Наглец по переписке

      Пиликнул мессенджер. Не отвлекаясь от монитора, Илья нащупал мобильный на другом конце углового офисного стола и, только дочитав документ, глянул на экран.              «Ризотто»              Далее шёл рецепт.              Илья удивился. Глянул на контакт, но сообщение пришло от незнакомого абонента. Кто-то ошибся, бывает. Никто из коллег не додумался бы слать личное на чисто служебный номер, тем более рецепты каких-то непонятных буржуйских блюд. Все знают, что он холостяк и питается на бегу. В принципе, как и все в их конторе.              Он положил смарт обратно и открыл другой документ, который босс пометил двумя грифами: «Срочно» и «Секретно». Когда осталось изучить два абзаца, мессенджер пискнул снова. В этот раз писавший был знаком — начальник собственной персоной.              «Курякин, ты закончил?»       

«Две минуты, мистер Уэверли»

      «Жду у себя»              Илья быстро просмотрел концовку, собрал бумажную версию документа в папку, сунул смартфон в карман пиджака и отправился к Уэверли. Во время обсуждения проекта оповещения стали сыпаться одно за другим, сигналы весело разносились под высокими сводами большого, пустого, не считая их двоих, помещения.              — Извините, — буркнул Илья, видя, что босс недовольно поджимает губы, но пока тактично молчит. Вытащил мобильный, отключил звук и положил на стол, забыл про него. Минут десять действительно было спокойно, затем зал огласился серией громкой вибрации металлической крышки по деревянной поверхности. Уэверли замолчал и сделал взгляд укоризненным.              — Простите, — покраснел Илья, вдавливая кнопку выключения, неловко кашлянул.              — Продолжим наш серьёзный разговор, Курякин.              Уэверли как всегда был вежлив и ироничен. Тем стыднее было попадать под его немое осуждение.              Вернувшись в кабинет, Илья первым делом решил посмотреть, кто его так нехило подставляет перед шефом. Конечно, он догадывался — не зря же был лучшим сотрудником нацбезопасности. И догадка, как только смарт загрузился, подтвердилась — тот самый абонент. Хотя, вероятнее всего, абонентка — опять рецепты, рецепты, рецепты. Ризотто с креветками, ризотто с мидиями, ризотто с омарами… Какая-то помешанная на рисе и морепродуктах итальянка. А нет, вот затесалось ризотто с трюфелями… Значит, ещё и богатая. Но всё равно помешанная.              Илья пролистал огромную простыню сообщений до конца, особо не вглядываясь — «лучшими сортами риса являются арборио и карнароли», «лук обжаривать не дольше двух-трёх минут», «белое сухое вино придаёт особый аромат» и бла-бла-бла.              Тьфу.              Илья кинул мобильный на стол и занялся систематизацией обсуждённого с шефом материала.              Больше сумасшедшая дамочка ему не писала. До следующего утра и аккурат до момента, когда он принёс Уэверли переработанный проект.              — Отправь связистам, пусть запеленгуют…              Звонкий «динг-донг» перебил начальника. И ещё один. И ещё пулемётной очередью с десяток, прежде чем Курякин вытащил из кармана телефон и выключил, едва не уронив, даже не думая экспериментировать с беззвучкой и вибросигналом. Взгляд Уэверли сделался фирменно укоризненным.              — Это превращается в дурную привычку, Курякин.              — Больше не повторится, мистер Уэверли, — пробормотал, краснея, Илья. — Точно не повторится. Уверяю.              На рабочее место он вернулся успокоенным, включил смарт, открыл мессенджер. Конечно же, та самая поедательница риса с баснословно стоящими добавками. Только теперь она гуляла по магазинам. В которых сорочки стоят больше, чем его купленная с нуля машина. Фифа перечисляла всё, что складывала в корзину. Шарф и ремень от Пако Рабана, костюм от Диора, ещё куча всякого барахла от громких брендов. Сумма даже по самым скромным подсчётам набегала нехилая.              «Пату и Диор не сочетаются»              — Они и не должны сочетаться, — фыркнул Илья на последнее сообщение и отложил смартфон. Пусть дамочка тратит деньги своего мужа-миллиардера, а ему пора пахать, чтобы в начале следующего месяца получить на карту честно заработанные пять штук евро.              На следующий день Курякин понял, что дамочка нихрена не замужем, а самая настоящая содержанка.              «Александр В. — плейбой, при деньгах, щедрый, женат. Можно попробовать»              «Эдриан С. — скупой козёл. Больше не давать»              Шлюха.              Илья чуть не сплюнул под ноги, но вовремя вспомнил, что находится в гостях и на полу ковёр. Сделал это фигуральным образом и забыл про недостойную женщину.              На следующий день вечером она то ли шастала по художественным галереям, то ли участвовала в аукционе предметов искусства. Прислала названия двух картин и одной статуэтки с примерной их стоимостью, немаленькой такой семизначной суммой в долларах. Илья загуглил картины, чисто посмотреть, что там за шедевр, что за него готовы выложить целое состояние. Поисковик выдал сельские пейзажики Клода Моне, на взгляд Ильи, слишком аляпистые и размытые, видал и лучше… Мимоходом он узнал, что одна из картин находится в розыске, похищенная из частного музея в прошлом году. Профессиональное чутьё возопило допросить — ну или хотя бы расспросить — дамочку, но мало ли зачем люди пишут друг другу о цене на шарфики от кутюр или краденые полотна.              Кстати, настоящий адресат так и не получил ни одного сообщения.              «Вы ошиблись номером», — подумал он по-русски, а написал по-английски, отправил и пошёл в кровать.              Утро встретило его звонкой морзянкой мессенджера. Сообщения летели со скоростью печатной машинки под пальцами сумасшедшего гения. Курякин вскочил, быстро стряхнул сонливость, готовясь выполнять приказы руководства, но это был не Уэверли и не кто-то из коллег, а всё та же полоумная пигалица.              «Виктория — стерва»              «Подмешала»              «В скотч»              «Дура набитая»              «Отомщу»              «Убью»              «Найду — убью»              «Саму поджарю»              «Нет, утоплю»              «Взорву к хренам вместе с яхтой»              О, девочки ссорятся. Забавно, но какого фига?! Шесть тридцать утра! Скоро вставать, доспал бы спокойно полчаса! Сказал же ей вчера!              Илья сжал зубы и набрал, промахиваясь по мелким клавишам и не думая о выканье, тем более в английском всё едино:       

