Навеки ваш лейтенант.

Солнце уже давно зашло за горизонт, а небо покрылось яркими звёздами, точно также, как и разошлись все гости. Проводив последнего офицера, я усмехнулся, на секунду задержав взгляд на толстой линии золотого кольца на моём безимянном пальце, и направился на второй этаж своего поместья. Я шёл, не спуская улыбки с лица, ведь точно знал, в спальне меня ждёт моя, уже как пол дня, законная жена. Какой же это был чудесный день! День моей победы. Наконец-то я получил ту, о которой мечтал столько лет. Отныне никто, кроме меня, на неё никакого права не имеет. Ланга— само воплощение совершенства, и достоин её только лучший, то есть— я. Я долго добивался этой женщины, и теперь мог сполна насладиться своим выигравшем. — Дориан просил передать, что ты выглядела сегодня великолепно.— Сказал я, проходя вглубь комнаты. Ланга стояла ко мне спиной в своём прекрасном белом платье, но уже без фаты и перчаток. — Я слышу это весь день. Особой оригинальностью этот неизвестный мне человек не отличился.— Холодно бросила она. — Но что же сделать, если это действительно так?— Усмехнулся я, подходя к большому комоду, доставая оттуда ту самую белую перчатку. Как же я долго ждал, чтобы сказать ей эти слова.— Помнишь нашу первую встречу? На балу в честь коронации Хистории. Мы тогда танцевали, но в какой-то момент ты очень быстро убежала. Я хотел тебя остановить, однако успел лишь случайно снять твою перчатку. Я пообещал себе, что отдам тебя её в день, когда ты станешь моей. И сейчас я хочу тебе её вернуть. На моём лице всё также торжествовала улыбка, и я медленно подошёл к Ланге со спины, подавая тот самый заветный аксессуар. — Можешь не возвращать.— Тихо хмыкнула она и улыбнулась сама себе. В ту же секунду перчатка была вырвана из моей руки и выброшена в другой конец комнаты.— Ведь своё обещание, ты тогда не сдержишь. Можешь делать всё что угодно, можешь жениться на мне, изнасиловать, завалить этими вульгарными украшениями, падать мне в ноги, говоря о своей любви, или избить до смерти, но своей ты меня не назовёшь никогда, Флок! Выше головы не прыгнешь. Я тебя никогда не полюблю, сколько бы ты не старался, моё сердце будет принадлежать другому мужчине. Ты жалкий трус, не способный понять, что такое истинная любовь. После этих слов я не выдержал. Чтобы моя жена позволяла себе говорить со мне в подобном тоне, ещё и при моей жизни говорила о чувствах к другому — никогда. Моей милой Ланге надобно было преподать урок уважения и этикета, что собственно я и сделал. Я занялся с ней любовью, хоть на утро она устроила мне скандал, будто бы я её изнасиловал. Но благодаря веществу, которое я подсыпал ей в питьё, оказать сопротивление она не смогла, а соответственно на ней не осталось никаких следов насилия, что значило— в Военной полиции её заявление не приняли бы. Стыдно ли мне за тот поступок? Если учитывать то, что я подсыпал ей это каждый день со дня нашей свадьбы, то полагаю, что нет. Ланга обязана была выполнять свой супружеский долг, ведь в браке у каждого есть свои обязательства. Брак— это, своего рода, сделка. Договорённость между людьми, обязующихся стать парой до конца своих дней. Не всегда сделки бывают приятными, но выполнять условия контракта обязаны обе стороны, и не важно хочет ли она этого. Я имел право брать то, что и так принадлежало мне. POV Ланга Тот день я официально признала днём своей смерти, ведь именно после неё попадают в ад, что собственно со мной и случилось. Я просыпалась каждое утро с чувством ненависти к самой себе. Каждый день я проклинала себя за свою беспомощность, слабость, неспособность постоять за себя. А усиливал моё отвращение к этой жизни монстр, бродящий за мной по пятам. Флок. Это имя было моим личным лезвием, таким острым и скользким , которое так