Наследие Ведьм

      – Знакомься, это Ноа.       Девушка не знала, что её удивляло больше: то, что он был в точности такой же как и парень из прошлого, или его невозмутимое спокойство. Проходящая группа ребят прервала неловкое молчание: – Привет, Кэнди. – Оу, привет, – произнесла тем же оптимистичным тоном, как всегда. Элизабет в помине не знала, кто это, поэтому предпочла пройти пару шагов вдоль реки. Туман захватывает всё в тиски густого безумия. От него не убежать, не скрыться и не найти спасения, разве что только в прозрачных водах реки, скрывающую здешние окрестности. Влажный чистый воздух, заполнял легкие. Вечер действительно меняет обстановку. Элизабет прислонился спиной к ближайшей поверхности. Самое худшее для Эстер – то, что навязчивые помыслы не могут покинуть её головы. Чёртов Салем. От этого можно сойти с ума. Эта мысль заставила невольно поежиться. Она прислонил ладонь к шее убедившись, что пальцы могли бы онеметь, но видимо настолько привыкшие к холоду, они не поддавались здешней прохладе, которая приближалась вместе с дождем. – Не любишь толпу? – произнес Ноа, разместившись рядом на перилах. – Нет настроения для знакомств.       Девушка поправила прядь обернувшись на Кэнди. Она никогда не стремилась выделяться. Терялась среди пьяной толпы по ночам и отдавалась громкой музыке, танцуя до упаду каждый раз. Кэнди не волновало ни прошлое, ни будущее. В очередной раз «случайно» вздернула рукава рубашки, обнажая тонкие запястья с полосами на них, и под сочувствующими взглядами стыдливо опускает их обратно, ликуя где-то внутри. Насколько сильно ей не хватает внимания? Окружающие взволнованно спрашивают в порядке ли она, пока Элизабет смотрит на это всё с безразличием. Будто бы ничего серьезного и не происходит, что-то на уровне обыденного как вставать на весы по утрам в надежде увидеть минус несколько килограммов за одну ночь, даже если она ничего и не делала, чтобы стать худее. Общество порицает Элизабет за её безразличность, но при этом сами предпочли только наблюдать. Ведь как так «это же твоя подруга, ты должна ей помочь». Даже самым преданным спасателям однажды станет плевать: на её психологическое состояние, на её проблемы и как она каждый раз при очередном отказе бежит в слезах к ней – Элизабет у которой уже не то, чтобы сил нет, скорее ей стало плевать даже на саму себя. – Знаешь, зачем она это делает? – снова выбивает её из раздумий юноша. Такой же проницательный взгляд как и в их первую встречу, 400 лет назад. Она чувствует себя в глупом сериале где герои не могут понять очевидного и путаются в догадках дабы продлить экранное время. – Странно, что ты это спрашиваешь у меня. – Вы вроде как подруги. Ты первая с кем она захотела меня познакомить, – Ноа устало перевесил руки через перила так, что прямой стан его согнулся, положение всего тела изображало какую-то нервическую слабость. – Вроде как, – слабо улыбнулся Элизабет, – честно говоря я сама до конца не могу разобраться в наших отношениях. – Мне казалось, что такой человек как ты всегда уверен во всем. Девушка вопросительно выгнула бровь. Откуда ему знать какой она человек? Они знакомы от силы минут двадцать. – Не надо на меня так смотреть, я просто хотел сказать что-то приятное, но видимо у меня это не получилось, – улыбается. В его улыбке было что-то детское, и не смотря на то, что его лицо показывало заинтересованность, но глаза говорили об обратном; во-первых, они не смеялись, когда он смеялся. Вам не случалось замечать такой странности у некоторых людей? Это признак — или злого нрава, или глубокой постоянной грусти. Из-за полуопущенных ресниц они сияли каким-то фосфорическим блеском. То не было отражение жара душевного или играющего воображения: то был блеск, подобный блеску гладкой стали, ослепительный, но холодный. Элизабет не заметила как облака уже сгустились над ними. Набежали тучи, все вокруг потемнело. Небо из приветливо-голубого стало грозным и тяжелым. Вдали оно казалось почти черным. Неожиданно ударил гром и на голову начали капать слабые капли дождя. Он раздался, словно внезапный выстрел, нехотя затихая где-то за горизонтом. – Как жаль, что мы не смогли провести время втроём, – с наигранной грустью произнесла Кэнди прикрывая рукой голову от дождя. – Да, действительно жаль. Нагло соврала Элизабет. Ни капли не жаль. «Где слабеет дружба, там усиливается церемонная вежливость» снова процитировала Шекспира в своей голове девушка.       