Пляж.

      Пляж. Середина купального сезона. Будний день. Время близилось к полудню.       Возможно, причина того, что здесь было так мало отдыхающих, заключалась во всём вышеперечисленном. А может, дело было в том, что всего в трёхстах метрах отсюда располагался новый пляж с шезлонгами, пирсом для ныряния и волейбольной сеткой. Здесь же, на старом пляже, было всего несколько человек: одна компания и две девушки, которых сопровождали трое детей лет пяти-восьми. Пока девушки загорали, дети строили песочные замки, пинали мяч и резвились у кромки воды, заходя в неё лишь по колено — строгий наказ взрослых. Но и этого было достаточно, чтобы освежиться.       Дальний конец пляжа граничил с зарослями камыша, которые постепенно переходили в отвесный склон. Никто об этом не знал, но между камышами и скалой оставался небольшой участок пляжа, скрытый от посторонних глаз. Именно там они устроились вдвоём. Этот потайной уголок был не больше трёх метров в ширину. Небольшое дерево, растущее у подножия скалы, отбрасывало тень на половину этого миниатюрного пляжа. Она лежала на самом краю тени, наслаждаясь солнечными лучами и тёплым песком, набираясь сил в долгожданном отпуске. Он же сидел рядом, но в тени, уткнувшись в телефон. Жара его раздражала, песок казался назойливым и липким, но он понимал, что слишком часто отказывал ей в её просьбах. В этот раз он не мог сказать «нет». Единственное, что его успокаивало, — это уединённость места. Лишь изредка доносились звуки детского смеха со стороны основного пляжа.       Она часто бывала здесь в детстве, приезжая с родителями. Она хорошо помнила, как трое мальчишек за несколько дней вырыли «бассейн» глубиной чуть больше полуметра и диаметром, достаточным для того, чтобы втроём дурачиться внутри. Потом они прокопали траншею к воде, и «бассейн» превратился в грязевую ванну. Со временем яма заросла камышом, и так появился этот потайной уголок. Она была благодарна тем мальчишкам за возможность уединиться. Как и многие девушки, она стеснялась своей фигуры и недооценивала себя. Только здесь она могла расслабиться и почувствовать себя свободной.       Несмотря на то, что окружающая обстановка ему не нравилась, он наслаждался её компанией. Они понимали друг друга без слов и прикосновений. Набрав в кулак тёплый песок, он тонкой струйкой сыпал его ей на спину. Она не возражала — ей даже нравилось это. Она любила его прикосновения, только они приносили ей радость. Прикосновения других, даже родителей, она терпела, стараясь не подавать виду.       Идиллию нарушала лишь невыносимая духота. Ему нужно было охладиться. «Я могу искупаться», — мелькнуло у него в голове. Эта мысль дала понять, что от жары он начал терять ясность ума.       — Я в воду, — просто сказал он, не ожидая ответа, и начал стряхивать песок, снимая шорты и майку.       Вода была тёплой, но для человека на грани теплового удара она казалась прохладной. Сделав первый шаг, он почувствовал, как холод возвращает ему ясность мысли. Медленно погружаясь, он дошёл до уровня колен, а затем нырнул с головой. Блаженство охватило его.       «Кайф…» — пронеслось в голове, приобретая эротический оттенок. Вынырнув, он лёг на спину, глядя в небо, и позволил мыслям унестись в запретные дали. Проведя в воде минут десять, он заметил, что вокруг стало слишком тихо. Оглянувшись, он увидел, что дети и их сопровождающие уже ушли, вероятно, спасаясь от полуденного зноя.       Пока он купался, тень полностью накрыла её. Она была рада прохладе, хотя и сама изнывала от жары. Разморённая солнцем, она не хотела никуда идти, лишь покачивала ногой в такт любимой песни, звучавшей в наушниках.       Крик, переходящий в визг, затих через несколько секунд, когда испуг и холод сменились чувством невероятного наслаждения. Он, мокрый и прохладный после купания, решил не церемониться и прилёг сверху на неё.       Эта идея возникла у него почти сразу, как только он зашёл в воду, хотя он и пытался её отогнать. Увидев её, выходя из воды, он не смог устоять: её тело, капли пота на спине, упругие ягодицы и танцующая ножка — всё это сводило его с ума. Одно мгновение — и других мыслей в голове не осталось.       — Кажется, ты меня оглушила, — со смехом произнёс он. Наклонившись к её шее, он вдохнул её аромат и прошептал на ухо: — Даже не думай, что мы уйдём отсюда просто так.       Ей и самой хотелось продолжения. Уединение этого места успокаивало её моральные барьеры, а внутренняя «извращенка» подливала масла в огонь. Капли воды с его тела скатывались на неё, даря прохладу, которая, впрочем, быстро исчезала.       Он снова прильнул к её шее, вдыхая её запах, и понял, что хочет попробовать её всю. Ему некуда было торопиться: они были одни, никто не мог им помешать. Она была такой горячей, такой желанной. Нежными поцелуями он начал осыпать её шею, переходя к плечам и возвращаясь к мочке уха, слегка прикусывая её. Он знал, что ей это нравилось. Закончив с одной стороной, он мягко повернул её голову и продолжил с другой. Его руки тоже не оставались без дела: одной он опирался, а другой поглаживал её руки от предплечья до кончиков пальцев, вызывая мурашки.       Не прошло и пяти минут, как они оба высохли — то ли от духоты, то ли от жара их тел. Оставляя поцелуи вдоль её позвоночника, он зубами развязал бюстгальтер её купальника и медленно спускался ниже. Усевшись чуть ниже её ягодиц, он на мгновение замер, любуясь ими, а затем запустил руки под её трусики, сначала поглаживая, а затем сжимая их всё интенсивнее. Он непроизвольно сделал резкое движение тазом.       Оба чувствовали, как страсть нарастала с каждой секундой. Она не торопила его, наслаждаясь каждым прикосновением. Его пальцы скользнули между её ягодиц, ближе к её самой сокровенной точке. Почувствовав, как она намокла, он погладил её там и убрал руку.       — Повернись, я хочу видеть твои глаза, — нежно прошептал он, слегка отодвинувшись, чтобы дать ей место.       Она повиновалась. Сейчас она готова была выполнить любое его желание. Когда он навис над ней, она посмотрела ему в глаза. Этот взгляд мог сбить её с ног, хорошо, что она уже лежала. Мельком она перевела взгляд на его губы и машинально потянулась к ним, но не дотянулась. Его это позабавило, но собственное желание не позволило ему подразнить её. Он страстно впился в её губы, открывая её рот своим языком. Правой рукой он освободил её грудь от купальника и начал ласкать её, задерживаясь на сосках. Но терпение их обоих было на пределе, и он быстро спустился рукой ниже, прямо под трусики. Средним пальцем он вошёл в неё, и её приглушённый стон слился с их поцелуем.       Как только он прикоснулся к ней, она захотела ответить ему. Дотянувшись до его члена, она аккуратно провела рукой от головки до яичек, задерживаясь на них. Ей захотелось облизать его, доставить ему удовольствие. Она знала, что он был готов на всё, если она сделает ему минет. Толкнув его, она быстро стянула его плавки. Её губы обхватили его член, а язык играл с уздечкой. Ему было невероятно хорошо. Она знала все его чувствительные точки, и если бы она продолжала смотреть ему в глаза, это свело бы его с ума. Но она хотела большего.       Он словно прочитал её мысли. Одним движением он поменялся с ней местами, прижав её к песку. Упираясь одной рукой в песок, а другой сдвинув её трусики в сторону, он резко вошёл в неё. Тихий стон сорвался с её губ.       — Ты такая горячая, — прошептал он, начиная медленные, но глубокие движения.       Она двигалась с ним в такт, поглаживая его спину, опуская руки к его ягодицам, затем к животу и прессу. С нарастанием темпа её стоны становились громче. Он прикрыл её рот поцелуем, опасаясь, что кто-то может услышать. Они оба были на грани. Она сжала его плечи, давая понять, что близка к кульминации. Через несколько толчков он излился в неё.       Он рухнул на неё, обессиленный. Они лежали так несколько минут, приходя в себя. Когда он отстранился, она вдруг осознала, что вокруг могут быть люди, и как громко она стонала.       — Нам пора уходить, — быстро сказала она, начиная одеваться.       Её суетливость вызвала у него смех.