Лилия, расцветшая в ночи

Что происходит? Где я? Всё тело так болит… Чей это голос? Веки юной девушки распахнулись, прервав беспорядочный поток мыслей. Пахнет рисовыми булочками. С рыбой… Отвратительно. Приятный голос раздаётся из-за стены. Взор фокусируется, цепляется за знакомые стены с росписью из ветвей. Поместье господина Исаяки, служащее одним из домов для реабилитации мечников. Прикрыв на мгновение глаза, Гроунз, так и не сумев мгновенно уснуть, перевернулась на бок: больно. Организм машинально перестроился на нужное дыхание, регенерируя самого себя. — Кра-а-р! Лилия-сан очнулась! — голос ворона над головой. Чёрные перья с подпалинами, повреждённый коготь и широкая грудина… Ворон Гёмей-сана? Да нет, просто похож, да и голос немного выше. Наверное. На зов пернатого прибежала шустрая девчушка в цветастом кимоно. Вот-вот пчёлы налетят. — Простите-простите, госпожа Гроунз, как вы себя чувствуете? — та неловко потупилась, после чего глянула на ворона: — Гёмей-сама здесь? Странно… — Да-да, не беспокойся, — для убедительности мечница аккуратно привстала, оглядывая повязки на теле. Воспоминания о минувшем сражении с демоном нахлынули неожиданно, словно стрела в затылок. Гадёныш прыгнул с дерева, оставил борозду на теле и тут-же замертво пал от башнесносного превосходства девушки. Глупейшая ошибка, как теперь смотреть в глаза… — Гроунз! — уже знакомый голос прервал размышления. Откинув все формальности, хозяин поместья недовольно воззрился на беспечную девушку, что уже второй раз за месяц попадает к нему. А ведь обещала не попадаться хотя-бы до следующего года. — Исаяки-сама! Скажите… А сколько я пролежала? — та была готова бежать от кирпича, что непременно по воле Богов окажется в руке мужчины. Однако, удара не последовало, а Боги явили свою милость. Или лень. — Три полных дня. — как-то обречённо произнёс хозяин, видя, что с непутёвой всё хорошо. А непутёвая уж возликовала, победоносно сжимая кулак. На два дня меньше! Организм становится выносливее, даже во сне. Опустошив пол кухни, Гроунз горячо отблагодарила всех и каждого и сбежала из поместья, чувствуя себя гораздо лучше. Пара броских фраз в сторону ворона сенсея полетели вместо шишек. И что с ней не так? {^^} Под ногами шуршат заросшие мхом ступени, солнце уже катится к горизонту и путается в тонких ветвях падких на слёзы Ив, хотя ещё и не вечер. Клинок спрятан в ножнах, мелодичное постукивание пластинами ногтей по резной гарде: тонкая паутина, не имеющая какого-либо порядка, даже намёка. Так почему же она здесь? Гроунз никогда не сидит на одном месте: от деревушки к деревушке в ожидании поручений, которые иногда и сами находят её. Ленивый ворон, что следует следом, и ворон с широкой грудиной, что постоянно скрывается неподалёку и изредка получает шишкой по голове. Слишком уж Лилия своенравна. Взор скользит по живописной природе, по старинному храму, в который постоянно бегают жители деревушки. Вот только с недавних пор здесь пропадают люди, а это — первый и самый ключевой признак демона, адского отродья. Именно поэтому рука напряжена, дыхание ровное, а все чувства натянуты до отказа. Сойки неожиданно оживились, разнося какую-то весть. Не мотив мелодии, а резкий, одиночный удар по перепонкам. Кто знает, где птицы услышали подобное… Приношения изредка попадаются на пути, редкие памятники и цветы, что усыпают всё вокруг. Но вот ступени закончились, арка-чистилище преодолена, а ноги всё ступают. Ступают до тех пор, пока взор не цепляется