беспощадно резало мой слух, мой язык, моё сердце, тело, мою душу. Он был везде! Сколько бы я не пыталась отмыться, следы от рук Флока. Сколько бы не закрывала глаза, перед глазами стоял его образ. Сколько бы не снимала кольцо, всегда оставалась тонкая полоса на безимянном пальце, которая, будто яд разъела мою кожу на сквозь да так, чтобы эта рана никогда не зажила, чтобы даже если выброшу это чёртово кольцо, всё равно каждый человек видел, что я принадлежала Флоку. Каждый день я делала всё, лишь бы не смотреть на своё отражение в зеркале. Я проходила мимо него, закрывая глаза, чтобы не напомнить себе в какое ничтожество я превратилась. В голове не укладывалось! Как сильнейшая девушка из солдат Разведки, превратилась в домохозяйку, загнанную в угол, словно мышь, вздрагивающую от одного звука открытия входной двери. Раньше я могла сломать руку тому, кто просто пытался прикоснуться ко мне, без моего согласия, сейчас же не могу даже сжать кулак, чтобы оказать хоть малейшее сопротивление, когда ночь за ночью это чудовище меня насилует. Я не понимала, что со мной происходило, ведь на глазах мои мышцы слабели, а постава удара и физические навыки, словно пропадали. То ли это было связано с моим психическим здоровьем, то ли это был эффект от веществ, которые мне подсыпал Флок. Я быстро поняла, что он травит меня какими-то наркотиками или ядами, даже не знаю, что это было, однако предотвратить это тоже не могла. Мы ели пили одно и тоже, причём всё время, поэтому подловить его я не могла. Так прошло около месяца моей каторги, я жила настоящей затворницей, максимум куда я выходила, это в сад и на задний двор особняка, вся моя компания были книги да служанки. Никого не хотелось видеть и слышать. Если не могу хотя бы посмотреть на того мужчину, которого любила по-настоящему, то пусть солнце не светит, облака не плывут по небу, ветер не развевает мои волосы. А ещё буквально каждый встречный напоминал мне о моём новом положении. — Как ваш супруг? Какого чувствовать себя в роли молодой жены? Уже задумывались о детях?— Сколько же раз я слышала эти вопросы. Люди, задававшие их, были словно вороны, которые слетались на умирающего, чтобы сильнее разодрать кровавые раны. И пытка эта казалась бессердечной. С каждым днём я всё больше и больше узнавала нового о Флоке, но особенно меня шокировал случай, произошедший во второй месяц нашего брака. В то утро я вошла в столовую. Мой длинный чёрный халат, был пожмакан, так как всю ночь я просидела в своём "кабинете". Я писала стихи и активно работала над своим первым сборником, который планировала издать в скором времени. Я много работала, поэтому запиралась в комнате, чтобы Флок мне не докучал своим присутствием и глупыми комментариями. А ещё, уж лучше было спать в холодном кабинете, на кресле, чем с этой мерзостью в одной постели, путь она и мягче шёлкового ложа. — Ты опять не пришла в спальню ночью.— Тихо сказал Фостер, намазывая какую-то пасту или масло на поджаренный хлеб. — Я уже говорила, что работаю и более отчитываться перед тобой я не намерена.— Бросила я, садясь на стул напротив супруга. Со спины ко мне подошла служанка, оставляя чашку кофе на стол. Я же тихо сказала ей, даже не глядя на неё.— Спасибо. — Ты что принесла, дура? Госпожа пьёт исключительно чай. Немедленно унести это!— Резко и злостно прошипел Флок, обращаясь к ней. В его глазах метались искры, но он явно получал наслаждение от ругани с этой женщиной. Ранее Фостер был довольно требователен к прислуге, но чтобы так... —Прошу прощения.— Через силу, шумно вздыхая и сжимая кулаки, ответила она. Я же повернулась, дабы посмотреть на неё. Это была довольно старая, но красивая женщина, которой до того дня я никогда не видела в доме. Она не была похожа на простых служанок, скорее на знатную даму. И пусть на ней было чёрное платье с белым фартуком, но черты лица, осанка, походка, фигура—всё говорило о благородности её происхождения. — Оставь,— остановила я её руку, когда та потянулась, чтобы забрать чашку.