«Ты ошиблась адресатом. Мы незнакомы. Не пиши сюда больше»

             Надеялся, что до неё дойдёт. Смысл, а не текст сообщения — оно дошло, галочки окрасились синим.              Илья удобно пристроился на подушке, завернулся в одеяло, но сон себе уже перебил. Вернее, девка его перебила. Утопить бы ее тоже к хренам за это.              Он стал представлять, как это делает. Дамочка в воображении рисовалась гламурной блондинкой лет двадцати пяти, в кружевных чулках, на высоченных шпильках, с вываливающимся из декольте силиконовым бюстом и пухлыми губами, возможно, тоже накачанными «ботоксом», с алой помадой. Но вообще — симпатичная. Этакая капризная сучка.              Не то чтобы Илья таких любил. Скорее, не любил. Поэтому окунал головой в унитаз с тройным удовольствием. Повторял снова и снова, почти не меняя декораций — какой-то общественный туалет в унылых зелёных тонах.              Но потом воображение сделало финт, и это он шёл ко дну глубокого тёмного водоёма, а блондиночка сидела в тачке на бережке и попивала винцо под старую итальянскую музычку.              Курякин встрепенулся от злости и ужаса и вдруг понял, что задремал, а погружение в воду — всего лишь затухание ускользающего в сон сознания. Гнев и страх сразу исчезли, но неприятный осадок ещё на какое-то время остался.              И всколыхнулся в бурю, когда сообщения полетели дикой стаей тем же вечером, стоило измотанному за день Илье наконец-то добраться до кровати и смежить веки, мечтая, наконец, об отдыхе.              «Сейф»              «Швейцарский монстр»              «Последняя модель»              «Сигнализация?»              «В этой модели нет сигнализации»              «А что внутри?»              «Хм»              Почему-то это последнее «хм» добило Илью. Он даже гадать не хотел, шарит ли блонди по чужим сейфам или же выбирает в магазине для себя — он просто пришёл в бешенство! Пальцы сжали смарт в кулаке, желая раздавить, как шею непонятливой мерзавки.              Но смарт был ни в чём не повинен и стоил несколько честно заработанных сотен.              Илья встряхнулся и добавил абонента в чёрный список. Чао, крошка.              Каково же было его изумление, когда на следующий день заблокированный номер ожил как ни в чём не бывало!              «Помню я про 15 лет!»              «И про 5 лет помню!»              «Отработаю я, отработаю!»              «Козёл!»              Илья решил, что вчера что-то напутал с функциями, и отправил сучку в игнор повторно, кого бы она там не поносила. Убедился, что всё сделал правильно.              Его спокойствие длилось ровно два часа.              «Блядский диск»              «Куда они его запропастили?»              «Ненавижу Рим»       Илья захлопал ресницами, не веря своим глазам: как она смогла обойти блокировку? Может, с месседжером что-то не так? Да нет, надёжная прога, иначе бы контора её не использовала.       

