двадцать семь

девочка-тсуна неудачница. очень сильная неудачница, волевая. её ломают — он зажимает уши, чтобы не слышать треска; её топчут — он отворачивается, не в силах разогнать толпу. девочка-тсуна мстит и прощает. мальчик-тсуна так не может. ему людей ж а л к о. ему жалко даже эту девочку-тсуну. она особенная. он тоже, но с ироничной интонацией, такой, будто хулиган дразнит инвалида. девочку-тсуну все хотят в жёны, в сёстры, в покровители, во враги. она идеальна в своём надломе, в своём пламени, даже уродливая, даже мёртвая — прекрасна. мальчик-тсуна потирает острые локти и смотрит в зеркало. отворачивается. в отражении — тусклые рыбьи глаза. он немного завидует. мальчика-тсуну тоже любят, но по-другому. не так, как её. гладят по волосам другими взглядами, называют никчёмной совсем иначе. они, вроде как, один человек. они, вроде как, должны быть похожи. мальчик-тсуна тихо назовёт её стервой. девочка-тсуна обзовёт его тряпкой и слабаком. — не тяни меня вниз, король дна. мальчик-тсуна глотает наживку. прокалывает язык о крючок, плачет — больно. она не такая, как он. она если плачет — то лишь по делу, и никогда не позволит ступить на себя дважды. — я лучше тебя, признай. девочка-тсуна ставит дуло пистолета ему в лоб, совсем как учил реборн — стильно, смотря сверху вниз, подавляя. мальчик-тсуна сочувствующе улыбается. ему правда жаль. — но я всё равно настоящий. она стреляет.