Ну что за наказание!

– Это уже совсем невыносимо, Северус, – пролепетала сердитым, но по-профессорски сдержанным голосом преподаватель трансфигурации Минерва МакГонагалл. – Эти двое то и дело срывают мои занятия. Прошу Вас, разберитесь с Шастуном, иначе я буду вынуждена убрать из расписания все совместные уроки Слизерина и Когтеврана. Закончила МакГонагалл свою речь, слегка дернув головой, из-за чего очки скатились к кончику носа. Профессор зельеварения и нынешний декан змеиного факультета, Северус Снейп, размеренно вышагивал рядом с заместителем директора школы Хогвартс, сжимая в руках «Расширенный курс..» Любациуса Бораго. Свет, просачивающийся сквозь запыленные окна коридора, не яркими бликами отражался на развивающейся мантии преподавателя, с натянутой усмешкой бросившего взгляд на полупрозрачные стекла. – Эти юнцы считают, что им дозволено больше, чем это возможно на самом деле, – бархатным голосом произнёс профессор, подходя ближе к одному из больших окон, через которое можно было наблюдать за резвящимися на улице студентами, явно не спешившими на занятия. – В школе давно нужно установить порядок. Боюсь что Дамблдор слишком снисходителен ко многим их проступкам. – Правда за вами, Снейп. И я надеюсь, что вы об этом позаботитесь, – ответила МакГонагалл, присоединяясь к занятию коллеги. – Нет, вы посмотрите-ка, весна дурно на них влияет. А ведь 5 курсу через месяц предстоит сдавать СОВ! И это только начало их полового созревания, профессор. В наши годы такого безрассудства не было, альфы учились отдельно от омег, и дисциплина была на куда более высоком уровне. Декан Гриффиндора возмущённо вскинула брови, наблюдая, как парочка её подопечных, надеясь быть незамеченными, игриво обжимаются, сидя на свежей зелёной траве. – Не волнуйтесь, Минерва, у меня есть идея, как проучить этих двух сорванцов. Думаю, после этого Попов и Шастун даже близко подойти друг к другу не смогут, – хмыкнул преподаватель своим мыслям, сильнее сжимая учебник по зельеварению, и, развернувшись на каблуках чёрных туфель, поспешно направился далее по коридору – на урок к 6 курсу когтевранцев и слизеринцев. * * * Пролетев ещё несколько метров, Антон наконец замедляет бег и переходит на шаг, когда оказывается напротив класса зельеварения. «Опоздал. Не опять, так снова, чтоб тебя!» Уже шестой курс заканчивает, а до сих пор не научился должной дисциплине, о чём, непременно, вновь напомнит ему преподаватель зельев. Наверное, ещё и баллы бы отнял у всего факультета, не будь он его деканом, что и радует, и пугает парнишку одновременно. Нет, ну очередной раз забыть пароль от гостиной, в которую появилась надобность вернуться за смиренно оставленной на кровати тетрадью, – в этом весь Шастун, мерлинова его борода! – Я не припомню, чтобы наши студенты смогли получить хоть какие-то знания, топчась за дверью класса! – раздался нарочито громкий голос профессора, переходящий на рык, эхом отразившийся о стены подземелья. «Черт, да как он вообще?!» Антон резко отпрянул от двери, когда та с шумом открылась, и за ней показался Снейп с приподнятыми тёмными бровями и дрогнувшими уголками губ. Взгляд приковывал к себе, заставив почувствовать укол совести, но не был рассерженным – скорее наоборот, будто смеялся над очередным промахом студента. Явно не хороший знак. Профессор удалился так же быстро, как и появился, останавливаясь у преподавательского стола, и, развернувшись к затихшим студентам, продолжил объяснять тему занятия. «Отлично, опять выпытывать у Димыча начало лекции!» Почему у Димыча? А потому, что он единственный когтевранец, с которым Антон имел неплохие связи. Томно вздохнув, парнишка проскочил между задними партами, за которыми сидели его сокурсники, и уселся за единственное замеченное свободное место, небрежно бросив злополучную тетрадь на край стола. «И почему их до сих пор никто не научил заклятию идеальной, чтоб её, памяти, если такое вообще существует!» – Какая тема? – досадливо буркнул себе под нос юноша, макая перо в чернильницу и пролистывая страницы учебника в надежде вспомнить, что они изучали на предыдущем занятии. С правой стороны послышался тихий смешок соседа, внимательно записывавшего речь