«Прекрати мне писать. Мы не знакомы»

             Он в третий раз кинул номер в черный список. Номер задержался в нём на двадцать минут.              «Проклятые итальяшки»              «И перестань блокировать меня — бесполезно»              Илья задохнулся от возмущения. Последняя реплика предназначалась ему, в этом сомнений не возникало. Значит, гадская шлёндра пишет намеренно — не случайно ошиблась. Что она себе позволяет?!       

«Зачем ты сюда пишешь? Это рабочий телефон. Ты мне мешаешь»

      Блокировать Илья не стал, но ответ пришёл только к следующему вечеру. В массе другого мусора.              «Колымаги развалюшные»              «Самодельные»              «Где настоящие машины? Где нормальные дороги?»              «Одна грязь»              «Горы да овраги»              «Чёртово озеро! Всё равно догоню»              «Ничего, вы меня ещё узнаете»              «Мне так удобно»              Конечно, последняя фраза могла относиться к предыдущему бессвязному потоку, но Курякин шестым чувством чуял, что она предназначалась ему. Он вскипел.       

«Удобно? Что значит — удобно?»

«Я что, должен выслушивать весь этот бред?»

«Сказал же — ты мне мешаешь!»

      Два дня эфир молчал. Курякин наивно понадеялся, что куриный мозг дамочки допёр смысл, как в самый разгар сеанса ужастика в кинозале — вжжж — завибрировал лежащий в нагрудном кармане смартфон. В напряжённый момент! У самого сердца!              Оно чуть не выпрыгнуло из груди!              Пульс подскочил, учащая дыхание. Волосы встали дыбом и, наверняка, поседели.              Илья выхватил смарт из кармана и сжал в подрагивающей руке. Когда испуг прошёл, осторожно активировал, стараясь не светить приятелям в лицо. Увиденное на дисплее было в разы эмоциональнее страшилок на экране.              «Не мои проблемы»              «Грёбаный Берлин»              «Джонс тупой»              Илья рассвирепел.       

      «Не твои проблемы?»

      

«Ты издеваешься?»

«Прекрати мне писать, последний раз повторяю!»

      Стук пальца по стеклянному сенсору гулко отзывался в тишине кинозала. Сидящая справа подруга Габи скорчила недовольную гримасу и что-то потребовала одними губами. Незнакомый парень слева укоризненно заёрзал. Илье было стыдно, но в данный конкретный момент — наплевать: с лёгким спецэффектом в окне возникло новое сообщение.              «О, угрозы! Как интересно»              Илья прямо слышал ехидную усмешечку, видел игру бровей, с какими дамочка набирала текст.              А вслед нагло прислала своё обычное нытьё:              «В автомастерской грязь»              «Механик — девка?»              «Ну она и хамло!»

«Что, кто-то воздал тебе по заслугам?»