Она до сих пор не может ответить себе на вопрос: зачем она пришла? Интересовалась выбором когда-то лучшей подруги? Откровенная чушь. Ей абсолютно наплевать с кем она проводит бурные ночи. Какая-то внутренняя ответственность за неё? Всё так же плевать. А может структура общества выстроилась так, что они обе теперь обязаны играть на публику, мол «да, у нас всё прекрасно!» Звучит более убедительно, чем предыдущие два. – Спасибо за приятный разговор, – поблагодарил Ноа сплетая пальцы Кэнди со своими собственными. – Взаимно, до встречи. На прощание выдала Элизабет стараясь всем своим видом показать, что не жалеет о том, что ещё пятнадцать минут будет идти под дождем, хотя могла бы в это время быть дома. Пятница, 23 августа 1692. 16:27       Никаких казней сегодня. Это словосочетание было невероятно успокоительным. Вся работа сделана, Эбигейл на удивление сегодня менее занощива чем обычно и благодаря этому Элизабет может хоть здесь провести время в одиночестве. Вот по ту сторону водоема вчера тонула Сара. Удивительно, что людей в обычные дни тут практически не бывает. Даже немного неприятно от осознания этого. – М? Ты что здесь делаешь? Какая неожиданная встреча. Уильям. Автор её судьбы явно решил поиздеваться над бедняжкой, ибо это последний человек, которого она хотела бы увидеть сейчас. – Эбигейл здесь? – без церемоний продолжил юноша. – Прошу прощения, господин, её здесь нет. Тошно общаться так, будто все выше тебя по статусу, даже если это так и было. – Как жаль, – сочувственно проговорил Уильям, хотя в его глазах читалось что-то вроде «Мне вообще не жаль». Он вальяжно сел рядом возле девушки и та в свою очередь почувствовала дежавю. Вид на реку, парень с точно такой же внешностью. Нет, не могут люди быть настолько похожи. – Как ты относишься ко всему этому? Увидев замешательство на лице девушки, он продолжил. – Я имею ввиду к такого рода казням. – Считаю, что это несправедливо. – Надеялся на более занимательный ответ, – с пребрежительным смешком произнес юноша, – люди так упорно верят в справедливость. Они всегда делят людей на хороших и плохих, они не хотят знать причины их поступков, если они им не нравятся. Они тешат себя ложными надеждами о наказании виновных, но даже при таком раскладе им легче верить, что кто-то мудрее и сильнее обязательно спасет их от несправедливости. – А что, если есть такой человек? – прервав монолог парня она с любопытством посмотрела на него. – Например? На моём веку я не могу вспомнить ни одного человека, который бы ставил приоритеты выше своих собственных желаний. – Если Вы не знаете подобных людей, это не значит, что таких в априори нет. –Вот как. Снова смеётся. Что его так смешит? Юноша уже приоткрыл рот, дабы описать свою мысль в красках и деталях, что было видно по его заинтересованным глазам в которых так и виднелся озорной блеск, как вдруг его прервал довольно громкий голос неподалеку. – Уильям, мне твой отец сказал, что ты где-то здесь, – Эбигейл радостно прощебетала имя парня. А тот в свою очередь недовольно надул губы, словно ребенок которого прервали от интересной игры. – Мне придется покинуть тебя, но благодарю за столь занимательную беседу. И снова это чувство дежавю. Меняется только время. Юноша элегантно наклоняется целуя её руку на прощание. Глупый этикет. Девушка невольно коснулась своих костяшек то и поглаживая их пальцами в нерешительности. А знаете? К черту всё это. Она не собиралась гадать: кажется ли ей или действительно Ноа и Уильям – один и тот же человек. Вслед уходящему парню она с уверенностью вскрикнула: – Ноа!