Одуванчик

      Спокойствие — такой редкий гость в жизни Джинн, что она привыкла встречать его как незваного, настолько он был ей непривычен. Так много важных дел и встреч ради благополучия города, сплошь суета, и только под конец дня, когда нужно заполнить документацию, есть пара мгновений для того, чтобы собрать мысли в кучку, отбросить их куда подальше и подумать о чем-то другом, кроме родного Мондштадта. А ведь Лиза уже вечность твердит, что Магистр думает о чем угодно, но только не о себе.       Джинн на несколько секунд впала в прострацию, а рука с договором так и зависла в воздухе. Девушка смотрела как будто сквозь него.       — Это же мой долг…       Короткий стук в дверь.       Гуннхильдр даже опомниться не успела, как та распахнулась, отчего девушка слегка вздрогнула.       — Мне точно не помешает немного кофе, — устало потянулась Эмбер, на что Люмин и Паймон энергично закивали. Очередные миссии по случаю праздника в Мондштадте так выматывали, но в то же время было приятно видеть людей города счастливыми.       — А мне небольшая порция цыпленка в медовом соусе, — мечтательно улыбнулась Паймон.       — Скорее уж большая, — усмехнулась Люмин.       — Эй! — взмахнула маленькими ручками Консерва.       Джинн, пребывая слегка в немом шоке, наблюдала за этой сценой и не удержалась от легкого смешка, но тут же вернула серьезность и прокашлялась, привлекая к себе внимание.       — Добрый вечер, у вас какие-то новости? — Магистр отложила бумаги в сторону и внимательно смотрела на троицу. Им было поручено разгонять лагеря хиличурлов вблизи от города, чтобы праздник не был испорчен их выходками. Конечно, мозгов у них нет, но даже так они могут создать неприятности.       — В ближайшее время ни один хиличурл не проскочит на территорию города! — Эмбер отдала честь перед командиром и достала карту, на которой были отмечены лагеря.       — Вы молодцы, — похвалила Джинн, — и заслужили отдых. Думаю, с вас на сегодня хватит. Может, погуляете, пока праздник в самом разгаре? — Магистр смотрела на девушек, не скрывая восхищения. Вдвоем (если не считать Паймон) разогнать хиличурлов по всей местности… Они точно заслужили отдохнуть, а с остальным Джинн сама разберется.       — О-о-о, Паймон не против насладиться вкусняшками!       — Кстати об отдыхе, Лиза просила передать, что вам тоже стоит в праздник хотя бы на часок отложить работу и выпить в таверне, — сказала Эмбер.       На что Джинн лишь усмехнулась:       — Может быть…       Но, стоило троице уйти, а двери в кабинет Магистра закрыться за ними, Джинн тяжело вздохнула, понимая, что не может позволить себе такой роскоши, как «выпить часок в таверне». Она снова села за горы бумажной работы, которая обещала разобраться к глубокой ночи (если девушка случайно не заснет).       И снова около часа напряженной работы. Гуннхильдр всматривалась в каждую строчку каждого документы настолько сильно, что аж глаза болели. Она не может позволить себе расслабиться. Девушка пыталась сосредоточится на абзаце, который перечитывала в третий раз из-за фейерверков за окном и радостного гула жителей. Она даже не слышала шума от высоких каблуков и настойчивого стука в дверь, однако на третий раз Магистр спешно вскрикнула «Войдите!», не обращая внимания на позднего гостя.       — А ты все в делах, да в делах. Я уже подумала, что ты ушла, раз не отвечала, — сладко протянула Лиза и неспешно ступила за порог кабинета, не ожидая приглашения.       — Да, еще полно бумажной работы, которую нужно сделать за сегодня, — спокойно сказала Джинн, уже в четвертый раз перечитывая абзац.       Ведьма хмыкнула и провела рукой по кипе бумаг. Откинув мысль сжечь их, она произнесла излюбленные слова:        — Знаешь же, работа никуда не убежит, если ты прервешься и отдохнешь. Сегодня праздник, в конце концов. Не хочу снова видеть твое изможденное лицо.       — Я Магистр, Лиза, это мои обязанности… — снова тяжелый вздох.       Каждый день ведьма приходит и напоминает Джинн о том, что в сутках всего двадцать четыре часа, восемь из которых надо спать (хотя, по мнению Лизы, можно и подольше). Искреннюю заботу со стороны девушки Гуннхильдр воспринимала уже как нечто обыденное и родное. Каждый раз, когда ведьма приходит и предлагает выпить чашечку чая или кофе, Джинн чувствует себя спокойно, словно у нее нет никаких обязанностей перед городом, словно есть что-то важнее Мондштадта.       — Временный, — невозмутимо сказала Лиза, без интереса пролистывая книгу заклинаний.       — А?       — Знаешь, одуванчики, что растут по всему Мондшадту напоминают о тебе, куда бы я ни пошла.        Лиза взмахнула рукой, и в воздухе появился цветок, такой красивый и пушистый. Ведьма и магистр с интересом любовались им.       — Хотя я не очень-то люблю цветы, — призналась Лиза. — Да, они красивые, но лишь тогда, когда находятся в своей естественной среде. Люди срывают их и тем самым губят эту красоту. Иногда вещам не нужно придавать какой-то смысл, достаточно того, что они просто есть.       Джинн завороженно следила за иллюзией цветка, что излучал слабое пурпурное сияние. До нее даже не сразу дошел смысл слов Лизы.       — Думаю, вместо букета самых красивых и редких цветов тебе бы больше понравилась книга о всех существующих растениях.       Ведьма натянуто улыбнулась, отчего Магистр утратила интерес к одуванчику. Красивые зеленые глаза, обычно наполненные добротой, с грустью смотрели на одуванчик.       — Но после переезда в Мондштадт и встречи с тобой… Наверное… Хотя нет, теперь эти цветы стали для меня самыми любимыми.       Девушка подула на цветок, тем самым отправляя семена в полет сначала по кабинету Магистра, а потом и на улицу, через открытое окно.       Ежегодно в праздник, вместе с фейерверками, порывом ветра сносит столько одуванчиков, что, вероятней всего, маленькие пушинки потом облетают весь мир и селятся под каким-нибудь деревцем или на высокой горе под солнцем. Чем-то даже напоминало праздник фонарей в Ли Юэ.       Но Джинн не обратила внимание на летящие пушинки, ее сейчас больше беспокоило состояние Лизы. Она обычно не говорила о каких-то серьезных вещах, предпочитая общаться лишь в шутливой форме или вообще принимать позицию слушателя. Поэтому Магистр спросила волшебницу слегка беспокойным голосом:       — И к чему были все эти слова?       Лиза, видимо, ушедшая в свои мысли, широко распахнула глаза и вновь посмотрела на Магистра. Девушка едва заметно покраснела, но сразу вернула хитрую улыбку.       — К тому, что я не могу позволить такому прекрасному цветку, как ты, погибнуть. Ты и так делаешь больше, чем от тебя требуют. Даже учитывая, что ты Магистр, — Лиза поспешила прервать возражения Гуннхильдр. — Как будто этот город, кроме тебя, некому защищать. Всего лишь один вечер. Позволь себе расслабиться. Иначе я никуда не уйду, буду тебя отвлекать и сожгу все эти дурацкие бумаги. С благими намерениями, конечно же.       Джинн глубоко вздохнула, собираясь с мыслями и взвешивая все «за» и «против». И хотя у Лизы была довольно размытая грань между лукавством и реальными «угрозами», Джинн за долгое время их знакомства уже давно научилась понимать, где кончается шутка. Ей не очень-то хотелось потом объяснять, куда делись важные документы. Действительно, куда? Всего лишь рьяно заботливый библиотекарь постарался. Естественно, Лизу Магистр выдавать не будет и долго злиться на нее не сможет.       — Что же, — Джинн устало взглянула в окно на яркие фейерверки. Как она ни пыталась всмотреться, девушка видела лишь размытые пятна огней в небе. «Похоже, — подумала она, — я действительно заработалась. Может, один праздничный вечер — это не так плохо?»       — Ладно, твоя взяла, — сдалась Магистр, сдвинув брови и схватившись за переносицу. Она уже видела, как Лиза тащит ее в таверну «Доля ангелов». — Только не допоздна. Несмотря на праздник, завтра нам обеим нужно быть на работе рано утром.       — Как скажешь, — довольно мурлыкнула ведьма и шаловливые вспышки фиолетовой молнии погасли. Она грациозно продефилировала к двери и остановилась возле нее в ожидании Гуннхильдр.       Джинн собрала все бумаги и отложила до завтрашнего утра. Потянулась, чтобы размять затекшие после нескольких часов работы с документами мышцы, и накинула фрак на плечи. Наконец, дверь в кабинет магистра была заперта на ключ.       Девушки вышли из здания штаба, и Джинн вдохнула прохладный вечерний воздух, в котором чувствовался приторный запах сладостей, что предлагали в ларьках, и горелой бумаги от большого количества зажженных фейерверков. Все-таки она любила ежегодные фестивали в Мондштадте, сразу вспоминались те редкие дни, когда мать девушки водила маленькую Джинн на такие вечера. Ежедневные тренировки, чтобы стать достойной наследницей клана Гуннхильдр…       Так что, по сути, у девушки не было нормального детства, но она не жалеет об этом. В праздники она могла позволить себе быть ребенком. А сейчас ей в радость наблюдать за детьми, что носятся по улицам и празднично ликуют, стараясь перекричать грохот салюта.       — Как насчет того, чтобы сначала перекусить? Скажем, по кусочку пиццы, — улыбнулась Лиза.       Джинн, что вглядывалась в глубину улиц, перевела заинтересованный взгляд на Лизу и утвердительно закивала, почувствовав легкий приступ голода. А довольная тем, что получилось вырвать Магистра из лап работы без особых жертв, ведьма начала спускаться по лестнице. Гуннхильдр задумчиво посмотрела ей вслед, и уголки губ сами приподнялись вверх в легкой улыбке. Беспокойство со стороны Лизы и ее внимание к деталям, простым вещам, таким, например, как любовь Джинн к пицце, заставляло Магистра чувствовать приятное тепло где-то в сердце.       — Спасибо, — шепнула девушка.       — М? Ты что-то сказала, дорогуша? — спросила Лиза, бросив взгляд назад через плечо.       — Ничего особенного, — улыбка Магистра стала шире. Легкое удивление на лице ведьмы пробивает на смех, но Джинн лишь берет девушку под локоть и ведет в таверну по давно изученным улицам Мондштадта.       И хотя одуванчик — традиционный символ горя, в то же время по народным поверьям он символизирует силу солнца и света, считается цветком верности, счастья. Его семена, улетающие от легчайшего дуновения, символизируют быстротечность и тленность человеческой жизни. На языке цветов одуванчик значит счастье, верность и преданность.