Такой тебя устроит?

— Нет. Нанния, уже положивший руки на плечи Энлиля, прогнулся в спине и немного отстранился, смотря на последнего так, будто он предложил распродать земли Аль-Шамса за рассыпающиеся панцири тихоходок. — В смысле, — Энлиль, чье лицо, кажется, начало покрываться известняком, попытался непонимающе улыбнуться, — «нет»? — Ты мне сейчас за тебя выйти предложил, я правильно понял? Мне? Именно мне предложил? Я же говорил не тренироваться в самый солнечный луч, вот тебе мозги и сплавило. Меня, кажется, позвали. Все, я в библиотеку, закончи с разрешениями на поставку мехов по водному пути и ложись без меня. Поколебавшись, Нанния прижался губами к его скуле, думая этим показать, что он не зол, оперся ладонями на плечи Энлиля и поднялся, откровенно сбегая. Что это вообще было? Кто его надоумил? В последние пару лет слишком часто Нанния совершенно не понимал, что он чувствует по отношению к своему воспитаннику. И он так сильно скучал по привычным легкому раздражению, смутной гордости и усталой заботы. В конце концов, жалкой горстке причин сказать «да» противостояло огромное множество «нет». Следующие две недели проходили откровенно странно. Первичный флер неловкости, прицепившийся к Наннии, уже спал, а вот задетая гордость Энлиля так и не залечилась, хотя, казалось бы, пора и привыкнуть. Вроде ничего не изменилось, точнее, не изменилось со времен… Кажется, двадцатилетия?.. Императора, а вот если брать за точку отсчета время более недавнее, некоторые вещи отличаются. Разумеется, для советника это исключительно плюс, ведь к нему стали меньше липнуть. И в принципе подходить. Только в плюс. Но почему-то чувствовалось все вокруг неправильно. Настолько, что в итоге и он сам стал вести себя подобающе ситуации. Дошло до того, что в одну из ночей (точнее, уже под утро, ведь библиотека отпустила его только сейчас) Нанния пошел не в свои покои, а в императорские, и со злости сам обнял Энлиля, недовольно нахмурившись и уснув. Он планировал проснуться раньше и уйти незамеченным, но не успел, а когда открыл глаза, был уже один. Наверное, утренняя тренировка с Хохком, в последнее время он, как советник, действительно чрезмерно расслабился и иногда откровенно не знал, где его подопечный. Пора бы исправляться. — Котик, — на удачу, Нанния наткнулся на него, когда планировал перенести торговые пути на более удобную карту, — ты закончил с подписанием договоров на торговлю драгоценностями? Помимо этого, мне необходима императорская печать на документе Академии и… — Я все сделал. Все на твоем столе. — О. Хорошо. Ты сейчас в сад? — Сад? – Энлиль приподнял брови, — Нет, я обещал семье Тишпак присутствовать при учениях. Я как раз соглашение у тебя и оставил. Подписанное. Нанния кивнул, чувствуя, как сводит скулы. Что за холодная отстраненность по отношению к нему? С чего бы ему приходилось терпеть подобное? Он попытался поймать чужой взгляд, ему это даже удалось, но стало только хуже. Энлиль очевидно поднаторел в умении сохранять лицо. Учитель гордится. Вернув безучастливость и себе, он прошел дальше, вздернув нос. Если ему угодно дуться – пусть дуется, Нанния ни при чем. Но, увы, долго пребывать в абсолютном молчании им не пришлось. Не прошло и двух полных лун с последнего приезда, Киро снова вернулся в родные пенаты. На этот раз – заплаканный. И первой его жертвой пал Энлиль, на которого первый бросился, едва увидел. — У него есть ребенок от проститутки! И не оди-и-и-ин! – Киро, повиснув на друге, заливал его плечо слезами, горестно шмыгая носом. — Хочешь, пойдем войной на Сильвестридию? Киро последний раз хлюпнул и расплылся в улыбке, заглядывая в глаза Энлиля, но увидел там совсем не то, что