12-17-19-23-...

Он ведет руками по карамельным бедрам, все сильнее сжимая пальцы. Они скользят прямо по тем местам, где проходят уже пожелтевшие синяки с их прошлого раза. Новые будут сходить так же долго и уже на них Минхен вновь будет надавливать. Ладони скользят выше, оглаживают живот, обхватывают талию и снова давят. Хочется оставить больше следов. Донхеку не привыкать. Как и самому Минхену, на плечах которого краснеют царапины, оставленные ногтями. Старший взгляд опускает на крепко прижатые к его ребрам острые коленки и видит на них небольшие шрамы, давно зажившие и ярким белым контрастирующие на смуглой коже. Прижимается к ним губами и Донхеку это кажется безумно интимным. Ведь у Минхена есть такие же. И получили они их в один день. В день их встречи. Минхену тогда около двенадцати было. Ему казалось, что за свои прожитые года он все повидал, даже то, что в его возрасте еще не должны видеть (спасибо озабоченным одноклассникам). И он точно был уверен, что ничем его уже не удивишь. Но. Всегда и везде есть это «но». Но каково же было его удивление, когда по дороге домой он видит сидящего на толстой ветке дерева мальчишку. Явно младше него самого. И он бы прошел мимо, ведь чем сейчас только «мелкотня» не занимается (ох уж эта уверенность в собственной зрелости, для его то годов), если бы мальчик этот не плакал. И тут Минхен вспоминает, что он, вообще-то, все в мире повидавший, и подобное он тоже видел. В кино и мультфильмах, когда добрые пожарные или супер-герои доставали котенка с веток. Когда в любимых его сестрой романтических комедиях девушка залезает на дерево в попытках спастись от злой собаки, а затем не может слезть. И тогда на помощь приходит храбрый главный герой и ловит ее в свои сильные руки. Марк тоже храбрый и сильный герой, пусть и не главный. И хоть мальчишка не похож на всех тех красивых европейских девушек из фильмов, ему все равно хочется помочь. Набрав в легкие побольше воздуха он подбегает к дереву, бросает школьный рюкзак недалеко от себя и серьезно смотрит снизу вверх. Смотрит на русые волос, затем на руки, одна из которых смертельной хваткой вцепилась в ствол дерева, а другая рукавом свитера, натянутого на кулачок, вытирала слезы. — Эй, мальчик, — голос немного дрожит, но он не главный герой, ему можно, — что случилось? Тебе помочь? От криков внизу все тело содрогается и рука на секунду отрывается от дерева, но тут же возвращается обратно, с двойной силой прижимаясь. Минхен видит, что мальчик что-то сказать хочет, но лишь сильнее плакать начинает. — Не плачь, а расскажи, что случилось. Давай же, я не обижу, — делает несколько шагов ближе к дереву, из-за чего голову задрать приходится сильнее. — Я не могу слезть, — раздается высокий заплаканный голос, — и высоты боюсь, — снова плакать начинает. — Давай я тебе помогу. Ты прыгнешь, а я тебя поймаю. Как в фильмах, знаешь? Я не уроню, я правда сильный, — кричит Минхен и настолько он в своих словах уверен, что уверенность эта и мальчику на дереве передается. Но прыгать он не спешит. Страшно очень. — Ты точно поймаешь? Точно-точно? Клянешься? — голосом уже чуточку успокоившимся спрашивает и даже рука, до этого крепко за дерево державшаяся, ослабляется. — Точно-точно. Клянусь! — отвечает Минхен и выставляет вперед руки, показывая свою готовность. И взгляд его таким уверенным кажется, что мальчик без сомнений медленно руку отпускает, на ветку по обе стороны от себя опирается и отталкивается. Все происходит быстро, что оба не замечают, как падают один на другого. Минхен сразу вскакивает, боль в коленках ощущая, но не обращая на это внимания. — Ты как? В порядке? — первым делом о состоянии мальчика беспокоится, помогает с коленей подняться. — Да, все хоро-, — взгляд на минхеновы колени бросает и фразу не заканчивает, потому что, — у тебя кровь! Ты поранился. Минхен на свои колени