за чужую спину. Юноша произносит молитву. Что в такое время здесь делает человек? Не слышал о демоне? Или всё это — лишь байки для запугивания детей? — Прошу прощения? — та некоторое время неловко топчется на месте, однако, всё-же касается плеча незнакомца. Приятные черты лица, слегка сальные пряди и… Холодный взор, что играет резким контрастом. Безбашенный? — Здесь опасно, вы не слышали? Вернитесь в деревню до заката. — А вы кто? — тот застывает в немом вопросе, мельком глядя на клинок, — В-вы меня убить хотите? Чего? Непонимание и зудящее шестое чувство кричит внутри, разрывает и тянет вниз. — Что вы! Я истребляю демонов, можете не бояться! Жители деревни у подножия сказали, что здесь пропадают люди, вот я и… — внешняя невинность и столь холодный взор. Что-то не так… Вдали каркнул ворон. Явно ворон сенсея. Демон рядом! — Господин, вам нужно бежать, идём-те со мной! — та хватает паренька под локоть и тащит из храма. Тот робко вырывается, тихо мямлит и, — какого чёрта? — с невероятной силой вырывается, прячась в тени. Гроунз оголила клинок — всё произошло аккурат у кромки тени. Последние лучики солнца помогли распознать посланника ночи. — Умненькая, — таким же холодным тоном произносит явившийся демон. Черты лица словно изменились, уже не играя контрастом с глазами. — Мечники необычайно вкусны, столько мышц! Строгий план действий. Дыхание, стойка, подпитка каждой клетки тела и рука, намертво слившаяся с Клинком воедино. Всё происходит в мгновение ока, чувства обостряются и Гроунз нападает. Шустро, непредсказуемо и чётко. — Дыхание… — демон подался вперёд, даже не думая уворачиваться. Наоборот: подгадал момент, подставился грудью под удар и упал, разрубленный пополам, мимолётно что-то нашёптывая. Однако, план сработал: верхняя половина обвила шею застывшей девушки и повисла на ходу, являясь в своём обличии. Иероглиф вместо зрачка. — Ночь долгая, дитя моё. О-очень долгая. ~ Голова демона пала, укатилась на солнце и моментально рассыпалась прахом вместе с телом. Глупец. Гроунз спрятала клинок и подставила лицо последним солнечным лучам. Так тепло… Откуда-то из глубин памяти выплывают давно забытые воспоминания. Луч солнца, словно блик, сменяет локацию и восприятие, пальцы не чувствуют привычного тепла, вместо него — осенний ветерок. — Лия! — мужской голос окликает где-то в стороне, по спине бегут мурашки. Отец. Держит ребёнка? Кажется, это она? Действительно… Пушистые волосы, голубого оттенка глаза. Надо же, они были такими лазурными… Рука малютки касается лица мужчины, натыкаясь на щетину. Вновь мурашки. наблюдая со стороны, Гроунз чувствует то самое покалывание. — А почему «Лия»? Мама… Не в силах сдержаться, Гроунз несётся к матери, но неожиданно тормозит. Мальчик лет семи глядит своими карими глазами в самую глубину, словно всё понимает. Что он понимает? Почему этот взгляд так знаком ей? — Отец рассказывал мне об удивительных существах вдали. Они грациозны, красивы, а из-под их копыт сыпятся самоцветы. Золотая антилопа, что несёт благую весть, — Бенеджамин Гроунз с нежностью держит крохотную дочь, усаживаясь на ступеньках, — Ну-ка, Дерел, погляди — твоя сестрица. Сестрица? Но ведь… Она была единственным ребёнком в семье. Нет! Это неправда! Лилия пошатнулась, сделала шаг назад. Наваждение начало рассееваться, ощущение тяжести на груди и жажда закричать от смеси эмоций. ~ — Что, не знала о братике? Какая плохая старшая сестра… — кто-то шепчет на ухо, возвращая Гроунз в реальность. Вновь