ожидал. Ожидалось, что в глазах друга будет радость встречи, злость на обидевшего Киро Дэона, усталость от постоянной работы и спокойная удовлетворенность из-за того, что он добился руки Наннии, который, конечно, сначала из вредности воротил нос, но потом, спустя часы уговоров, милостиво согласился. В глазах же было лишь смиренное разочарование. О нет. Он же не мог, правда? Киро ждет очень много очень опасных для своей жизни и чужих нервов разговоров. Очень много. — Прям совсем нет? — Совсем. — И без вариантов? — Без. Киро сочувственно погладил Энлиля по плечу. — И за все попытки у него даже лицо не потеплело? — Попытки? Видимо, произошло недопонимаю даже на их уровне. Неловко замявшись, думая, как же так вышло, что ему необходимо давать уроки даже своему другу, а не только его суженному-ряженному, Киро вдохнул побольше воздуха. Он обещал себе сегодняшний день провести в печали, обнимаясь с Эришумом (все знали его как высокое дерево у водоема с длинными ветками и пахучими листьями) и роняя слезы на Икунум (огромный кустарник прямо под Эришумом), но его планы были нарушены. Он потом поплачет о своей горькой судьбе и разбитом сердце, сначала он был обязан помочь. — Ты ведь, — начал он осторожно, утягивая Энлиля к фонтану, — знаешь Наннию дольше меня, правда? — Что за глупые вопросы? С малолетства, он ведь мой учитель. — И ты и без меня прекрасно знаешь, какой он гордый и как любит, когда его уговаривают, верно? Я к тому, — Киро успокаивающе гладил руку Энлиля, стараясь говорить мягко и вдумчиво, — что он мог отказать не потому, что не хочет, а потому что думает, что ты приложил мало усилий. Он ведь такой требовательный, ты же знаешь. Энлиль, изначально смотревший куда-то в сторону города, постепенно разворачивался корпусом к собеседнику, наконец, действительно внимая его словам. — Но слышать каждый раз отказ! – он досадливо всплеснул руками, — Я ведь тоже не железный, у меня тоже есть гордость. — Да, ты совершенно прав, — Киро закивал, снова ловя его ладонь, — но иногда приходится идти на уступки, ты ведь намного сильнее его, на самом деле. — Хм. Энлиль нахмурился и опустил глаза, раздумывая. Правильно, ему будет тяжело согласиться сразу, но, когда до него дойдет, все будет в порядке. — Так это было не шуткой? Дэон… Правда? Глаза Киро снова наполнились слезами. *** Впереди был противник посложнее. Немного позволив себе расклеиться сначала при лучшем друге, а потом в своем саду, Киро пошел на поиски проблем. И успешно их нашел, на удивление, возле тренировочной площадки, а не в библиотеке, где ожидалось. Это немало удивляло. — Солнышко, ты что тут забыл? Нанния заметил приближающегося Киро раньше, чем рассчитывалось. И потому приходилось действовать без особой подготовки. Расплывшись в счастливой улыбке, Киро подошел к Наннии так близко, что ему даже пришлось опустить подбородок, чтобы смотреть в колючие глаза. Насколько легче было жить, когда он ходил в своих закрытых одеждах. — Как это, что забыл? Конечно, поздравить вас с Энлилем! Тактику он выбрал самую рисковую. — С чем это? – Нанния подозрительно прищурился, — Что он тебе уже наплел? — Как наплел? – Киро в недоумении похлопал ресницами, — Ну, Энлиль, конечно, сказал, что ты ожидаемо отказал, но я подумал, что твое благоразумие не дало сплестись этим нитям недопонимания… Нанния, сначала безумно недовольный начатым разговором, приподнял брови, очевидно, желая разъяснений. И Киро был готов их дать. — Ты ведь и сам понимаешь, что ты куда умнее и мудрее Энлиля, так что я был уверен, что ты, осадив его, потом одаришь милостью. Тем более, — Киро присел в ноги Наннии, смотря на него уже снизу вверх, — ты и сам знаешь, что без тебя