смотрит и ведь действительно. Коленки нещадно разодраны о камни и ветки, а по одной ноге уже стекает небольшая струйка крови. Он уже хочет к рюкзаку кинуться, за салфетками, как замечает такие же разодранные коленки напротив, только крови меньше. — Ты, вообще-то, тоже поранился, — глаза напротив округляются в испуге и сразу коленки осматривать начинают, что невольно улыбку на минхеновых губах вызывает. Он все же доходит до рюкзака, достает влажные салфетки с ароматом арбуза (что очень важно, вообще-то, другими он не собирается пользоваться) и вновь возвращается к мальчику. — Держи салфетку и аккуратно сотри грязь. Мама говорит, что если не сделать это, будет заражение, — Минхен действительно держится, словно герой, ни слезинки не обронил, хотя боль достаточно ощутимой стала. Присаживается прямо на землю, спиной опираясь на это самое дерево и свои коленки от грязи оттирает. Мальчик за ним повторяет, так же у дерева садясь, даже позу копирует, и трет вокруг ранок, тихо слезы сдерживая. Больно. — Спасибо, что помог слезть. И что поймал, — тихо с губ срывается, что вызывает удивление у героя-но-не-главного. — Точно, как ты вообще там оказался? — не самый уместный, как показалось Минхену, вопрос, поэтому он поспешил задать другой, — а как тебя зовут? — Донхек. Ли Донхек. А тебя? — Минхен. Тоже Ли. Так как же ты там все-таки оказался? — Меня туда заставили залезть старшеклассники. Весь день девчонкой и принцесской обзывали, а потом, когда я разозлился на них, сказали, что перестанут меня так называть, если я на дерево смогу забраться. Я сказал, что залезу, но взял с них обещание, что они помогут слезть обратно, но, — до этого быстро рассказывающий эту историю Донхек резко замолкает и губу зажевывает, потому что слезы снова к глазам подкатывают, — но просто засмеялись и сбежали, когда я попросил мне помочь. Теперь еще больше издеваться станут надо мной. У меня и так, ни друзей, ни братьев или сестренок нет. Если бы ты не пришел, я бы так и остался сидеть на ветке. — Хочешь… — прерывается Минхен, словно в словах своих не уверен, — хочешь, я буду твоим другом? И в тот момент, Минхен может поклясться, в глазах напротив он увидел столько обожания, сколько не видел в глазах сестры, смотрящей на своего бойфренда. В тот же день они выяснили, что Донхек всего на год младше Минхена, что учатся они в одной школе и теперь Минхен будет защищать своего друга от злых старшеклассников, что мама младшего — самая милая женщина на свете, которая и раны им обработала, и пластырями с солнышками заклеила (Донхек тогда смущался, а старший умилялся), и оладушками вкусными накормила. С того самого дня они ни на шаг друг от друга не отходили. Минхен в ключицу кусает, вызывая этим тихий, но такой сладостный стон у Донхека, что голова кругом идти начинает. К губам тянется, в поцелуй вовлекая, в мокрый, развязный, слизывает весь бальзам персиковый. Младший на персиках давно помешался, как старший на арбузах. Раньше они сладости с такими же вкусами друг другу покупали, просто чтобы порадовать. Донхек неизменно с персиковым чупа-чупсом за щекой, а Минхен с арбузной жвачкой. Чуть позже, когда им по шестнадцать-семнадцать, они как-то одновременно о чувствах друг к другу рассказывают и каждый из них боится отвергнутым быть. У каждого за спиной неудачная первая любовь, разбитое сердце. А впереди долгие годы совместной жизни в крепких отношениях, не без ссор, конечно. По мере взросления чупа-чупсы и жвачка сменяются сигаретами. Минхен неизменно покупает персиковый винстон для Донхека, себе — ментоловый. — И как ты можешь курить эту гадость? Приторная до невозможности и вечно на кашель пробивает, — каждый раз сетует старший, пока они на балконе курят. Минхен одну руку под футболкой своего парня греет, прижимая спиной к себе. Донхек лишь глаза демонстративно закатывает и цокает: — А ты