— Я хочу сегодня кофе. Она же молча кивнула и вышла из столовой. Этот исход явно не понравится Флоку, так как тот громко хмыкнул себе под нос. —Может потрудишся объяснить, что это за женщина и почему ты так на неё взъелся? — Я ничего не делал. А эта слишком нагло ведёт себя для первого рабочего дня. Холоп должен знать своё место, а если позабыл, то надобно напомнить. Да напомнить так, чтобы неповадно было!— Говорил мой, прости Вселенная, супруг, даже не замечая как его тон становился всё громче и громче. Вновь в столовой появилась новая служанка с подносом, она подошла к Флоку с опущенной головой, желая поставить содержимое на стол, однако будто специально мой муж махнул рукой,и посуда со свистом полетела на пол. Осколки разлетелись по паркету, издавая громкий и противный звук, однако я от этого почему-то даже не вздрогнула. — Ах ты старая овца! Пошла вон, и чтоб глаза мои тебя не видели!— Закричал он, уже смотря в спину выбежавшей из помещения служанки, которая уже явно глотков собственные слёзы. — Прости за это, родная. — Ты лучше не перед до мной извиняйся, а перед этой женщиной. Она ведь живой человек, Флок. Так нельзя!— Отвечала я, сверля его холодным взглядом, я пыталась понять, что же него на уме. — В другой раз, жизнь моя.— Безразлично бросил он, выходя из-за стола.— У меня дела, а вечером обещаю, что тебя ждёт сюрприз, солнце. Сразу после того как я услышала, что дверь за Флоком закрылась, я направилась на кухню. Мне было очень стыдно за поведение мужа, я очень часто извинялась за подобные выходки Фостера, поэтому сей раз чем-то сверхъестественным для меня не стал. Подойдя к кухне, я услышала женский плачь. "— Бедная женщина, так ещё Флок ни над кем не издевался. И она такая красивая, чем она заслужила это?"— думала я, застывая в дверном проёме. Служанка сидела на полу, зажав рот рукой, дабы хоть немного заглушить рыдания. — Простите, я не успела узнать вашего имени. Я хотела принести свои извинения за несдержанность моего мужа.— Тихо начала я, подходя к женщине ближе. Она подорвалась в ту же секунду, выравнивания спину и вытирая слёзы. — Нет, го...гос...госпожа Фостер, это вы простите мою несдержанность. Этого больше не повторится,— отвечала женщина, опуская взгляд вниз, словно стыжась самой ситуации.— Какой позор,— еле слышно прошептала она себе под нос. — Что простите? И как мне к вам обращаться? Вы так и не представились.— Продолжала я, проводя ей по плечу, пытаясь немного успокоить. Я налила из графина, стоящего на столе, воды в хрустальный стакан и подала ей. Осушив его залпом, она ответила: — Ну, если по моим документам, то госпожа Фостер. А если по правилам служащих в этом доме, то как вам будет удобно. — Ч...ч...что?— Мои глаза полезли на лоб от услышанного. — Вы не ослышались. Если говорить коротко, то я ваша свекровь. Я мать Флока.— Обречённо сказала она, поднимала свои красные от слёз глаза.— Поверить не могу, что я так низко пала. Какой стыд! — Что вы такое говорите? Объяснитесь же!