учителя, когда Шастун уже ткнул кончиком пера в желтоватые листы тетради. – Всё та же, – раздался тихий голос, заставивший повернуться в свою сторону. Антон, оторопев, оставил кляксу в левом углу страницы и ошарашенно посмотрел на собеседника, слегка приоткрыв рот. – Амортенция. Голубоглазый юноша с растрепанными волосами каштанового оттенка чуть улыбнулся нелепому выражению лица своего «недруга», но, словив укоризненный взгляд профессора из другой части кабинета, отвернулся, продолжая записывать некоторые указания и примечания о правильности приготовления зелья. Высокий худощавый парнишка, что сидел в полуметре от него, последовал его примеру, и, склонившись над неаккуратными записями с прошлой лекции, принялся быстро записывать перечисляемые преподавателем ингредиенты и пропорции. Арсений и сам не помнил, в какой момент началась их несуразная вражда, проявлявшаяся в открытой неприязни друг к другу, и что именно стало причиной такого поведения. Но одно он знал наверняка – с каждым днем вероятность того, что их обоих выпрут из школы, не успев они и шестой курс окончить, стремительно приближается к единице. Попов хмыкнул такому исходу событий, скосив прищуренный взгляд на как струну натянутого соседа, в поте лица пытавшегося запомнить состав снадобья, которое им предстоит приготовить до конца занятия. Может, виной тому были цвета флагов, под которыми шествовали парни, начиная с 11 лет: один под серебряно-зеленым, другой – бронзово-синим. А, может, и в другом скрывалась причина их извечного конфликта. Но одно Арсений понимал отлично – друзьями они никогда не будут. *** – Я надеюсь, что до ваших умов дошли все мои указания и к концу занятия вы продемонстрируете хорошо сваренные зелья, а не очередные обмылки, Матвиенко! – сорвался на последних словах преподаватель, закатывая рукава мантии и свисая над спящим за партой студентом из своего факультета. Тот подскочил от неожиданности на месте и завертелся по сторонам, туго вспоминая, на каком занятии он сейчас находится. На щеке остался размазанный след синих чернил, отчего некоторые ребята за соседними партами зашлись смехом. – На прошлом занятии мы разобрали с вами этимологию слова «Амортенция», узнали основные характеристики и свойства этого приворотного зелья. Сейчас же можете приступить к его приготовлению, – закончил свою речь профессор, закатывая глаза на зашумевших приборами и склянками студентов, которые тут же принялись возбужденно обсуждать и фантазировать наинтереснейшие последствия от применения сей волшебной перламутровой водички. Антон, оперевшись головой о левую руку, правой вертел пустую колбу и искоса поглядывал на соседа, надеясь, что тот всё же сам разберётся со стряпней этой отравы. Он бы уже давно пересел за другую парту, выпалив, что не хочет работать с этим придурком, да только все были заняты, и оставалось одно лишь свободное место – рядом с Матвиенко. Но такой вариант его не устраивал чуточку больше, ведь тогда пришлось бы самому мутить всю работу, а рецепт этого зелья он, как ни старался, так и не запомнил. Перспектива оставаться после занятий, пока, как выразился зельевареник, «обмылок» не превратится в идеально сваренный отвар, не сильно радовала юношу, так что он остался сидеть там, где и сидел. – Мог и вовсе не приходить на занятие, если не собираешься мне помогать, – одарил «напарника на час» недовольным взглядом брюнет, наполняя котёл нужным количеством воды и уже собираясь поставить его на огонь. – Шастун, твою маковку, хоть рецепт мне прочитай! Антон ощутил весомый удар по плечу и рефлекторно подскочил на ноги, выхватывая из рук обидчика скрученные в трубочку листы бумаги. Тупо всматриваясь в какие-то записи и соображая лишь то, что написаны они ну уж слишком идеальным почерком, парнишка не сразу заметил сложенные на груди руки и закатившиеся глаза напротив. – Тетрадь переверни, придурок, – фыркнул студент Когтеврана, поворачиваясь обратно к рабочему столу и явно показывая, что кухней будет заправлять он. – Сначала тебя. Прямо в этот котёл, идиот, – нашёлся с ответом Антон, всматриваясь в широкую спину сокурсника, чуть содрогнувшуюся от несдержанного смешка, и все же перевернул тетрадь. – Ладно, что там…