикнули снизу. Я застонала и придушила себя подушкой.       Чёрт. Похоже не сон…       — Денки! — возмущённо крикнули снова. — Иди умываться, или поедешь так, как есть!       Я тяжело вздохнула, вылезла из мягкого кокона, и, старательно напрягая память, поползла в ванную. Нашла её почти сразу — парочка открытых перед ней дверей не в счёт. Устало рассмотрела своё-не-своё заспанное личико и безжалостно засунула голову под бегущую из крана струю ледяной воды. Холодно, но результат был на лицо — заспанность, как рукой сняло. Я потёрла ладонями щёки и вновь глянула в зеркало, надеясь увидеть прежнюю себя. Там снова была маленькая светловолосая девочка. Разбить это стекло, что ли? Бесит. Раздражённо цокнула языком, дёрнула себя-не-себя за волосы и ушла одеваться в свою-не-свою комнату. В свете дня она выглядела ещё хуже. Сумерки и ночник успешно прятали кошмарную яркость мебели, обоев и прочих вещей в комнате. Я скривилась и залезла в ядовито-голубой шкаф с жёлтыми звёздочками-ручками. ЭТО было ещё хуже! Яркие платья с рюшами и кружавчиками откровенно меня взбесили, хотя, были и прикольные шмотки. Например, болотного цвета платье с динозаврами и белым воротничком, милые короткие шортики на подтяжках и куча ярких НОСКОВ! О Господи, хоть в чём-то у Денки был вкус. Но, как я помнила, в Японии очень любили форму, и в детском саду она тоже была. Хотя… думаю, за носки меня никто не отругает. Хе-хе-хе! Буду самой модной в садике.       Форма для детского сада висела в полиэтиленовом чехле у самой стенки шкафа. И, среди всех шмоток, она была самой приличной одеждой, крутое платье не считается, ведь оно великолепное! Белая футболка-поло с вышивкой на нагрудном кармане, синие шорты чуть выше коленок и голубая лента. Её можно было вплести в волосы, повязать на шею или запястье, привязать к поясу… Короче, способов применения у ленты было множество, и я бы придумала ещё много, если бы мать не завопила:       — Денки! Живо за стол. Мы так опоздаем! — я спешно затянула волосы в хвост на макушке, повязав ленту поверх резинки, и понеслась вниз. Носки нещадно скользили по полу, поэтому на ступеньках притормозила и спускалась максимально аккуратно. В теле Денки я была гостем и старалась относиться к нему бережно — вдруг она вернётся? За стол, всё же, слегка опоздала, за что меня легонько хлопнули полотенцем по заднице. Но какой-то особый японский омлет и чашка зелёного чая с парой шоколадных конфет помогли забыть своё возмущение по этому поводу. Затем, мне торжественно вручили рюкзачок, застегнули ярко-жёлтые кроссовки на липучках и, усадив в маленькое кресло, повезли в детский сад. Со мной ехал плюшевый тиранозавр — я помнила, что дети частенько таскаются со всякими игрушками, поэтому захватила его с собой. Носками тоже решила выделиться, и, как и догадывалась, мать ничего по этому поводу не сказала. Потому я радостно болтала ногами в бирюзовых гольфах с дельфинами и, подражая маленьким детям, болтала обо всём, что видела: о «классной тёте с розовыми волосами», которая была очень похожа на принцессу Бубльгум из-за жвачной шевелюры, о смешных рекламных слоганах на щитах, о милом пёселе… Короче, к концу поездки уже изрядно задолбала мать, и та с невероятной радостью сдала меня воспитателю и, скрипнув шинами, сорвалась с места. Я на это лишь мысленно похихикала и постаралась состроить максимально умильную рожицу, чтобы парень-воспитатель не понял, КОГО им отдали. Будучи ребёнком мне, конечно, хотелось устраивать какие-нибудь смешные ситуации, но обычно была тихой и спокойной, чтобы родители не сильно напрягались — у моих младших братьев то ещё шило в заднице, и за ними нужно было постоянно следить. Но сейчас я приняла решение, что поотрываюсь всласть.       Ещё не знающий о своём несчастье воспитатель повёл меня в мою группу. Иероглифы ни я, ни Денки читать не умели, но нарисованный под надписью сиреневый кальмар что-то да значил. Вскоре, воспитатель привел к шкафчику, кажется, теперь отданному мне в личное пользование— на нём была огромная наклейка с котиком, что напоминал Котобус из «Тоторо» — и показали полочку под обувь. Намёк был принят, поэтому я легко расстегнула кроссовки, поставила их, куда предложили, и, прихватив тирекса, гордо пошлёпала в комнату под удивлённые взгляды детишек, которым обувь снимали родители. Будучи врединой, им ещё и язык показала, пока никто не видел. Молодец, Кира*, дразнишь малолеток! Умница, блин. Но да ладно, хочу же я побаловаться! Итак, вошла в комнату группы — или групповую комнату… понятия не имею, как она называется — и стала осматриваться. Фиолетовый ковролин, светло-зелёные стены, телик со стопочкой дисков (стопроцентно мультики, вроде Даши-путешественницы), орда маленьких пластиковых столиков и стульчиков и, конечно же, ящики с игрушками и пластилинами-гуашами-крупами-прочей-детсадовской-хренью. Детишек пока было немного, а насчёт игрушки я не прогадала: у каждого в руках были фигурки героев, что-нибудь плюшевое, машинки, куклы в ярких платьях… Наверное, если у каждого в детском саду забрать игрушку, то насобирать можно будет на целый «Детский мир»! Я грустно вздохнула, потрепала динозавра по морде и, волоча его по полу, попёрлась знакомиться с детьми. Гулять, так гулять!

