внимание

      Зик заебался. Реально заебался, когда каждый чёртов день от него что-то требует, когда что-то просят и приказывают. Конечно, приказывают чаще, чем просят, ведь элдийское отродье на то и отродье, что должно беспрекословно слушаться народ победителей, который позволил им вообще выжить. Жаль, что ему историю рассказывали по-разному, а теперь хрен поймешь, где, собственно, правда, а где безбожная ложь тех самых победителей, способных стереть память целых поколений.       История ему в принципе не нравится, потому что хрень полная, учитывая, что её переписывали десяток раз, не дойдя до красивого идеала без предательств и честности народа Марлии.       Кончик сигареты в его руках вспыхивает оранжевым огоньком, когда Йегер делает затяжку, и снова потухает. Дым неприятно лижет лёгкие, оседая в них отравой. Если бы ему жить не год с чем-то остался, то он, конечно, задумался бы о вреде курения в целом, но у него и так слишком мало времени. Какой-то несчастный блядский год.       Или около того, если новое оружие не прикончит его раньше.       Удобно устроив на полусогнутых фалангах пальцев сигарету, Зик снова подносит её к губам, словно в поцелуе. Он с трудом сдерживает раздражение, покусывая фильтр сигареты и расправляя сожжённые к чертям собачьим лёгкие. Отчёты, составленные командирами элдийских частей, не передают весь ужас, которым сопровождается эта четырёхлетняя война. Просто сухие цифры погибших и раненых, а в конце списка размашистым почерком добавлено о инциденте с Райнером и Противотитановой пушкой. Будто он сам не помнит, как снаряд чуть не прикончил Брауна, раскрошив броню Титана.       Бронированного титана, мать вашу.       Йегер делает слишком длинную затяжку; горечь оседает на языке, а перед глазами в смертельной пляске скачут чёрные цифры погибших. Он и сам не замечает, как челюсти тесно сжимаются, перекусывая фильтр. Блядство.       Пепел сыплется в пепельницу, когда Зик, стуча указательным пальцем по краю сигареты, откладывает бумаги на другой край стола и садится ровно, убирая ноги с деревянной поверхности, чтобы принять приемлемую для работы позу. Мужчина обречённо ставит локти на стол и обхватывает голову руками, пока сигарета догорает, обжигая мозолистую кожу пальцев. Йегер этого не замечает или старается не замечать, но скорее всего он просто привык. Привык ко всему: к боли, к полной обречённости его жизни и никчёмным приказам верховного командования Марлии. Струйка дыма, извиваясь, поднимается к давно не беленому потолку от зажатой между средним и указательным пальцами сигареты.       Она почти догорела до фильтра. Главное, ему не потухнуть раньше времени.       — Кольт сказал, что ты до сих пор сидишь в кабинете, — по-детски девичий голос заставляет Зика поднять голову и в спешном порядке затушить сигарету в пепельнице, отбросив её к остальным бычкам. Он помнит, что Пик не нравится этот едкий запах, который въедается в чуть ли не саму суть Йегера. Слишком долго он их курит. Лет с шестнадцати, когда тринадцатилетний срок начал обратный отсчёт. — Вот решила тебя проверить.       Ну конечно, на дворе уже глубокая ночь, а Фингер, вместо того, чтобы спокойно спать в своей кровати, пошла к нему, дабы составить компанию. Но она скорее пришла, чтобы уложить его спать, а не поощрять ночные рандеву с бумажками. А ему закончить ещё надо, Зик слишком долго отвлекался на сигареты, выкуривая одну за другой, откладывая работу на потом.       — И когда ты Кольта видела? — интересуется он, откидываясь на спинку кресла и вытягивая ноги под столом, пока Пик медленно прикрывает за собой дверь и, немного прихрамывая, подходит к столу.       Костыля при ней нет, поэтому она идет медленно и аккуратно; Йегер, конечно же, знает, что месяцы в форме Перевозчика не проходят бесследно, да и ему тяжело потом находить границы между титаном и им самим, поэтому он и выбил у Магата что-то, что могло бы облегчить жизнь Фингер.       Хоть что-то.       — Пару часов назад, — отвечает она, опираясь бедром на край стола, что явно неприятно врезается в её кожу, тянется через рабочее место Зика и, подцепив пальцами какую-ту папку, возвращается в вертикальное положение. — До отбоя, — уточняет девушка, заправляя тёмные пряди волос, что лезут в глаза и закрывают лицо, за ухо.       — А пришла ко мне только сейчас, — бросает мужчина, складывая руки на животе, и смотрит на неё снизу вверх, кажется, впервые за несколько месяцев.       Он по ней скучал. Не по Пик-титану, а по маленькой и хрупкой Пик, которая кое-как достаёт ему до плеча, которая утыкается носом в его грудь, когда он закуривает неизвестно какую по счёту сигарету и выдыхает дым в потолок, запрокидывая голову, а руками прижимает её тело к своему.       — Если бы Порко успокоился раньше, то и пришла я бы, соответственно, раньше, — реагирует она на недообиду, не отрываясь от просматривания бумаг. Хмурится, когда долистывает до отчётности погибших, и поджимает губы, а Зик просто наблюдает. Видел он эти цифры и в черновом варианте, когда солдат ещё только подсчитывали, а вот девушкой любовался в последний раз месяца два назад, а то и больше.       Кажется, больше.       Тот факт, что он навещал её в больнице, когда проводилось полное медицинское обследование, не в счёт. На обследовании каждый раз настаивает Зик, потому что это они, мужчины, раз в неделю могут пару часов проходить в титане, а маленькая Пик не вылезает из него месяцами.       Чуть ли не живя в аду.       — Что на этот раз? — безучастно спрашивает он, мысленно отмечая, что стоит поговорить с Галлиардом, чтобы он поменьше выёбывался, особенно когда звуки пушек ещё не замолкли. Его стычек с Райнером Йегеру хватает с головой.       — Он придумывает, как его ещё можно подколоть после пробуждения.       — Браун ещё не очухался? — Зик вытаскивает пачку сигарет из кармана плаща, стучит пальцем и вытаскивает зубами, сжимая фильтр, ту, которая выше всех подскочила. — Он, вообще-то, мне жизнь спас, — зачем-то вспоминает он, вытягивая руку, чтобы забрать зажигалку с нагромождения всякого хлама, который Магат занёс утром и сказал, что это тоже следует разобрать. — Его броня раскрошилась, а я бы уже на том свете с Ксавьером в мяч играл.       — Не, он бы тебя вытолкал. Ну ты представь, — Пик с шумом захлопнула папку, откинула на стол и прочистила горло. — «Зик, дорогой, а что ты тут делаешь? Я же умер… А когда я умер? Короче, не так уж и важно, но проваливай».       Фингер попыталась подражать голосу названного отца Йегера, но общалась она с ним от силы раза два. Первый был, когда Зик представил её Звероподобному, называя своей подругой, а второй — до передачи сил титана. Спародировать у неё получилось скверно, но мужчина попытку оценил.       — Он ко мне так никогда не обращался.       Зик торопливо подносит зажигалку к бумаге, но до того, как огонь лижет кончик сигареты, Пик неаккуратно вытаскивакт из его рта косяк и бросает на него гневный взгляд. Частенько Йегер забывает о её нелюбви к табачным изделиям, но что поделать, когда твоя жизнь и так лишена многих моментов, которые характерны для спокойной и размерной её составляющей.       — Я не люблю целовать тебя, когда ты воняешь сигаретами, — она вертит её в руках, сжимает между пальцами фильтр, а потом, убирая в другую руку, выхватывает у мужчины зажигалку. Крутит колёсико перед лицом, заворожённо наблюдая за пляшущим огоньком, и подносит к кончику, наблюдая, как тлеет бумажка, оставляя едкий запах и дым. — Всегда было интересно, почему вы курите.       — Ты, кажется, пришла сюда, чтобы меня поцеловать, если я правильно всё понял, — рассуждает Зик; руки, которые застыли в воздухе после чужих действий, он завёл за голову и немного сполз вниз по стулу, касаясь носками ног нижней перегородки стола. — Я же правильно всё понял?       — Я передумала, — бросает она и подносит сигарету ко рту, сжимает губами и делает затяжку. Йегер внимательно следит за каждым её движением, за каждым её вздохом. Это уже привычка, которую вытравить сложнее, чем желание покурить. И он не знает, что его раньше убьет: сигарета или она.       Желание.       Скорее она.       