зависимость.

— нет, прекрати.. — сергей упирается ладонями в чужую грудь, пытается оттолкнуть от себя этого чёртово садиста, но птица не позволяет. птица прижимается ближе, хватает пальцами за подбородок и целует. глубоко, грубо, вызывая дрожь в ногах. серëжа зажмуривает глаза и хочет, чтобы это прекратилось. хочет, хочет, хочет.. не может. шутка подсознания перемещает руки на талию, сжимает крепко, будто обещая — сбежать не получится, и прижимается ближе, позволяя чувствовать собственное возбуждение дрожащими бёдрами. контакт губ на секунду исчезает и серëжа шумно втягивает воздух, когда его неожиданно усаживают на поверхность рабочего стола. чужие губы ведут дорожки по шее, зубы несильно прикусывают ключицы, и рыжий испугано вздрагивает, когда от белой рубашки отрываются пуговицы, не способные противостоять чужой силе. клыки осторожно смыкаются на сосках, и разумовский сдаётся так же, как эти несчастные пуговицы, позволяя короткому полустону вырваться из груди. птица от этого звука хочет довольно мурлыкать, словно мартовский кот, и, собственно, кто ему запретит? серëжа до побеления сжимает пальцы на столешнице и всхлипывает, когда чувствует вибрацию, распространяющуюся от чужого рта по всем нервным окончаниям. губы садиста растягиваются в довольной ухмылке. стащить на долю секунды сергея со стола и вернуть на место уже без остатков одежды оказывается предельно легко, когда тот не сопротивляется. худое тело дрожит от прикосновений, россыпи веснушек на бледной коже кажутся произведением искусства, и кто такой птица, чтобы отказывать себе в удовольствии сосчитать их все губами? серëжа разводит ноги в стороны почти самостоятельно, раскрывается, давая молчаливое разрешение на всё. искать смазку сейчас — последняя глупость во вселенной, поэтому пальцы пачкаются в одной только слюне. когда они оказываются внутри стройного тела, сергей хватается за чужие плечи, стараясь не скулить слишком громко. но, что предсказуемо, проигрывает в схватке с самим собой. долгая растяжка — пустая трата времени, по мнению птицы, поэтому пальцы заменяются членом в считанные секунды. серëжа срывается на стон. мужчина движется в нём быстро, резко, и разумовскому чертовски хочется соврать, что ему это не нравится, не нравится, не нравится.. не может. и наконец смиряется, отпуская себя. сбитый шёпот просьб быть грубее отражается слабым эхом от стен. стёкла, закрывающие экспонаты архитектуры, дрожат от звонких стонов и вскриков, а утробное рычание птицы заставляет пальцы на ногах поджиматься в сладостной судороге. серëжа замечает хитрую ухмылку не сразу, и в этом заключается его главная на сегодня ошибка. резким движением птица сокращает последнее расстояние между ними до абсолютного нуля и впивается поцелуем-укусом в шею. в определённую точку между сонной артерией и мочкой уха. сергея оглушает собственный крик. судорогой сводит всё тело, он прогибается в спине так неестественно сильно, что рискует сломать себе позвоночник, и кричит, кричит, кричит.. может. хочет. и впервые в жизни себе в этом признаётся. осознание, что внутри разливается чужое семя, а из горла птицы выходит сдавленный утробный рык, оседает в сознании только спустя несколько минут. эйфория отпускает медленно, постепенно отдавая тело в полное распоряжение усталости. серëжа чувствует чужие руки, спокойно поднимающие весь его вес, чувствует тёплую воду на своей коже, а потом мягкую подушку под головой. а ещё чувствует чужую улыбку и любовно направленный на него взгляд. не соображает абсолютно ничего, но одно осознаёт точно. пока птица рядом, он в безопасности. и хоть признавать он этого не хочет, не хочет, не хочет.. но всё же признаёт.