«Нормальных слов ты явно не понимаешь»

«Ещё одно сообщение, и ты пожалеешь»

      «Одно сообщение»              Что, простите? Илья взвыл.              Ну и наглая же сука! Как таких земля носит?              На самом деле, он растерялся, не зная, что делать. Угрожал, думая, что она отстанет, а теперь что, исполнять угрозы? Бодаться с женщиной? Не по-мужски. Не по-русски.              Но эта тварь достала!              Проучить её точно надо.              Габи и парень слева ткнули Илью локтями. За это стерва тоже заплатит.       

«Ты просто не знаешь, с кем связалась»

             Дамочка молчала, но в самом конце сеанса, перед тем как включили свет, написала:              «Чёрт, костюм помялся»              «В вертолёте трясёт, никакого сервиса»              Терпение лопнуло. Бросив друзей, вместо кафе Курякин направился в офис. Работа в их конторе по большей части была не нормированной, поэтому он без труда попал в свой кабинет. Ни капли не успокоившись, включил компьютер и залез в базы — единственный раз в жизни воспользовался служебным положением в личных целях.              Программа выдала, что номер телефона зарегистрирован на «Н. Соло». Натали? Нэнди? Дьявол бы побрал тех, кто в документах использует сокращения! Может, она вообще итальянка — Нино или Николетта? Фамилия-то по виду итальянская. Тогда объяснятся любовь к ризотто и поездки в Рим.              И фамилия какая говорящая — Соло! Единственная и неповторимая! И здесь эта фифа умудрилась выпендриться. Тьфу.              К имени шёл адрес. Слава богу, в Лондоне, а не в Милане или том же Манчестере. На весьма престижной, кстати, улице, в Вестминстере, с видом на аббатство. А, ну да, ну да, она же сейфы вскрывает и мужиков на деньги разводит, всё понятно.              Илья подхватился и, пока не передумал, поехал по адресу.              Дом охранялся как крепость, видать, жильцам есть, что прятать от глаз. Секьюрити преградил дорогу на входе, но Илья махнул корочкой, и путь вежливо освободился.              Убранство внутреннего помещения, которое язык не поворачивался обозвать подъездом или даже парадной, поражало роскошью и помпезностью. Поднимаясь по мраморной лестнице на третий этаж, Курякин в десятый раз задумался о роде занятий и образе жизни дамочки и не удивился. С такой наглостью и настырностью, как у неё, можно у королевы Букингемский дворец отжать.              На этаже нашлась единственная дверь — из элитной полированной древесины. К ней крепился золочёный — или реально золотой — номер, под которым выступал глазок видеофона. Кнопки звонка Курякин не увидел, поэтому постучал. Громко, костяшками. Звук эхом отозвался под высокими сводами.              Он не сдвинулся с прицела видеофона и буквально почувствовал, как его прощупывают через крошечный окуляр. Хотя, возможно, и показалось от натянутого раздражения. Не исключено, что фифочка укатила охмурять очередного лопуха, и тогда он впустую пропустил дружескую попойку и, тоже не исключено, последовавший бы за ней секс.              Но дверь распахнулась: смело, он бы даже сказал, нагло, на всю, чуть не ударив по коленке. Учитывая характер дамы, Илья не удивился бы удару, причем намеренному. Только в проёме стоял мужчина — черноволосый, кудрявый, своими мускулами загораживая его весь. На нём были серые брюки и светлая рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу. Он смотрел крайне вопросительно, для пущей выразительности задрав правую бровь.              Илья от неожиданности сглотнул. Заготовленные слова куда-то испарились.              Кудрявый выгнул вторую бровь, подождал, потом опустил обе.              — Могу я чем-то помочь, сэр? — спросил он со снисходительностью истинного джентльмена. Выговор у него был правильный, хотя с едва ощутимым акцентом. Илья не разобрал, с каким, было не до этого. Он кашлянул, выходя из ступора, и спросил со всей доступной ему вежливостью, зачем-то подражая манере общения оппонента:              — Могу я видеть миссис Соло? — На дочь отправительница сообщений по возрасту не подходила, а на руке мужчины, кажется, было кольцо.              