Фингер откашливается, когда сжимает сигарету между пальцами и отводит руку подальше от своего лица, чтобы не провоняться дымом; Зик слишком громко сглатывает и подаётся всем телом вперед, хватаясь руками за подлокотник, сжимая его до белых костяшек.       — Нет, прикола я всё ещё не понимаю, — рассуждает она и вертит предмет своей заинтересованности между пальцами, пока на пол летят куски сгоревшей бумаги. — Порко курит с кнопкой, а это какая-то не такая.       — Ты курила сигарету Порко? — Пик смеётся на этот вопрос, потому что Зику редко удаётся скрыть ревность, а учитывая, что Челюсть и Перевозчик частенько находятся рядом во время боевых операций, приходится заталкивать это чувство настолько глубоко, насколько позволяет самообладание.       А самообладание покидает его с каждым днем войны всё чаще.       — Нет, я по внешнему виду и запаху определила.       Пик ещё пару секунд смотрит на вспыхивающий кончик и отдаёт сигарету Зику, который, не задумываясь, делает затяжку. Слишком медленно; смотрит, не отрываясь и, кажется, не моргая, на девушку, словно она самое дорогое, что у него есть, словно весь мир вертится вокруг неё, хотя так есть — мир Зика окончательно и бесповоротно вертится вокруг Фингер.       Весь его мир — она.       Одна затяжка, всего лишь одна, и Йегер тушит сигарету в пепельнице при помощи вращательных движений пальцами.       — Не передумала? — осведомляется и складывает руки замочком на столе, пока Пик наклоняет голову к плечу, шумно втягивает носом воздух и прищуривает глаза.       — Ты о чём?       — О перспективе меня поцеловать. Сейчас не только от меня несёт табаком, — замечает Зик и улыбается, отзеркаливая её действия. Фингер отталкивается рукой от стола и подходит к стулу, на котором возвышается Йегер, следя за каждым её движением краем глаза.       — Знаешь, перспектива очень заманчивая, но…       Она обходит его, становится позади и обхватывает со спины, утыкаясь носом в плечо, улыбается, вдыхая знакомый и такой родной запах, смешанный с горечью сигареты. Трётся щекой о шею, цепляясь нежной кожей о его щетину, и устало прикрывает глаза.       — Но…?       — Ты прав: от меня действительно воняет табаком, — бурчит Пик и уже хочет отойти, но её вовремя хватают за руки, сильнее прижимая ладонями к груди. Зик поворачивает голову и уже сам трётся своей колючей щекой о её подбородок. — А потом у меня раздражение на пол-лица.       — Мне стоит побриться?       Ответа не следует. Пик приоткрывает один глаз и смотрит на него, пробежавшись взглядом по всей растительности на лице. Да, он колючий и частенько щекочет, когда неожиданно подходит слишком близко, но сказать, что её это не устраивает — значит соврать.       — Или тебе так больше нравится? — осведомляется Зик, поправляя её волосы, которые теперь мешают ему любоваться девушкой. — Признай это.       — Может быть, — шепчет она, останавливаясь губами возле его губ, и улыбается, обнажая белоснежные зубы. Трётся носом о его и высвобождает из крепкой хватки собственные руки, которые перемещаются на его щёки. Большие пальцы поглаживают скулы, а взгляд мечется между глазами и губами.       Они сухие и искусанные.       Указательный палец подцепляет съехавшие очки за мостик и снимает их; Йегер примечает, что руки-то у неё дрожат, пока оправа не касается стола. Пик обходит его, немного отодвигая стул от стола, и становится напротив.       — Ты ещё долго? — спрашивает она и поправляет повязку, которая немного скатилась с плеча. Ему красный цвет на ней не нравится, ведь для него это маленький, но сигнал, что, мол, Пик Фингер принадлежит не ему. Даже если он руку и сердце предложит, то Марлия всё равно будет стоять выше их, их отношений и чувств, а смерть заберёт их раньше, чем они могут предположить. Благо, Пик умрет позже.       — Думаю, что да. Магат ещё потребовал от меня набросать наступательную тактику на остров.       — Уверен, что это правильное решение?       — Да.       Девушка поджимает губы и опускает взгляд в пол, стараясь не встречаться глазами с ним. Если он так решил, то хрен переубедишь. Даже уговоры не помогут. Пик пробовала.       