— Воскликнула я, пытаясь понять хоть что-то, кроме того, что теперь я была уверена, Флок сломал жизнь этой дамы и привёл в этот чёртов дом, дабы слопать её окончательно. Сев на стул, она тяжело вздохнула и начала медленно говорить. — Несколько лет назад я жила здесь в таком же статусе, как и ты. Я была госпожой Фостер, хозяйкой этого дома. Я не была биологической матерью Флока, однако по документам, он мой сын. После смерти его отца, Флок выгнал меня из собственного поместья. Долгие годы я перебивалась, подрабатывала актрисой в дешёвых театрах, но в этом году с деньгами стало совсем туго, я влезла в огромные долги. Поэтому, не найдя иного выхода, пришла к пасынку. Надеялась, что он поможет мне, проявит сострадание. Да вот только забыла, что сама его же и воспитала. Флок окончательно разрушил мою жизнь, сделал так, чтобы единственным выходом для меня стало соглашение на его предложение. И если учитывать моё присутствие здесь, то не трудно догадаться каков был мой ответ. Если бы ты знала, дитё, как мне отчаянно хочется провалиться сквозь землю, от одной мысли, что этого монстра создала отчасти я... Она говорила медленно, стараясь не вдаваться в подробности. Это не было важно и интересно, однако так сильно задевало её гордость, вернее то, что от неё осталось. — Берегись его, милая. Ты даже представить себе не можешь, на что он способен, если поставил себе цель. Флок будет идти до конца, умрёт, но получит желаемое.— Продолжала она. — Вы ведь не из чистых помыслов мне это всё говорите.— Тяжело вздохнула я. Я понимала, что эта женщина желает найти во мне своё спасение, и в этом не было ничего плохого. Флок— монстр, и я сделаю всё, лишь бы люди могли спастись из его цепких лап, если не спасусь сама.— Сколько вам нужно, чтобы уехать отсюда? Уехать раз и навсегда, чтобы больше даже не произносили имя этого человека. POV Флок Как же прекрасен был день. Пусть тем утром я не проснулся в одной постели с моей красавицей-женой, однако моё настроение ничуть не ухудшилось, ведь именно тогда моя дражайшая матушка стала моей служанкой. Наконец-то я смог выразить ей должную благодарность за годы унижений, безразличия и испорченное детство. После изгнания из поместья она пала так низко, что единственным её шансом на спасение стал я. Что ж единственное, что я мог— сделать её страдания ещё более несностными. Наконец-то я мог отыграться за свою боль. Главное, чтобы она ничего не разболтала Ланге. Хотя даже если и так, то плевать. Моя красавица не посмеет мне перечить. Я смог подобрать ключик, которого открывает дверцу страха в её хрупком сердце. Она уже давно поняла, что семейная жизнь это не поле боя, и выиграв пару битв, тебе победы не одержать. Здесь без должной защиты— ты лёгкая добыча. Собственно, как и моя милая Ланга. Лишившись поддержки Леви, она уже не верила в свою силу столь яро и не была такой самоуверенной. Это не могло не радовать, но должного удовольствия тоже не приносило. Ланга всё также ненавидела меня, я был ей противен. Говорят, страх намного сильнее любви, я тоже так думал, однако на собственном опыте убедился в обратном. Можно заставить женщину бояться себя, а вот любить - никогда. К вечеру я вернулся домой, предварительно велев доставить в поместье заказанные мною ранее платья, туфли и прочее аксессуары для Ланги. Слуги быстро разложили их в гостиной, дабы моя благоверная смогла рассмотреть всё и сразу, ведь возможно что-то нужно было бы поменять, что-то вернуть, хотя такое вряд-ли произошло бы. Ланге давно пора было бы сменить гардероб. С момента нашей свадьбы она почти никуда не выходила, и носила в основном свои старые брючные костюмы и некоторые платья, которые её заставила купить Хистория. У меня не было времени заниматься ещё и этим, ведь я рассчитывал, что моя ненаглядная сама осознает нужность этой процедуры в силу своего статуса и титула, однако, как я понял, ей к этому не было совершенно никакого дела. Но меня это всё-таки беспокоило. Как жена одного из самых влиятельных и богатых людей может ходить, как простолюдинка? — Флок, что происходит? Что случилось такого важного, что ты соизволил оторвать меня от важных дел. Я, между прочим, работаю над завершением своей поэзии, которая тоже войдёт в мой сборник.