солнце, рокот леса и пелена слёз перед взором. Какого дьявола?! Размытые очертания листвы, чьё-то дыхание и смех в голове, переливающийся из отвратительного хохота — в журчание горного ручейка. Не надо… ~ Подол кимоно метнулся перед взором, мелодичный голос матери. Откуда она помнит этот голос? Это лицо? Мишель Гроунз застывает, ловя на себе завороженный взгляд четырёхлетней дочери. Щёки покрыл румянец стестнения, солнечные лучи запутались в светлых прядях, создав из них подобие золотой пряжи. Она так красива… Хочется потрогать, прижать, что нибудь сказать… Вместо этого с уст срывается невнятный лепет, а по щекам течёт что-то до боли обжагающее. — Мама! — прикосновение тёплых рук брата. Брата? Тот похватывает сестру, что буквально тонет в слезах, на руки. Кажется, буд-то океан глаз растёкся и хочет захватить всё и вся. Почему-то стало спокойно. Ощущения знакомые, но что-то тащит назад. Куда назад? Картина стала яснее: мать обнимает её и брата, что-то нашёптывая. А горизонт уж багровеет, цепляясь за вершины деревьев. Такой-же закат был накануне той самой ночи. ~ Снова отчаянный, даже интуитивный шаг назад. Лица из памяти размылись, буря вопросов, непонимания и гнева захлестнули в традиционном танце. Возвращайся! — Прекрати! — вновь храм, лучи солнца и лес, тишину которого прервал отчаянный крик. Игры разума? Что это?! Не хватает только… — Солнце по прежнему невероятно красивое. Прямо как личико твоей матери. В памяти всплыло лицо юноши, облик демона и шёпот. Что-то вроде… «Господин, помогите стать сильнее. Техника демонической крови: плен подсознания.» Бесовская Луна! — У-умная. Ну-же, подчинись мне! Останься с нами! — тот постоянно что-то шепчет, касается и завлекает. Вот только куда? ~ Вновь пелена… Гроунз не противится. Знакомый голос в ночи, аромат воска. И правда: тусклый свет свечи, щёлки сомкнутых век и притворное дыхание сонной девчушки. –"И отправился господин Солнце на восток, к своему другу — Дракону, хранителю тайны Востока.» — голос… Гёмей-кун. Откуда это воспоминание? Почему ощущения, схожие с объятиями брата?.. Что всё это значит? Голос прерывается, сменяясь тихим дыханием. Такое знакомое лицо склоняется к девчушке,» заглядывая» прямиком в притворно-прикрытые веки. Он… Улыбается? Или ей всего лишь кажется? И правда: едва заметная улыбка всё-же играет на лице. Однако, даже она пропадает, стоит Столпу понять хитрость, мелкая то дышит не ровно. Стоп… Он ещё не Столп. Вероятнее всего. Почему же так тепло на душе? Ручки, буд-то не по своей воле цепляются за огромное, по детским меркам, запястье. Несвязный голос просит остаться, рассказать о демонах, а он лишь отмахивается, бросает очередную гневную речь и продолжает рассказывать до тех пор, пока она не уснёт. Снова незванные воспоминания. Он никогда не говорит о себе, не спрашивает о ней, но при этом — приглядывает, учит, растит. Как-то он сказал, мол: «ты похожа на мою дочь». Нет, это не её воспоминания. Уже не её. Они вычерпаны из самых глубин сознания, нужно спрятать их ещё глубже… ~ — Всё ещё не хочешь остаться со мной?! Тогда сдохни от боли и отчаяния! — голос демона вновь и вновь звучит в голове, направляя по лабиринтам разума. ~ В этот раз всё оборвалось в один миг. Непроглядная тьма, сквозь которую со временем стали проявляться очертания. Потолок, чувство тепла и луна, что светит за окном. Всё ещё пахнет свежими овощами, что были сорваны с огорода. Пальцы до сих пор в занозах от пушистых стеблей. Летняя жара, рокот саранчи. Под