Закалебался

Антон как всегда по привычке встал рано утром с кровати и пошёл умываться. Проделав водные процедуры пошёл кушать. Ира от него ушла по собственной инициативе, а после того как Тоша убедился в том что она ушла, вы бы слышали какая у него была истерика. Разбитые нахуй костяшки, перерезанные руки по самый локоть, попытка повеситься, но его прервал звонок от Арса. Разбитая посуда, измятый, измотанные вид, мешки под красными глазами на пол лица… и это только первые 2 дня. — Але, Антон, можно я к тебе зайду? Просто уже темно, а я живу почти на другом конце города. Можно? — Вежливо попросился в гости Арсений. — Да-да, м-мож-н-но… — Вымолвил заикавшись Антон. — Хорошо, иду. — Попова насторожил тон друга, так как тот всегда отвечает: «Да! Заходи конечно! Хочешь даже можешь на ночёвку остаться?!», а тут вялое согласие. Странно. — Я чувствую надо бы поторопиться.! И Арсений на всех порах кинулся по памяти к квартире Антона. Тот в свою очередь уже залез на табуретку дописав письмо. Сам себе рассказывая стишок:

— Курил на балконе дешёвые сигареты,

Смотря на, то как падают звезды.

От нас останутся лишь хрупкие скелеты,

И никому не нужные кости. — Найдя табуретку он подставил ее по ближе к верёвке.

— Я подготовил верёвку и мыло,

С жизнью проститься уже не боюсь.

Душа от боли невыносимо ныла,

С собой таким, навсегда расстаюсь… — Протерев мылом верёвку, как можно сильнее и проснув туда голову он решил уже договорить стих, как в дверь начали очень настойчиво ломиться.

— Суицид, ха-ха, не выход говорили они,

А что поделать если сильно больно?

Последний рас вижу фонарей огни.

Меня никто не заставил я поступил так

ДОБРОВОЛЬНО…

На этом моменте дверь слетает с петель, а табуретка падает на пол. Антон уже понял кто это, но ему было все равно. — Антон! Антоша, Антоша, Тоша ёп твою мать! Зачем, зачем?! — Кричит Арсений в слух снимая друга с петли. — Ты обо мне подумал, а о Импровизации?! Что на это скажет твоя мама?.. К чему все это?! — Сняв окончательно друга он сразу заметил и мешки, и костяшки, и порезы. — Боже, Антон, зачем?! — Уже Арс начал плакать в плечо Антону и говоря что-то нужен всем. Без него никуда. А Антон в свою очередь просто сидел холодном кафеле и думал лучше бы в окно вышел. — Прошу, тебя. Ты нужен, мне, Серёге, Диме, Паше, зрителям, ВСЕМ! Ну так почему же ты решил уйти, из-за того что одна сука тебя бросила?! Почему Шаст?! — Душа от боли невыносимая ныла. Прости… — Не смей извиняться! Это она должна перед тобой извиняться, не ты. И я тебе на будущее скажу, прежде, чем решать такое в-важное дело… Блять. Позвони хотя бы мне. — У Арса были смешанные чувства. И радость и злость, и ненависть и любовь, всё! А Антон с одним большим синяком на шее сидел около столешницы и слушал Арса что тихо мямлил ему что-то в плечо. — Ладно… — вслипнув Арс поднял Антона и повёл того ваную. — Где аптечка? — Мммм.? В ящике под раковиной… — На этом моменте Антон чуть не наебнулся. Слава богу его поддержал Арсений. — Я тебе падать не разрешал! — Найдя нужный ящик он достал бинты, перекись водорода и зелёнку. — Ну давай свои руки… — На самом деле руки у Арсения тряслись ну очень сильно. Магическим образом перебинтовав предплечья через мямлинья и шипенья, он принялся за костяшки. Видя что Антон не может сидеть на краю ванны смирно, держа одной рукой за талию, а другой за голову он спустил его вниз. Костяшки были на столько сильно разбиты, что представить даже больно. Через них можно было увидеть кости, но самое страшное, что Антон так и не подал ни одного звука в роде «Прекрати! Мне это нафиг не надо!» или «Отстань, дай мне умереть спокойно!», но даже в этих случаях он бы продолжал делать, то что делает. (Арс) — Так! Я сказал, дай руку! Но Антон прятал руки себе за спину. — Не хочу! Б-боль-нно! — Антон последний раз вырывает руку и случайно отползая назад бьётся затылком о ванную. — Сука! Арс подобрал момент и схватил руки так что б Тоха и не вырвал. И сидел дообрабатовал уже в спокойной обстановке. Спустя минут 10 он закончил. — Так. — Мягко сказал тот и вздохнул что б вновь не заплакать начал разговор Арс — Объясняй.