— Раздался раздражённый голос Ланги, вошедшей в гостиную. — Моя прекраснейшая поэтесса,— улыбнулся я, подходя к жене в очередной попытке её поцеловать, но она сразу же увернулась. — Что это за тряпки? — Это новая коллекция Дома Моды. Каждое из этих платьев принадлежит тебе, вон в тех коробках туфли, а там перчатки, шляпки и так далее. Я считаю, тебе уже пора бы обновить гардероб. Примерь это,— отвечал я, подавая ей один из нарядов. Ланга тяжело вздохнула, скрестив руки на груди. — Лучше бы ты сходил в редакцию, а не шлялся по ателье, или где ты это откопал. Сколько я тебе говорю о том, что хочу писать, хочу работать, хочу писать не для себя, а чтобы это читали люди.— Продолжала она. Как же я уставал от этих разговоров. Я всегда говорил, что немного позже схожу, помогу ей, решу этот вопрос, дабы не обострять наш конфликт, однако на деле ничего делать не собирался. Смысл было тратить время, силы и деньги на игрушку, которая уже очень скоро ей надоест? Ланга - не писатель, а солдат. К чему тешить себя ложными надеждами? Она и себя опозорит и меня. Женщине предназначено быть украшением, ей следует заботиться о своей внешности, красоте, манерах, нарядах, а не о каких-то стихах, которые сейчас пишет каждый второй. — Ланга, ну скажи к чем тебе этот сборник? Тебе денег не хватает, что решила в писатели податься? — Поэты! Ты издеваешься, Флок? Сколько времени ты морочишь мне голову? Ты обещал, ты говорил, что поможешь! А я поверила тебе, как дура. Какой же ты ублюдок!— Сорвалась она. Как же я не любил, когда Ланга кричала вне нашей спальни. Это очень сильно раздражало. — Королева моя, прошу не нужно кричать. Ты пойми, это невозможно. Ланга, в нашем обществе так заведено, жена не должна работать, а обязана заниматься собой. Разве тебе никогда не хотелось иметь сотни нарядов, дорогие украшения, ходить по выставкам и разным пьесам в театрах, встречаться с подругами? Все девушки этого хотят. — А я хочу, хотела и буду хотеть только свободы! Я не все девушки, эти цацки и твои брендовые тряпки мне не интересны, да и подруг у меня вовек не было. Ты женился не на той женщине, Флок. У нас слишком разные точки зрения и принципы. Я никогда не полюблю такого консервативного, напыщенного и гнусного выродка, как ты. Ты не жалеешь никого ни людей, ни друзей, ни жены, ни собственной матери! Ты любишь только себя. Готов подвергнуть людей адским мукам, лишь бы потешить своё самолюбие. Если бы ты знал как ты мне противен! Правильно госпожа Фостер говорила, что ты умрёшь, но получишь то чего желаешь. Вот только меня ты не получишь никогда!— Кричала Ланга, забывая о всевозможных приличиях. — Значит она тебе всё рассказала?— Перевёл тему я. Начала подступать ярость, гнев. Я же пригрозил той ведьме, чтобы держала язык за зубами. И как вообще моя супруга может её защищать? Как она смеет мне перечить в принципе? — Да. Всё. Как у тебя только наглости хватило? Подвергнуть таким унижениям женщину, которая тебя растила. Если бы не она, ты бы... — Вырос счастливым ребёнком! Ты не знаешь и меньшей части моего детства, Ланга. Поэтому, не смей её оправдывать. Я запрещаю тебе даже имя произносить этой дряни!— Перебил я её, старая изо всех сил сдержаться. — А иначе что? Что ты мне сделаешь, Флок? Что? Что? Что? Что ты можешь? Ты всего лишь жалкое ничтожество! Закомплексованный ребёнок, который и для не может прожить без новой игру... Договорить она не успела. Болезненная пощёчина обожгла её лицо, покрывая щеку алой отметиной. Её хрупкое тело в ту же секунду рухнуло на пол, а я продолжал нависать над ней, смотря как Ланга прикладывает руку к ушибленному месту. В тот момент мне самому стало неприятно. Не любил смотреть на её физическую боль, особенно если в этом виноват я. Но другого выхода не было. Мне приходилось прибегать к подобным мерам, ведь в конце концов я её муж. — Жалкий трус,— хмыкнула она себе под