левым боком нет привычного тепла отцовской спины. Воспоминания о брате смылись, оставаясь пустым пятном. Сон никак не мог смотрить. Аккуратно отвернув старое покрывало, девочка видит свои ноги. Встаёт, идёт к кувшину с водой. Привычный скрип дерева, холодок от водной глади. Почему внутри всё трепещется? Краем уха уловив шум за окном, девочка застыла: чудовище из леса?! Мама рассказывала о нём, желая отвадить от леса, но лишь сильнее разожгла огонёк любопытства. Перетащив стул к окну, девчушка поставила личико ночной прохладе. Всего лишь мальчишка… Лет 12. Интересно, почему он так странно идёт и держится за бок? Может, помочь ему? Мальчик упал. Лилия хотела было будить мать, как заметила тень… Та в мгновение ока навалилась на мальчика. Он кричал, а девочка смотрела, не в силах сказать и слова. Ничего, лишь страх и невинное любопытство. В свете луны девочка увидела знакомый узор кимоно. Откуда-то взявшееся воспоминание явно дало знать: это брат. А тень над ним — чудовище из леса. Вот только… Брат ушёл вместе с отцом пару лет назад, когда она была совсем маленькая. Почему же воспоминания вернулись? — Лия? Лия! — мама проснулась. Тихий скрип замка — женщина выбежала на улицу. Животный страх сковал всё внутри, вновь обжагающее море слёз. Откуда они? Нечто вцепилось и в мать, что заметила дочь и лишь понесла к губам палец, заставляя молчать. Перед смертью она кричала имя отца, пыталась говорить с чудовищем… Сейчас Лия спрячется в щель между стен, просидит там несколько дней, а после — окажется спасённой мечником. Надо же — демон несколько дней рыскал вокруг дома в поисках дочери. В поисках пищи. Но этого не произошло. Поддавшись внутреннему конфликту, Гроунз схватила со стола нож для разделки мяса и побежала на улицу. Тело откуда-то знало, как двигаться… Удар — и голова демона слетела с законного места. Лицо отца в крови матери теперь уже навсегда застыло в памяти. ~ Ощущение чьих-то пальцев, скованность… Воздуха не хватает. Лия распахнула веки, вперилась полным боли взором в лицо восстановившегося демона и дёрнулась к клинку, пока тот не применил технику. Подгоняемая эмоциями, та действует интуитивно, словно зверь в клетке. Бесконтрольный крик, звук рассечённого воздуха и смех демона. Он явно хочет истощить девушку, он боится её клинка и контроля. Контроль. Выведи человека на эмоции — и он пропал. Физический контакт наконец разорван, иллюзия пропала. Но не воспоминания. Чёртов преспешник Мудзана! — Дыхание Хаоса, третья форма: Вихрь Свободы! — отчаянный крик во всё горло, Гроунз направляет клинок, утягивая за лезвием потоки воздуха. Демон лишь улыбается… Не успел даже моргнуть, как остался без головы. Вот только… Тело вспыхнуло, словно иссохший лист, а ненавистный смех раздался за спиной. Дыхание сбилось, кровь побежала ручейком по лицу — Низшая Луна ненароком прошлась ногтём по лбу, рассекая его поперёк. — Вылези из моей головы, тварь! — в темноте ориентироваться сложнее. Гроунз раз за разом отсекает головы демонам, а те лишь вспыхивают, озаряя всё светом. А он всё является и является, желая взять разум под контроль. Вновь шёпот — плохой знак. Дыхание, держи его в узде! Успокой эмоции! — Дыхание Хаоса, пятая форма: Укус Дождя! — два основных дыхания, скомбинированных в одно. Дыхание воды и дыхание насекомого, капли воды пропитанные ядом из атмосферы, проникают в тело демона и убивают изнутри. По крайней мере, это работает близ зарослей глицинии. Демон вновь вспыхнул. Вместо мерзкого хохота