Много раз пробовала, но в детстве. Сейчас она старается к нему в душу не лезть, ведь не знаешь, на что наткнёшься в этот раз.       Её опущенные руки ловит мужчина и снова сжимает в своих лапищах, изредка пробегаясь по костяшкам подушечками пальцев, а потом с силой тянет на себя, и Фингер приходится подчиниться и упасть в его объятия, запутавшись в подоле длинной юбки. Она устраивается удобнее, перекидывая свои ноги через его, и утыкается лбом в его грудь, вздыхая. Волосы спадают на лицо, и она может выдохнуть с облегчением, что Зик сейчас не видит болезненное выражение её лица.       Ни сейчас, ни никогда.       Йегер поглаживает её спину через белый плащ и кладет голову на макушку, выдыхая. Её тепло просачивается сквозь ткань его белоснежной рубашки, создавая ощущение защищённости и дома. Протягивает руки, чтобы взять то, что принес Магат, но по его запястью бьёт маленькая ладошка. Больно и хлёстко, словно она и не старается сдерживаться.       — Если я здесь, то удели мне хоть каплю внимания, — бурчит она ему в грудь.       — Только каплю?       — Я планирую стать центром твоего внимания, — бросает Пик и поднимает голову, немного её запрокидывая, чтобы посмотреть ему в глаза. — Только я и ты. И никаких бумажек.       Смотрит нахально и расплывается в улыбке, облизывая пересохшие губы.       Мужчина подаётся вперёд и нежно касается желанных губ, пока его руки лихорадочно бродят по чужому телу, пытаясь снять плащ; она тихо смеётся, когда он, отрываясь, матерится, запутавшись в ткани её одежды.       Никакого самоконтроля.       Ей приходится немного приподняться, чтобы стянуть с плеч плащ, который летит на пол вместе с повязкой, освобождая — хоть и мнимо — от всевидящего ока Марлии, которая требует только подчинения от своих воинов. Пик смотрит на него всего лишь долю секунды, следя за быстрыми поднятиями его грудной клетки под тканью рубашки, и возвращается к его сухим и искусанным губам.       — Ты всегда была центром моего внимания, — шепчет он в перерывах, когда его пальцы пытаются справиться с пуговицами, а она стягивает с себя лёгкий бежевый свитер, оставаясь в лифчике и чересчур длинной юбке. — Стой, — останавливает, раздвигая ноги так, чтобы она встала между ними, и, когда Фингер это делает, кладет руки на её талию.       Круговыми движениями растирает кожу и спускает на пол юбку, через которую она быстро перешагивает, отталкивая ногой куда-то в сторону плаща, и придвигается ближе. Касается подушечками пальцев длинного шрама на левой руке, пробегается по всей длине и прижимается всем телом к нему в попытках спрятаться от всего мира. Его пальцы зарываются в её волосы, оттягивая голову чуть назад, подставляя шею поцелуям, жаркому дыханию и шёпоту.       Желанно.       Зик спускается ниже мокрой цепочкой из поцелуев, прижимая её маленькое тело ближе, словно пытается слиться воедино, пока не останется и миллиметра между их телами, пока не будет понятно, где заканчивается она и начинается он, пока Пик Фингер не станет его. Он кусает и оттягивает кожу губами, оставляя на ней свои следы, которые можно будет спрятать за фирменной рубашкой, дабы не вызывать ненужных вопросов у начальства и их товарищей. Добирается до бретелек нижнего белья, стягивая с плеч кружевные лямки лифчика, и целует выступающие ключицы, покусывая нежную кожу.       Пик хватается за ремень его штанов, щёлкая пряжкой, и улыбается, прижимая голову мужчины к своей груди. Касается его щеки и наклоняется, чтобы снова поцеловать его в губы. Сильно, с нажимом, борясь за первенство, пока руки исследуют тело, касаясь сначала целомудренно, слегка, словно прикосновения ветерка, а потом более настойчивее, разжигая огонь под кожей. Зик оглаживает каждый позвонок, наконец переходя к застежке лифчика.       — Попроси, — шепчет Фингер на все попытки мужчины избавить её от нижнего белья. Приятное чувство превосходства разливается по её телу, ведь с его ремнем она справилась быстрее и почти с первой попытки. — Попроси! И я сниму, — звучит как приказ, заводя и доводя чуть ли не до исступления, когда затуманенный взгляд мужчины опускается ниже, на ложбинку.       