нос, издавая нервный смешок. Я молча вышел из гостиной, не желая продолжать диалог. В тот день я не вернулся домой. Нужно было остыть, ведь в таком нервном состоянии говорить Ланге о любви и долго просить прощения у меня бы не вышло, а сорваться ещё раз я не мог. Поэтому я заночевал в своём кабинете, в офисе. А мой вечер скрасили пачка дорогих сигар и бутылка виски. Я долго стоял у окна, смотря на ночной город— мой город, и мечтал, как мы когда-то будем счастливы вместе с Лангой. Она полюбит меня когда-то, я знаю. А вот когда, это уже вопрос времени. Утром меня, спящего на маленьком кожаном диване, разбудил Эрен. — Неужели моя сестра тебе так осточертела, что остался здесь ночевать?— Говорил он, садясь в кожаное кресло. — Нет, вовсе нет. Просто заработался сильно, да и вчера выпили с Дорианом после работы, а возвращаться домой с перегаром не хотелось. Ланге бы это не понравилось, а я не хочу заставлять её нервничать. У нас только начало всё налаживаться, и кажется, она уже смирилась,— врал я искусно, однако в тот момент подключать свои актёрские способности не стал. Эрен даже если и не верил мне, то против никогда и ничего не имел. — Ага, а ночевки в рабочем кабинете её нервничать не заставят? Ну ладно, дело твоё. Значит, у вас уже всё хорошо?— Как-то странно переспросил он, прислоняя палец к подбородку с задумчивым лицом. — Именно. А что-то не так? — Да нет, всё в порядке. Ладно, приведи себя в порядок, и зайди ко мне. Нужно кое-что обсудить. А и ещё, пока не забыл, завтра же будет бал в честь Рождества, будет много народу.— Бросил Эрен, выходя из моего кабинета. POV Ланга Очередной бал. Вновь я должна ходить весь вечер на каблуках в неудобном длинном платье, тщательно смотря за тем, чтобы тональный крем не стёрся с лица, выставляя наружу недостатки нашей семейной жизни с Флоком. Снова я должна буду слушать бессмысленные разговоры гостей, которые словно мухи гудели над ухом. И без них тошно, а эти выродки только больше выводят меня из себя! Ещё один вечер, когда я должна была терпеть вонючий перегар Флока, а ночью по возвращению домой, скорее всего он бы меня изнасиловал. Как же мне осточертела эта жизнь! Я всегда считала себя сильной женщиной, однако в тот момент понимала, что настолько слаба, что даже не могу совершить самоубийство, а как же мне этого хотелось. Многие говорят, что суицид - это удел слабых. Как по мне, на убийство другого человека способен кто угодно, однако убить себя сможет только настоящий герой. Помню, как вот уже я вхожу в огромный зал под руку с Флоком. Дорогие серьги опускают мочки ушей вниз, заставляя их ныть от боли, тоненький каблук, будто впивался толстой иглой мне в ногу, а корсет на изумрудном, пышном платье, словно удав держал моё тело мёртвой хваткой, не давая даже вздохнуть. Ухудшал моё состояние монстр, идущий со мной плечом к плечу. Улыбка не сходила с лица моего мужа. А как же? Очередной вечер, на котором ему представилась возможность похвастаться своей лучшей игрушкой, то бишь мной. Как же это мерзко. Воздух буквально прогнил от коварства и похоти, исходящих из его хищной ухмылки. Войдя в зал, мы увидели, что почти все гости столпились в центре, но увидев Флока начали расступаться, словно напуганные кошки, давая Фостеру возможность поглядеть на этот неожиданный резонанс. Я не знаю было ли это великое счастье, или же мне стоило вовсе туда не смотреть, однако я увидела невысокого мужчину в чёрном костюме. В его руках была трость, которая даже подчёркивала всю его статусность и благородие. Кожа, что раньше была довольно бледной, сейчас казалась почти фарфоровой. Шрам на всё лицо, протезы вместо двух пальцев, потускнелый серо-голубой глаз и всё такие же чёрные, словно шёлковые волосы. Он постарел, но как же эта старость была ему к лицу...