тишину рассёк знакомый голос. — Лия! — не сдерживая эмоции, девушка обернулась. Сенсей. — Что ты делаешь? Разве этому я учил тебя? Ты бесполезна. Слова прозвучали и попали в самую глубь души. — Я не заслуживаю быть вашей дочерью! — демон залез не в те дебри. Недолго думая, Гроунз сжала клинок и в одно мгновение отсекла голову близкому другу и наставнику. Он не мог сказать такого, никто из Столпов. — Ну что за нюни ты тут развезла? Смотреть противно. — за спиной стояла толпа людей, каждый из них — частица прошлого — жаждет вцепиться и растерзать, погасить, уничтожить… Столпы осуждают за беспорядочно смешанные дыхания, семья твердит о никчёмности жизни, а отец… Отец держит мать за горло, в то время как хрупкое женское тело прячет мальчика. Это должно сломить? Гроунз уже испытала самое страшное, и всё, чего сейчас желает всё её существование — убить демона. Убить Низшую Луну, ранг которой она так и не определила. Он позволил себе залезть в клубок воспоминаний, за что поплатится. Дыхание восстановилось, организм вернулся под контроль девушки, всё тело воспылало. — Дыхание Хаоса, стиль шестой: Стихийное Бедствие. — опасная комбинация, требующая полной концентрации и высокого болевого порога. Зубы заболели от тисков, что сдерживали крик. Языки пламени кусали, обжигали, пронизывали тело… Нет, Лилия эти языки и создала. Точное владение Клинком, что направляет поток воздуха сквозь пламя, формируя вихрь. Ужаснейшая мощь стихии озаряет всё вокруг светом, что вот-вот это окружение и уничтожит. Вихрь в мгновение ока прошёлся по толпе людей, что хотят убить, мимолётно цепляясь за сухую листву. Всё прекратилось разом: иллюзии не имеют физической формы, направь на них атаку — рассыпятся прахом. Гроунз не волнуют ожоги, опалённые волосы и прожжённая одежда. Она шагает по огню, прямиком к девочке, что объята пламенем. Полные мольбы и боли иссиние глаза, сжатые кулачки. Взмах — и Лия убила своё прошлое вместе с демоном, что отдал последние силы на изменение облика. — Кра-а-р! Кра-а-р! Четвёртая Низшая Луна повержена столпом Хаоса! — ворон сенсея… Лети, иначе опалишь крылья. А Гроунз уж бессильно упала на землю, едва дыша. • — Милый, это ты? — незнакомый женский голос… Снова подсознание? — Кем же ты стал? Веки едва распахнулись. На стене стоит парниша и женщина… Ах, нет, это она лежит. Тело не болит, поэтому Гроунз, поддавшись неведомому зову, встала. — Ты встретила его? — звучит всё тот-же холодный голос. Видимо, связь с демоном ещё не утеряна. — Это того стоило? Женщина молчит. Ей нечего сказать сыну, она так и не встретила того самого Бога, коим грезила и заставляла сына следовать этой вере. — Ответь мне, пожалуйста! — не получив ответа, парень хватает топор. Откуда он взялся? Так или иначе — женщина падает замертво, а сын молится. Молится просто потому, что его заставили. Потому что надо. • Вдали загремел гром, словно приговор. Молнии тут и там рассекают ночное небо, первые капли зашипели в огне. Благо, пламя не успело добраться до деревень, а остальное неважно. Лес сожжён, но люди живы. Весть о столпе Хаоса быстро добралась до господина Убуяшики, а следом — и до остальных столпов. Стоит отдать должное ворону сенсея, он действительно спас Гроунз. Эта сумбурная выскочка сумела уничтожить Бесовскую Луну? Впрочем, она едва не погибла. Нашлась спустя два дня, грязная и в ожогах, но не у опалённого подножия горы. У храма. Трещина, проделанная клинком Солнца, зияла в древнем камне алтаря, у которого молился демон.