Судьба обмену не подлежит

Хатидже стояла у дверей брата, ожидая, когда ее примут. Она надеялась, что Сулейман все поймёт и отпустит Махидевран на некоторое время. Ведь даже если ее предположения ошибочны, то психологическое состояние девушки ухудшается с каждым днём, что не может не огорчать. — Султан готов вас принять! — Двери царских покоев открылись, и Хатидже быстро зашла внутрь. — Повелитель. — Девушка склонилась. — Мне нужно с вами серьезно поговорить. — Конечно, Хатидже! — Мужчина подошёл к сестре и взял ее за руки, смотря прямо в глаза. — Что-то плохое случилось? Тебя кто-то обидел? — Нет… — замялась девушка. — Я пришла поговорить о Махидевран… — С ней что-то не так?! — забеспокоился правитель, и голос его стал жёстче. — Пока нет, но я очень беспокоюсь! — продолжала Хатидже, смотря прямо в глаза брату.— Из-за того, что преступники не найдены, ей страшно здесь. Она всего и всех боится, постоянно снятся кошмары. Мне кажется, это очень негативно скажется на ее здоровье… — Что ты предлагаешь? — серьезно продолжил мужчина. Его крайне удивил тот факт, что Махидевран ничего ему не рассказывала ни про кошмары, ни про страхи. Ведь и так покои девушки были под постоянной охраной, и пройти туда могли лишь единицы. — Я думаю, ей стоит погостить у нас во дворце, пока вы не найдёте преступника. — Хатидже понимала, что, скорее всего, брат откажет ей и не отпустит Махидевран от себя. — Она попросила тебя об этом? — задумчиво продолжил правитель, медленно расхаживая по комнате. — Да, — твёрдо ответила девушка. — Но… ещё она хотела бы взять с собой Мустафу… — уже тише заговорила Хатидже. — Мустафу?! — возмутился Сулейман. — Место Мустафы во дворце! Я сам поговорю с Махидевран сегодня.