он не видит смысла жить, так сильно он любит и уважает своего советника, поэтому на такой важный шаг он мог решиться только с тобой. — Попытка хороша, — Нанния, очевидно, польщенный, присел, ласково смотря в глаза Киро на одном уровне, — сладкий, скажи мне, я, по-твоему, совсем тупой? — Не получилось? — Неа. Нанния поднялся, очевидно, собираясь уходить, а этого Киро позволить не мог. Он вцепился пальцами в чужие шаровары, готовясь к тому, что по нему просто шандарахнут магией. Но советник просто замер, возмущенно вцепившись в свой пояс, чтобы одежду с него, не дай боги, не стянули. — Послушай меня еще половину луча, и я оставлю тебя в покое! — У тебя треть. — Если у Энлиля не будет законного супруга, а кроме тебя он никому не предложит, — Киро тараторил, как никогда, — то не будет и наследника! Аль-Шамс падет! Я знаю, ты скажешь, что для этого всегда есть гарем, но максимум, на который можно рассчитывать – незаконнорожденный ребенок, которого Энлиль будет вынужден признать! А это так сильно ударит по репутации! Многовековая династия прервется! — Я правильно понимаю, — Нанния перешел на полушипение-полушепот, что вообще не было хорошим знаком, — ты мне предлагаешь собой пожертвовать, чтобы у твоей подружки все хорошо было? Киро резко посерьезнел. — Я не считаю тебя таким тупым, если бы тебе приходилось, как ты говоришь «жертвовать» собой, я уверен, — Киро опустил его ногу и сам поднялся, — ты бы не согласился на те отношения, что сейчас вас связывают. Ты можешь врать кому угодно… Нанния холодно вздернул подбородок, предрекая слова, которые были готовы сорваться с языка говорливого эльфа. — Ладно, я тебя понял. Я мог бы сколько угодно и кому угодно врать, что выхожу замуж только за титул и очевидные выгоды, но всем и без моих постоянных клятв, которые, кстати, легко подделать, понятно, что я его люблю. И я бы не выходил за кого-то только из хотелок или, скажем, долга. И не целовал его. И не спал бы с ним. — Спать можно и без твоих сопливых чувств, милый. — С тем, кто очевидно влюблен в тебя несколько лет, и кто всегда будет рядом с тобой? Ну да, ты у нас такой бессердечный, обожаешь играть с чужим сердцем, ты же только для этого все делаешь, так? Нанния явственно зашипел и занес руку, на которой пульсировала магическая энергия, и Киро уже присел, закрывая голову руками, готовясь к худшему. Он переборщил. Надо было говорить более тонко и не уходить в такую откровенную правду, он же знал, как советник ненавидит признавать свою болезненную привязанность. Но когда Киро уже устал держать тело в напряжении, он услышал только усталый выдох и как Нанния садится рядом. — Я планировал вырастить его величайшим императором, обучить всему, что знаю, найти ему хорошую, добрую, послушную, а главное, знатную жену, а затем спокойно уйти на покой, когда у него родится наследник. Да даже если мужа, плевать, но… — Но полюбил он тебя, хочет видеть рядом только тебя и согласится только на тебя. Нанния спрятал лицо в ладонях, растирая себе лоб. — Но мы ведь все должны понимать, что я не подхожу ни под один из перечисленных мною критериев достойного супруга. — Да не нужна ему хорошая, добрая, послушная, а главное, зна!.. Минутку, — Киро, начавший свою эмоциональную речь, резко остановился, сощурив глаза и уставившись на Наннию, — проблема ведь не в знатности, верно? Она не может заключаться в этом, ведь ты же… — Я – что? — Например, глава второй семьи Империи, исключая саму Императорскую? Нанния отнял голову от своих рук и уставился на Киро с таким лицом, будто перед ним Вселенная открыла свои самые тайные закрома. Киро был в шаге от того, чтобы расплакаться уже не из-за своих семейных драм. Как можно