***

      К вечеру, когда всех начинали забирать, я была вымотана и раздражена. Детишки выпили из меня все соки. Вампиры какие-то, а не цветы жизни. Прийти в себя не помог даже дневной сон. Тьфу, блин! Эти маленькие кошмарики сами не спали и не давали спать другим, а, так как я, на свою голову, стала душой компании, теребили меня постоянно. Когда там причуда проснётся? Буду шарахать всех током и всё. Достали! Зло пнула детальку от конструктора и поправила динозавра. Всех детей уже забрали, а я всё ещё сидела в предбаннике — комнате со шкафами — на скамейке и ждала мать где-то около часа. Воспитатель сонно клевал носом и, походу, успел задремать. Вот блин! Где ты шляешься, женщина?! Я хочу свалить из этого детского сада, наесться конфет и лечь спать. У-у-у! Ненавидела и до сих пор ненавижу ждать. Терпеть не могу стоять в очередях, пробках и на остановках, ожидая запаздывающий трамвай или автобус. Ждать людей я просто не переношу. Глянула на воспитателя, а тот бессовестно дрых. Заплакать, что ли? А то чего это я одна страдаю?! Вздохнула поглубже и приготовилась плакать. От неминуемой кары, в лице моей истерики, парня спасла ввалившаяся в комнату мать.       — Прости, что опоздала, Денки! Давно ты одна сидишь? — она тяжело дышала и была точно не в той одежде, в которой завозила меня. Чёрный кроп-топ с какой-то белой штукой, вроде доспеха, поверх, чёрно-серые штаны, высокие белые сапоги и какие-то странные примочки на руках. Я прищурилась, оглядывая её внешний вид, но кивнула и ткнула воспитателя под рёбра. Он почти сразу проснулся и, заметив мать, вытянулся по струнке.       — Каминари-сан, добрый вечер! — парень поклонился и виновато потёр заднюю часть шеи. — Вы сильно припозднились. Если так долго задерживаетесь, может, Денки-чан будет забирать кто-нибудь другой? Её отец, например?       Я глянула на мать из-под чёлки. О родителях Каминари были разные теории, и, если с матерью не было никаких вопросов, то насчёт отца я сильно сомневалась. Говорили, что, предположительно, батю Каминари показали в первом фильме: типа, был там чувак с похожей причудой. Но я, когда интересовалась этим вопросом, не увидела никого похожего ни в фильме, ни в сети, а в доме не удалось углядеть и одной фотки с каким-либо мужчиной. Так что мне было очень любопытно узнать, хотя бы, где мой-не-мой отец. Ну так, для галочки. Но мать как-то странно скривилась, скрестила на груди руки и ответила:       — У Денки нет отца. Я разберусь с этим вопросом, не беспокойтесь, — она хмуро глянула на принявшегося извиняться воспитателя. — Денки, ты всё взяла? Тогда пойдём. До свидания!       — До свидания, — пробормотала я и, накинув на плечи кофту, шмыгнула за матерью. Она была явно не в духе, так что решила не бесить её ещё сильнее и тихо-мирно доехать до дома. Тихо не получилось. В абсолютной тишине автомобиля у меня громко заурчало в животе. Я смущённо спрятала лицо за чёлкой и обхватила живот руками, надеясь сдержать ревущего в нём кита. Со всем этим ожиданием совершенно забыла о том, что сильно голодна. Мать фыркнула и резко дёрнула руль. Машина лихо развернулась, а я заинтересованно глянула в окно, пытаясь понять направление.       — Заедем перекусить, дома есть вообще нечего, — пояснила она. Я не стала спрашивать, куда и что мы будем есть, но зато решила сменить тему.       — Много злодеев сегодня поймала?       — Да, Денки, потому и задержалась. Запомни, милая, чем больше злодеев ты ловишь, тем больше отчётов пишешь…       Я — Денки Каминари. Мне исполнилось три года, моя мать — герой, и я люблю ванильные молочные коктейли.