•••

Разобравшись со всеми делами, Сулейман направлялся в покои Махидевран. Ему было важно знать истинную причину желания супруги, да и к тому же серьги были уже готовы, и правителю не терпелось увидеть их на любимой женщине. Постучав, он зашёл в комнату. Казалось, здесь даже воздух был другой — более тяжелый. В комнате пахло отчаянием и болезнью — эти вещи имеют непередаваемый запах. Его нельзя описать, но можно легко почувствовать. Девушка сидела около зеркала, рассматривая оставшиеся шрамы. Их было достаточно много. Глаза блестели от слез. — Махидевран, любовь моя. — Госпожа резко встала и повернулась, отчего тело пронзила боль, а в глазах потемнело. Мужчина подбежал к девушке, хватая за талию, оберегая от падения. — Тебе нельзя так резко вставать! — заботливо отчитывал ее правитель, усаживая на кровать. — Простите, повелитель… — По щеке девушки скатилась слеза, она не отрывала взгляда от юбки платья. Тогда Сулейман поднял ее за подбородок, рассматривая лицо. Но спустя несколько секунд Махидевран отвернулась, спрятав раны за длинными волосами. — Не смотрите, умоляю… — дрожащим голосом продолжила Хасеки, закрывая шрамы на руках длинными рукавами платья. — Теперь я ужасно выгляжу…. — О чем ты, любовь моя? — Султан взял жену за руки, целуя каждую рану. Аккуратно убрав волосы за ухо, мужчина принялся осыпать поцелуями израненную грудь и шею. Он слышал тяжелые вздохи и чувствовал, как тело Махидевран содрогалось от слез. — Пожалуйста, не надо… — В голове сразу всплыли события ночи, недавние кошмары. Она понимала, что Сулейман не хочет причинить ей боль, но ничего не могла с собой сделать. Практически любое прикосновение мужчин теперь вызывало страх. — Махидевран?.. — Мужчина отстранился, замечая, что девушка вся дрожит и уже почти захлёбывается в слезах. Он не понимал, что могло вызвать такую реакцию. Неужели Госпожа действительно так сильно боится здесь оставаться? — Ну же, не плачь! — Мужчина смахнул слёзы с любимого лица. — Расскажи мне, что тебя тревожит? — Мне страшно здесь оставаться: преступник все ещё где-то здесь, и, я уверена, он закончит то, что начал! — задыхаясь, начала девушка. — Любовь моя, но твои покои охраняют день и ночь! — Сулейман взял дрожащие руки в свои. — Ты в безопасности! —продолжил он, заглядывая в небесные глаза. В ответ ничего не последовало — Махидевран только больше начала заливаться слезами. Она не умела спорить с повелителем, это всегда отличало ее от Хюррем. Девушка хотела возразить и сказать, что охрану можно и убить, и обойти, но не могла. Ее так воспитали — нельзя перечить султану, нужно всегда подчиняться его воле. — Махидевран. — Посмотрев на слёзы жены, он понял, что все серьезно. Хатидже была права. Их с Мустафой стоит отпустить на несколько недель, пока мерзавец не будет найден. Ведь если девушка находится в таком состоянии постоянно, то это действительно вредит не только ее здоровью, но и здоровью будущего малыша. — Не плачь, вы с Мустафой завтра же поедите во дворец Хатидже Султан! — Повелитель… — Махидевран подняла на мужчину удивленный, но в то же время испуганный взгляд. — Мы говорили с Хатидже, и теперь я вижу, что вам нужно отдохнуть. Как только найдём преступника, поедем все вместе во дворец в Эдирне — там свежий воздух, тебе будет полезен. А мы с Мустафой поедем на охоту, — говорил Сулейман, улыбаясь и смотря на Махидевран, замечая, что от его слов та начинает постепенно успокаиваться. А когда девушка услышала про поездку на охоту, на лице и вовсе появилась счастливая улыбка. — У меня для тебя есть подарок. — Мужчина достал небольшую коробочку и открыл ее. — Какая красота… — Лицо девушки, казалось, совсем изменилось: на несколько секунд взгляд наполнился счастьем. — Спасибо, повелитель! — Султан достал украшения из коробки, аккуратно застегивая на ушах. — Осталось только ожерелье доделать, но не переживай, к поездке в Эдирне все будет готово. — Повелитель погладил шелковистые волосы. Они вновь тонули в глазах друг друга. Весь мир замирал в эти минуты. Страх, отчаяние и любые другие негативные чувства исчезали в такие моменты. Их губы соприкоснулись в нежном поцелуе. — Ты всегда будешь для меня самой прекрасной, никогда не забывай этого. — Правитель заключил девушку в нежные объятия. — Я так люблю вас, мой повелитель… — тихо отозвалась Госпожа, наслаждаясь каждой секундой близости с Сулейманом. В ответ Султан вновь коснулся губами темных волос. В этот момент он чувствовал себя по-особенному: он готов был просидеть так до конца жизни, только чтобы уберечь Махидевран от всех тягостей жизни. Чтобы больше никогда не видеть ее слез и мучений. Мужчина гладил длинные локоны и вспоминал их первую встречу. Все тогда было намного проще: жизнь была ярче. Казалось, они оба были совсем другими людьми. Сулейман не был так строг и суров. Он всегда руководствовался сердцем и справедливостью. Однако теперь мужчина учитывал и рациональность, и выгодность своих решений, даже если они не всегда были справедливы. Теперь правитель был в ответе за целое государство, и любая ошибка могла привести к тотальному провалу. Временами это тяготило молодого Султана. Но и Махидевран изменилась — до приезда Хюррем она была жизнерадостной и открытой, что в своё время и привлекло мужчину. Когда рыжеволосая Госпожа начала завоевывать повелителя, девушка совсем потеряла голову — начала принимать необдуманные и глупые решения, за что часто получала наказания. Это, безусловно, оставило след. Да и долгие месяцы в ожидании любимого повлияли: взгляд потух, а жизнерадостность сменилась нескончаемой грустью. А после недавних событий ее и вовсе не узнать. Когда правитель отвлёкся от своих мыслей, он почувствовал размеренное дыхание на груди — Махидевран уснула. Сулейман медленно уложил девушку на подушку, накрывая одеялом. Он не хотел покидать покои, поэтому сел на край кровати и взял тонкую руку в свою ладонь. Мужчина любовался своей возлюбленной. Он уже видел, как у них скоро появится ещё один малыш. Они будут любить его так же сильно, как и Мустафу. И после рождения этого ребёнка Сулейман дарует свободу Махидевран. Правитель давно думал над этим, и сейчас он принял окончательное решение. Но было уже поздно, и мужчина собирался уйти, тихо, чтобы не разбудить девушку, вставая с кровати. — Не уходи… — еле разборчиво сквозь сон пробормотала Госпожа. Султан, недолго думая, обошёл кровать и лёг рядом, положив руку на живот Махидевран и поцеловав в щеку. — Не уйду. — Сулейман лёг на подушку, и уже через несколько минут возлюбленные сладко спали… Покои Хюррем Султан За эти две недели положение рыжеволосой Госпожи ухудшилось. Слухи о том, что она может быть причастна к случившемуся с Махидевран, вызывали в ее сторону косые взгляды. Девушки вечно шептались за спиной. Ибрагим, не переставая, пытался найти хоть одно доказательство ее вины, но пока безуспешно. Сулейман не звал ее в свои покои. Вся эта обстановка нагнетала. Хюррем нужно было предпринять более радикальные меры в решении этой проблемы — нужно было раз и навсегда покончить с Махидевран и ее ребёнком. — Гюльнихай, — крикнула рыжеволосая Госпожа, и тут же из соседней комнаты вышла наложница, — разузнай все о Махидевран Султан: как здоровье, как ребёнок, часто ли к ней приходит правитель. Я хочу завтра к обеду знать все! — Конечно… — Девушка не могла противиться воле подруги. Она устала убеждать ее в том, что лучше ничего не делать, иначе Ибрагим точно поймает ее, но Хюррем и слышать ничего не хотела: она была ослеплена гневом и ненавистью к молодой госпоже. — И да, передай это письмо дворцовому стражнику! — Девушка вытащила из потайного кармана скрученный лист бумаги. —Только не смей читать его! — строго скомандовала Госпожа и отдала письмо наложнице. Гюльнихай откланялась и вышла из комнаты. Это было не первое письмо, которое Хюррем передавала. Девушке всегда было интересно, что такого секретного в этих письмах, и в этот раз она не удержалась и, спрятавшись за углом, развернула письмо. Оно было написано на русском, поэтому ей не составило труда его прочитать. Но то, что она там увидела, повергло ее в такой страх и ужас, что она не заметила, как кто-то приблизился к ней и резко схватил ее за руку с письмом….