Пик отстраняется; расстояние между их телами сейчас кажется пропастью, и холод будто обжигает разгорячённую кожу любовников, но девушка продолжает стоять на значительном расстоянии, касаясь его запястий ногтями, немного вдавливая пластинку в его кожу.       — Сними. Чёртов. Бюстгальтер! — отчеканивает каждое слово Зик и громко вдыхает сквозь стиснутые зубы, когда она заводит руки за спину, наконец-таки расстёгивая застежку и стягивая опущенные лямки с рук.       — Умничка! — на выдохе произносит Йегер и хватает её за бедра, придвигая ближе.       Ловит её полувздох-полустон губами, когда его руки переходят на грудь, пальцами обводя и сжимая соски. Целует напористо, ни о какой целомудренности и речи не может быть, когда его язык раздвигает её губы.       Зик порывисто встаёт, возвышаясь над маленькой фигуркой, и подхватывает под бёдра, усаживая на рабочий стол, с которого в ту же секунду оказываются сброшены все документы и отодвинута к краю пепельница, чтобы ничего не мешалось.       — Они же нам не нужны? — шутя, интересуется Пик, царапая его плечи.       Она разводит ноги так, чтобы он встал между ними, прижимаясь всем своим естеством к ней, хватает руками за шею и прижимает к себе, кусая его губы и оттягивая короткие волосы. Йегер, не разрывая поцелуя, стягивает штаны, болтающиеся на бёдрах, и хватает ногу девушки под коленом. Та тихо вздыхает и удивлённо смотрит на Зика, что хищно улыбается, продвигая руку дальше по ноге.       Медленно и изводяще, пока девушка мычит в его губы.       Пальцы наконец касаются влажной ткани трусов, и Зик круговыми движениями массирует клитор, не отрываясь следя за эмоциями Пик, которая, разорвав поцелуй, откидывается назад, держа свой весь лишь на локтях, и запрокидывает голову, прикрыв глаза. От одного этого вида можно кончить, просто смотря на то, как она плавится под ним, двигает бёдрами и пытается сдержать стон.       Зик гулко сглатывает и припадает губами к её соску, посасывая его и кусая. Стонет в её кожу, облизывая, пока Фингер шумно дышит, двигая бёдрами навстречу пальцам Зика. Она приподнимается, принимая вертикальное положение, и перехватывает чужую руку, ловя его потерянный взгляд, когда он наконец отрывается от её груди.       — Мне кажется, или на нас всё ещё много одежды? — говорит она и тянется к его эрекции, пробегаясь по ней пальцами сквозь плотную ткань, вызывая у него гортанный стон.       — Думаешь?       Пик цокает, отталкивает его назад ногой в грудь и приподнимает бёдра, чтобы стянуть с себя трусы и отбросить в сторону. Йегер завороженно следит за движениями девушки и сжимает кулаки, чтобы не наброситься на неё, словно на десерт за праздничным столом. Нельзя, сейчас нельзя. Хочется растянуть удовольствие, продлив его насколько это вообще возможно.       — Теперь ты, — снова приказной тон, снова этот нахальный взгляд, который редко увидишь, но Зик в такие моменты считает себя избранным.       В какой-то степени он и есть избранный.       Но лучше сейчас об этом не задумываться.       Девушка тянет к нему руки, требуя того, чтобы Зик Йегер немедленно подошёл к ней, и когда он следует этому молчаливому приказу, подходя и с нежностью дотрагиваясь её обнаженной кожи, Пик касается губами его шеи, хватаясь руками за талию, как за спасательный круг, и впивается в кожу ногтями, но слегка, дабы не доставить ему сильную боль.       — Уверена? — почему-то уточняет Йегер, беспорядочно водя пальцами по чужому плечу.       — Ты сейчас серьёзно? — недоверчиво спрашивает она и отстраняется, оставляя на его коже влажные следы. Касается рукой резинки боксеров и улыбается, опуская взгляд. — Нет, я, конечно, могу уйти, да и Порко ещё перебирает варианты того, как пожелает Райнеру доброе утро.       Она знает, какой эффект производит на него. Она всё знает.       — Ты никуда не пойдёшь, — его рука оглаживает шею, а потом с силой сжимает её, заставляя девушку посмотреть на него. — Никакого Порко. Только ты и я. Помнишь?       