быть одновременно величайшим гением ближайших трех столетий и самым главным тупицей? Вторую часть Киро никогда не произнесет вслух. Ему все еще дорога его жизнь, тело, и мало ли как там Нанния ему бы отомстил. Но сейчас надо решить одну основополагающую проблему. — Ты же понимаешь, — Киро говорил, как с ребенком, — что все это время незаслуженно себя принижал? — Заткнись, будь добр. Нанния, все это время искренне считавший себя просто советником, причем ощущавший себя умудренным жизнью старцем, шарил глазами по горизонту. В какой момент он согласился на то, чтобы глуповатый эльф учил его жизни и нарекал выйти замуж за его же ученика, воспитанника, того, кто… Кто давно уже не ребенок. Киро, дружески сжав чужое плечо, решил оставить его подумать в одиночестве. Семя здравой мысли удачно дало ростки, осталось только дождаться, когда эти двое решат поговорить. Киро сделал все, что мог, теперь он мог беззаботно предаваться печали, тоскуя по своему мужу. Который сам виноват. И его никогда в жизни не простят. Скорее бы Дэон смог объясниться и забрал своего мужа домой, а то он здесь умрет от тоски и выслушивания глупых разборок. Нанния, едва в его голове уложился смысл его диалога с эльфом-свахой, а эти разговоры его выматывали каждый раз, как в первый, занялся самым привычным для себя делом. Искал Энлиля. И как бы ему хотелось, чтобы причина его поисков крылась в нужде заставить того работать или упражняться в магии! Он даже думал заранее переодеться в свои старые одежды, чтобы Энлиль не видел его лица, когда им придется разговаривать, но его голову посетила благая мысль, что это может неправильно восприняться собеседником. Но как же он не хотел их столкновения. По пути Нанния заглянул в библиотеку, смахнул пыль с полок, на которых пыли отродясь не было, навестил свитки в своем кабинете, забрел в собственную спальню, посмотреть на балдахин, зашел даже в тронный зал, с опаской послав вперед себя обнаруживающее заклятье, чтобы в месте, куда он направляется в поисках своего подопечного, точно никого не встретить. Но сколько бы Нанния не пытался убежать от своей судьбы, та тоже его искала. Выполнив за день недельную норму тренировок с мечом, но искала. В конце концов, им было суждено встретиться в самом глупом месте, на которое только можно было рассчитывать. Они увидели друг друга в коридоре, и, когда Нанния еще не успел скрыться в нише, он заметил, как Энлиль разворачивается на каблуках вокруг своей оси, чтобы поспешно скрыться, и это так возмутило советника, что он щелкнул пальцами, появившись прямо под носом неудачливого беглеца. — Долго ты будешь бегать от своего уч… — он осекся, мотнув головой, — От меня. — Это я тебя искал! Послушай… — Нет, это ты меня послушай. Я хотел… Но Энлиль вздернул руку, будто призывая Наннию к тишине, и от возмущения тот и правда затих. Что этот щенок себе позволяет?! Нет, стоп, больше нельзя звать его щенком, это бьет по собственному самолюбию. Энлиль же, искренне удивленный покорностью советника, спохватился продолжить речь, которую он так долго репетировал вместе с Киро. Правда, это было бесполезно, потому что друг, доблестно вызвавшийся играть «твоего любимого, ми-и-илый», фатально свою роль проваливал. Нанния никогда не согласится выйти за него со второй же просьбы, а Киро иногда не дожидался даже второго слова, важно кивая и кидаясь обниматься. — Я хотел, — снова начал он, выпрямившись и решив, что чем взрослее он будет выглядеть, тем больше шансов сократить дальнейшее число попыток хотя бы до двухзначного числа, — только сказать, что я не отступлюсь от своего намерения обручиться с тобой. Я никого другого никогда не видел рядом с собой, только… — Достаточно