такой весь оригинальный. Да твоим ментолом у меня уже все шмотки провоняли. От меня всегда твоими сигаретами за километр несет. — Ну все, не ругайся. Признаю, твои пахнут приятнее, — спокойно соглашается старший, докуривает и ждет младшего, подбородок на его плече устраивая. Принюхивается и понимает, что действительно, от футболки и от самого Донхека его сигаретами пахнет. А еще его одеколоном и его специями, которые младший в суп добавлять любит, его кондиционером для постельного белья и его гелем для душа с сандалом. Точно так же пахнет и от самого Минхена. Весь Донхек пахнет им. Они продолжают целоваться, пока губы не начинает покалывать. Минхен носом ведет вдоль подбородка, оставляет несколько засосов на шее и утыкается в изгиб плеча, когда первый толчок делает. С губ Донхека срывает громкий стон, не то боли, не то удовольствия. Руками в минхеновы плечи впивается, новые царапины оставляя. Минхен двигаться продолжает и вдыхает запах донхекова тела. И все так же, как в их далекие девятнадцать, от него пахнет ментоловыми сигаретами, специями и сандалом, а постельное белье привычным кондиционером. Столько лет прошло, а от Донхека неизменно пахнет Минхеном. — Знаешь, я мечтаю попасть к кому-нибудь в крутой лейбл, — говорит Минхен однажды Донхеку, когда они вдвоем сидят на кухне и каждый из них пишет свою курсовую работу. Ему двадцать три и написание треков стало неотъемлемой частью его жизни. Их жизни. — У тебя действительно много шансов, учитывая то, сколько у тебя фанатов и как быстро твои треки начали набирать популярность на саундклауде, — говорит младший, продолжая пялиться в экран ноутбука. — Как только представлю моего Маркушу на большой сцене, так сразу визжать хочется, — подшучивает. — Прекрати каверкать мой псевдоним. Тебе так сильно не нравится имя Марк? — со стоном великомученика старший захлопывает свой ноутбук и смотрит на своего парня. — Нет, мне нравится твой псевдоним, но еще больше именно тебе нравится то, как я тебя называю, Милк, — с искрой в глазах и дьявольской улыбкой Донхек смотрит на Марка в ответ. — Временами мне кажется, что я действительно выбрал дебильный псевдоним. Почему никто не каверкает твое? Все только и твердят, какой у Хэчана красивый голос, какой Хэчани милый и как хорошо мы с Хэчани звучим вместе. — Не преувеличивай, я появился в твоих треках лишь несколько раз, меня точно не любят так сильно, как тебя, Морк. — Ты просто не читал комментарии под этими треками, — обиженно произносит Минхен и отворачивается от Донхека под его заразительный смех. Пока Минхен переводит дыхание и устало валится на свободную сторону кровати, отходя от оргазма, Донхек приподнимается на локтях и смотрит на него. Лениво тянется за таким же ленивым поцелуем и укладывает русую макушку на минхенову грудь. Они вслушиваются в дыхание друг друга, в ускоренное сердцебиение и шум редких машин за окном. Завтра им обоим на работу, на действительно любимую работу, ведь за несколько лет они смогли открыть собственный небольшой лейбл, который не подавал больших надежд раньше, но сейчас имел большую популярность. Завтра они увидятся с Енхо, другом Марка со старшей школы, который их поддерживал все эти годы, что теперь известен многим как крутой диджей и репер под псевдонимом Джонни. Завтра они увидят вновь заработавшегося Тэена, двоюродного брата Минхена, который прославился как TY и сразу захватил сердца многих фанатов. Втроем они застанут его спящим на маленьком диванчике прямо в студии, укроют пледом, чтобы не простыл, а чуть позже буду гнать пинками домой, чтобы выспался наконец. Продолжат работу над совместным альбомом, который вскоре порадует слушателей. Все это будет завтра, завтра завтра завтра а сейчас они спят спокойным и крепким сном в объятиях друг друга, как спали в свои двенадцать, семнадцать, девятнадцать, двадцать три и до сих пор.