Брови опять взметнулись. Качок оглянулся через плечо, вернул взгляд на Илью.              — Не припомню, чтобы был женат.              — Но… — Илья смутился. Дёрнул головой, не желая признавать поражения, щёки вспыхнули. И тут его пронзила неприятная догадка. Он сделал шаг вперёд. — Н. Соло — это ты?              — Ну, допустим, — сказал кудрявый, не сдвинувшись от его напора ни на дюйм. — Так что от меня надо?              — Вот что! — Илья выхватил из кармана мобильный и, одним слитным движением активировав, сунул ему под нос, ожидая испуга.              К его досаде кудрявый лишь скосил глаза к довольно близкому экрану. Пробежался взглядом по чату, где фигурировали последние сообщения про мятый костюм, вертолёт и «ты не знаешь, с кем связался». И поднял голову, имея на лице абсолютный покерфейс. Секунду сжимал губы, затем они медленно разошлись в издевательской ухмылке, являя белоснежные зубы и ямочки на щеках.              — Так это ты, угроза? — и он насмешливо осмотрел Илью с ног до головы. Совершенно не испугался! — Ты принял меня за бабу? Пришёл на свидание? А цветы где?              Илья возмущённо хлопнул ресницами. Отдёрнул смартфон. Выставил указательный палец и сжал челюсти.              — Я предупреждал! — прорычал он сквозь зубы.              — И что? — поинтересовался Соло, деловито задирая подбородок. Откровенно веселился, гад. Илья сбился с мысли при виде его бессовестных голубых глаз.              — А то… — он тряхнул пальцем в воздухе, цедя по слову. — А то, что меня… достали твои глупые сообщения. Прекрати! Мы незнакомы!              — Это как посмотреть… Мою фамилию ты знаешь. Назови свою и вопрос исчерпан.              Илья задохнулся от злости.              — Ты издеваешься?              — А что ты мне сделаешь?              — Устрою тебе проблемы! Я работаю в очень компетентных органах, чтобы ты знал, господин итальянец!              — Я тоже кое-где работаю. И я вообще-то американец. Чтобы ты знал.              Совершенно бесстыжие глаза и изогнутые в насмешке красивые губы, невозможно шикарный размах плеч — Илья не мог снести столько хамства. Сжал кулаки, шагнул к Соло, но в последнюю секунду заставил гнев остыть. Нельзя дать себя спровоцировать.              — Зачем? — процедил он и вдохнул, прежде чем закончить вопрос. — Зачем ты всё это пишешь?              Должно же быть у этого идиотизма рациональное объяснение.              — А просто так. Выплескивание негатива в сообщениях успокаивает. Есть такая фишка в психологии, не слышал?              — Нет, не слышал. Но выплёскивай кому-нибудь другому.              Курякин побежал вниз по порожкам.              — Кому хочу, тому и выплёскиваю, — крикнул вдогонку Соло.              Илья сжал кулаки, но не остановился. Спустился на первый, прошагал мимо охраны, толкнул дверь. Однако, едва занёс ногу в тёплую ночь, услышал ненавистный писк мессенджера. Выхватил смарт из кармана.              «Никакого личного пространства!»              «Припёрся какой-то мудак»              «Мешаю ему!»              «Это он мне мешает!»              «Чурбан!»              Вот нахал! Сейчас дождётся.       Илья резко развернулся на каблуках и под недоумевающими взорами секьюрити с устремлённостью тяжёлого танка двинулся обратно. На площадке уже никого не было. Он настойчиво постучал.              Соло открыл мгновенно. Высунул из двери лисью морду, поводил носом по этажу и словно с удивлением наткнулся взглядом на Курякина, будто тот не загораживал собою весь обзор.              — А, угроза, это ты! Забыл что-нибудь?              Лицо, интонации выражали приветливость и участливость, коих не было в тоне письменных реплик, и от этого тошнило. Илья невероятными усилиями сохранил хладнокровие.              — Не нарывайся, ковбой. Настоятельно рекомендую. Я служу в национальной безопасности, так что любому могу устроить весёлую жизнь. Особенно американцу.              — Вот как? — Соло вроде задумался. После его бровь деловито изогнулась. — Хороша же, получается, у нас безопасность, если её сотрудник мужчину от женщины за несколько дней не отличил.              Курякин почувствовал, как скулы покрываются красными пятнами.              — Прекрати, — прорычал он, наступая.              Соло ехидно прищурился:              — А то что? Трахнешь меня?              Илья ударил прямо в нос.              — Не понимаешь по-хорошему — поймёшь по-плохому.              Соло покачнулся, неловко отступив в квартиру, хватаясь руками за косяк. Из левой ноздри брызнула кровь. Илья ударил снова, в челюсть, впечатывая гада в шкаф. Шагнув внутрь, схватил за грудки и швырнул о другую стену, обрушил кулак под дых и в солнечное сплетение. Кинул на пол. Соло рассмеялся и неожиданно саданул ногой. Курякин в тщетной попытке зацепиться за воздух рухнул на ковёр, и они покатились по полу, седлая и мутузя друг друга. У Соло мускулы имелись не для вида, пользовался он ими умело, со сноровкой, но до превосходства в силе ему было далеко.              Илья опрокинул его на лопатки, в порыве бешенства разодрал на нём окровавленную рубаху, выдрал с корнем пуговицу брюк.              — Всё-таки трахнешь? Такие методы?              — Заткнись или договоришься!              — А справишься ли? Или снова запорешь? Нацбезопасность хоть на что-то способна?              Перед глазами вспыхнули белые пятна.              — Ну всё!              Курякин рванул с него штаны и дальше помнил смутно — обрывками, кадрами. Свою грубость, вялый протест Соло, вскрики, борьбу, царапины, укусы, дикую похоть, неудовлетворённую животную страсть. Узость, всхлипы, стоны, боль в истёртых о жёсткий ковёр коленях. Очнулся, только когда американец выгнулся навстречу, громко выдыхая, и в следующую секунду самого скрутила яркая сласть. Вскрик не удержался, хрипло вылетел к ватным небесам. Илья упал на грудь Соло.              Ощутил, какая она горячая, взмокшая, волосатая, как высоко вздымается, услышал, как быстро бьётся его сердце. Понял, что держал под колени, что до сих пор твёрдый член ещё стиснут в жаркой глубине. Сквозь зыбь опущенных ресниц увидел, что Соло зажимает в кулаке свою головку, а меж пальцев течёт полупрозрачная сперма.              Бить больше не хотелось, энергия, ярость ушли в секс. Думать о трахе с мужчиной, сожалеть — когда-нибудь потом, когда пройдёт приятная усталость.              — Ты не подкачал, — прокашлялся Соло.              — Нацбезопасность умеет всё. А ты? Где ты работаешь?              — Внешняя разведка.              Илья поднял голову. Сдвинул брови.              — Шпионишь на Америку?              — Расслабься — на Британию. Мы почти коллеги. Смежные структуры.              Илья посверлил его мгновенье грозным взглядом и успокоился, вернул голову на плечо. Ясно теперь, откуда столько путешествий и сейфов.              — А зовут тебя как? — спросил Соло. — Надо было спрашивать до секса, но… как уж вышло.              — Илья Курякин.              — Русский? У тебя русский акцент.              Илья не стал отвечать на риторический вопрос. Поинтересовался, тоже слишком запоздало:              — А ты? Нэйтан? Невилл? Нортан?              Соло довольно хохотнул.              — Я могу заставить гадать до завтрашнего утра, но ты всё равно не угадаешь. Я — Наполеон.              Илья поднял на него взгляд, посмотреть, не врёт ли, но, похоже, не заливал — уж больно рожа была горделивая да самовлюблённая. А ещё кудряшки красиво рассыпались по лбу, а над губой подсохла струйка крови. Илья стёр её большим пальцем и улёгся обратно.              — Я не брошу писать свои заметки в твой чат, — вычерчивая узор на его спине, сообщил Наполеон.              — Только попробуй, ковбой, — лениво отозвался Курякин, — иначе опять приду и трахну тебя.              — В таком случае, угроза, я буду писать в два раза чаще.              Илья не возражал. Но не сказал и не скажет об этом.