этого меда, меня сейчас стошнит. Я согласен. — Не перебивай! Что, — Энлиль замер, уставившись на Наннию, — что ты только что сказал? Советник стоял напротив, трагично прикрыв глаза. У него был вид глубоко оскорбленного человека, который портил только красный цвет ушей и тарабанившие по предплечью пальцы. Все не может быть так просто. Тут что-то не так. Что-то сломалось. Это на самом деле не его Нанния, его Нанния никогда не согласился бы выйти за него. Не так просто. Не посреди коридора, когда они случайно столкнулись. А Энлиль только приступил к своему многоступенчатому плану по захвату руки и сердца сильнейшего из магов. Это точно глупый дурман. — Я сказал, — Нанния, казалось, сейчас или расплачется, или подавится языком, — что я согласен. Я выйду за тебя. — Нет. — Нет? Это даже вынудило советника, пообещавшего себе, что простоит с закрытыми глазами еще век, только чтобы не видеть самодовольного лица, вид которого бы не выдержал, распахнуть глаза. Чтобы увидеть выражение крайнего неверия. — Я говорю, — он перешел на раздраженное шипение, что явно говорило о надвигающихся проблемах, — что выйду за тебя, а ты говоришь мне «нет»? Котик, шутка отвратительная, если ты с самого начала не хотел, то для чего это представление? — Я не хотел? Это ты не хотел! И это ты меня сейчас обманываешь, все не может быть так просто. Почему в прошлый раз ты отказался, а сейчас вдруг согласен? — Жалость взыграла! – Нанния, вышедший из себя, даже не заметил, как подошел к Энлилю вплотную, видимо, планируя шипеть прямо ему в лицо, но рост подвел, так что теперь приходилось задирать голову, тыча пальцем ему в грудь. Энлиль, чью гордость грубо задели, перехватил чужую руку, на всякий случай сжимая и вторую. Да, было довольно опасно так поступать, учитывая, что Нанния с легкостью мог бы превратить свою кожу в раскаленное железо, чтобы было неповадно хвататься, но сейчас это не занимало императорскую голову. Да и сам Нанния не спешил вспоминать о своем магическом могуществе, он лишь крепко сжал зубы и пытался выдернуть руку, чтобы, видимо, уйти с надменным видом. Ну уж нет. — Меня что, учил идиот, который готов выйти замуж из жалости? – Энлиль дернул Наннию на себя, отпуская его руки и складывая ладони в замок на чужой пояснице, — Ты сам себя слышишь? — Котик, если так, я выучил величайшего из идиотов, который сначала сам просит выйти за него, а затем сам же отказывает! — Я хотел свадьбу по любви, а не из жалости! — Я тебе ее и предлагаю! – резкая тишина, — Вот черт. Нанния, прогнувшийся в спине, чтобы уйти из объятий, напряженно замер в неудобном положении, упершись ладонями в чужие плечи. На его лице застыла такая обреченность, что ей впору соревноваться с шоком лица напротив. Уведя глаза в пол, Нанния ждал, когда его внутренности догорят, чтобы велеть Энлилю забыть эти его слова. А лучше самостоятельно отдраить чужую память, а потом скрыться в лесах Унфиа, представляться бедным травником при столкновении с людьми и никогда не вспоминать о прошлом. Или просто умереть. Да, проще просто умереть. Стыдоба-то какая. Чужое удивление расцветало улыбкой. Энлиль расслабил руки и уложил на тонкую спину раскрытые ладони, давая Наннии время смириться со словами, слетевшими с его губ. Забрать их он не позволит. — Я согласен. — Я тебе тут не предложение делаю! – Нанния возмущенно ударил ладонями по плечам, — Что ты о себе возомнил! — Я знаю, — Энлиль мягко коснулся губами чужого виска, — позже его сделаю я, в нормальной обстановке, а ты снова согласишься, и тогда мы вместе будем думать над церемонией. — Кто тебе сказал, что я соглашусь? Энлиль фыркнул, наклоняясь и мягко накрывая тонкие губы своими. — Ты сам.