Сын Фараона

Из дальних молелен Карнака в его главный зал были вынесены ладьи со статуями Амона, его жены богини Мут и их сына Хонсу, а также статуи других пятнадцати богов, почитавшихся в Карнаке. Здесь же была поставлена и большая статуя умершего отца Феликса I, фараона Сети I. Затем мы видим, как жрецы в масках богов вводят за руки Феликса. От имена Амона главный жрец произносит торжественную речь, в которой Амон объявляет Феликса своим сыном и говорит о своём решении возвести его на престол Египта. Жрец, играющий роль бога Тота, с лицом, скрытым под маской, изображающей голову ибиса, записывает речь Амона на папирусе и протягивает свиток статуям богов, от лица которых другой жрец принимает папирус для хранения в архиве храма. Картуш с именем «Сын солнца Феликс-Ёнбок-Амон». Первая часть обряда закончена, статуи пятнадцати богов возвращаются в свои молельни, а Феликс приносит жертву статуе своего отца. Затем Феликс подходит к статуе Амона, приносит жертву, и, что особенно важно для жречества, оглашает список богатых даров, которые он по случаю своего вступления на престол дарит храму Амона. После этого начинается сама коронация. Статуи Амона, Мут и Хонсу помещаются на особом возвышении под балдахином, и жрец Амона, обращаясь к Феликсу, произносит от имени Амона главные слова обряда: «Это истинный сын мой, по плоти моей, защитник на моём престоле, владыка Египта!» Феликс стоит в это время на коленях перед статуями богов. Рядом с ним ставят кадку с деревом - персеей, считавшейся священной, так как она изображала небесную персею, которая, согласно легенде, росла на небе. Жрец, играющий роль Тота, после речи Амона подходит к персее и записывает на её листах полную титулатуру нового фараона и принятые им пять царских имён. Затем Феликсу подают скульптуру, изображающую иероглифы, которые составляют его новое тронное имя, и он начинает ползком приближаться к статуе Амона и, толкая перед собой эту скульптуру, оставляет её у ног Амона, принося ему таким образом в дар своё имя, то есть, по верованиям египтян, самого себя. После этого на юного фараона надевают царские короны, он поднимается на престол и садится на него между двумя жрицами, изображавшими богинь. И эти жрицы, и все остальные жрецы, игравшие роли богов, в торжественных словах обещают царю счастливое и долгое царствование, свою помощь и защиту. Обряд заканчивался приношением заключительных жертв и прославлением нового царя который восседает на своём троне. По очереди к новому фараону подходят чиновники, чтобы поздравить его с коронацией. Но когда очередь доходит до семьи, первым идёт мать Фараона. — Феликс, мой дорогой сын. Я очень рада, что дожила до этого дня.— взяла его за руки, делясь благословением. — Ну что Вы такое говорите, Мама! Вы ещё будете моих детей нянчить.— поцеловал руку матери и приложил ко лбу. — Дай Бог. — А где Хёнджин? — Я здесь.— подал голос. — Поздравляю вас.— сказал с насмешливой интонацией, что показывало его недовольство. — Я вижу, ты не рад тому, что я стал царём. Конечно, ты же так хотел стать Фараоном. Очень хорошо, что отец оставил указ после своей смерти сделать фараоном меня, а не маму или тебя. Мама и ты родились омегами. Считайте, вы спасли наше государство. — Феликс.— что-что, а Джин, терпеть ругательства в сторону мамы не собирается. — Фараон! — прорычал Феликс вставая с трона, подходя вплотную к Джину.— Ты должен называть меня Фараон! И склонятся предо мной! А мои желания угадывать ещё до того, как я о них подумаю!— вдыхая его манящий запах прорычал он. — Не надо ссориться, вы же братья. Вы должны помогать друг другу.— начала успокаивать их мать. — Нет Мама, вы ошибаетесь. У меня есть ЦАРЬ! Но брата у меня нет. И врядли он когда либо был. Потому-что настоящий брат который помог и утешил бы, уже давно лежит в саркофаге. А он, всего лишь пленник собственных желаний и амбиций. Из-за того что Феликс был на пол головы выше, Хенджину нужно было задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. В этом взгляде читалась ненавистить, злоба и самое страшное зависть. Чёрная зависть. — Уходи в свои покои. Иначе я сейчас же прикажу страже отодрать тебя как суку. И они совершенно не посмотрят на твоё царское происхождение.— Хёнджину ничего не оставалось кроме как покланиться и уйти. Праздник продолжался ещё несколько месяцев.