Она сглатывает и ещё сильнее сжимает его талию, пока мужчина довольно улыбается на её еле заметный кивок и отпускает из крепкой хватки. Пик не успевает заметить, как Зик избавляется от трусов и смотрит сверху вниз так нежно, как вообще возможно. Дотрагивается рукой её щеки, а она, как кошка, трётся, поглядывая на него немного боязливо, немного с опаской, но с явной привязанностью и любовью, которая стала основой щита всей Марлии.       И пусть об их отношениях никто и не знает, но они есть друг у друга, обеспечивая другому спину или плечо, когда один, выдыхаясь, приходит ко второму.       Мужчина укладывает девушку спиной на стол и приподнимает ногу, отводя её в сторону и открывая вид на самое желанное.       На неё.       Сначала он аккуратно проводит по разгорячённой и влажной плоти ладонью, а потом массирует большим пальцем клитор, пока указательный входит в неё, имитируя движения члена. Потом добавляется и средний, которые аккуратно поглаживает стенки влагалища изнутри, заставляя девушку постанывать, прикрывая рот рукой.       — Не сдерживайся со мной, — шепчет Зик, сгибая пальцы и заставляя Пик выгнуться в спине, открыв рот, но так и не издав ни звука. — Молодец, Пик! — надавливает на клитор и наваливается на неё, дабы запечатлеть на губах поцелуй, продолжая движения пальцами.       Спокойно и медленно, доводя до грани, а потом останавливаясь, давая возможность отдышаться.       Его пальцы покидают её, оставляя какую-то неестественную пустоту, пока он растирает влагу и смотрит, улыбаясь и ловя каждый вдох.       — Зик, — просит Пик, цепляясь руками за воздух в том месте, где мгновение назад стоял Йегер. — Вернись. Пожалуйста…       Мужчина ухмыляется, снова подходит к ней, целует с нежностью, облизывая места укусов, и подхватывает под бёдра, медленно насаживая на член. Фингер прерывает поцелуй, чтобы снова вдохнуть, но не успевает, так как его губы снова накрывают её, но уже более напористо, чем было минутой ранее.       Толкается в неё только в ему известном ритме, пока её руки цепляются за него, а ноги обнимают за бёдра, притягивая ещё ближе. Пик трётся щекой о его взлохмаченную причёску и двигает бедрами, подстраиваясь под его движения. Скользит вверх и вниз, кусая губы, чтобы остаться в реальности, там, где сейчас хорошо. Зик в ответ рычит — дико, по-животному, будто сейчас человек и титан — это единое целое.       Девушка отзывается на каждое его прикосновение: льнёт всем телом, выгибается в спине, стараясь уничтожить то, что было между ними, и прижаться к крепкой груди, выдыхает в изгиб его шеи, что-то шепчет, двигаясь резко и быстро, подталкивая себя к кульминации. Обхватывает его за спину и чуть ли не заставляет упасть на неё сверху, закрывая от всего мира.       Кабинет Йегера наполняют вздохи, охи и стоны, перемешанные с горячим шёпотом.       Мужчина, чувствуя скорый оргазм, выскальзывает из неё и кончает на живот. Пик хищно улыбается, продолжая прижиматься ближе и обводить пальцами каждый мускул под его кожей. Зик улыбается в ответ и, быстро чмокнув, входит в неё тремя пальцами, делая пару резких движений, а большим пальцем продолжает массировать клитор, изредка нажимая на него, заставляя девушку выгнуться и стукнуться затылком о поверхность рабочего стола мужчины.       Не дав ещё прийти в себя, Йегер отстраняется, оставив Пик ёжиться от холодного воздуха, окутавшего её тело. Он выдвигает из стола ящик и достаёт бумажные салфетки, а на немой вопрос Фингер отвечает довольно просто:       — Ты любишь навещать меня, когда я работаю.       — Ну должен же кто-нибудь отвлекать тебя от неё, — парирует она, смотря на то, как Зик аккуратно вытирает её и выбрасывает мусор.       Опирается кулаками на стол возле Пик и выдыхает. Тяжело и слишком громко, вызывая её беспокойство, заставляя её подняться, обнять его за голову и прижать к груди. Фингер пропускает между пальцами его мокрые волосы и утыкается носом в макушку, пока его руки обнимают её за талию и прижимают к разгоряченному телу.       До атаки на Либерио остаётся несколько дней.