Speed.Madness.Love.

А глаза твои цвета бездонности, цвета паники, бешенства, скорости. Меня тянет на дно твоей пропасти, передам там привет своей гордости.

Слова «Я – скорость» тут не звучат. Улицы ночных городов пропитаны скоростью, опасностью, безрассудством и смертью. Каждую ночь на окраине города собирается всякий сброд, чтобы встряхнуть этот чёртов город, разбудить жителей рёвом своих моторов и пускать пыль на капоты полицейских машин. Тут все друг друга знают и все друг друга ненавидят. Тут нет места любви, тут похоть и разврат, алкоголь и наркотики, похотливые омеги и секс. Каждые три месяца тут, на голых улицах Сеула, проходят решающие квартальные уличные гонки на мотоциклах с пассажиром. Цена победы слишком высока и заманчива. Денежный приз уходит на второй план, ведь на первом месте стоит честь надменных альф, но играют они бесчестно.       — Напыщенные ублюдки, — цокает языком Бэкхен, обводя полным ненависти взглядом альф неподалеку, и возвращает внимание к альфе, на мотоцикл которого усадил свою сочную попку в коротких облегающих шортах.       — Да ладно тебе, Бэкки, не злись, — альфа гладит по бедру омегу и резко корчится от боли в боку.       — Я же сказал тебе не называть меня так, — шипит Бэкхен, спрыгивает с мотоцикла, бросив короткое «Отвали», идёт в сторону знакомых грид-омег и, чувствуя, как его раздевают взглядом самоуверенные тупицы-альфы, показывает им средний палец, от чего альфы заливаются хохотом, а один из них кричит, что засунул бы его ему в жопу.       — Привет, парни, — Бэкхен жмёт руки омегам, открывает бутылку с соджу, делает глоток, обхватив губами горлышко, и прищуренно смотрит на альф, дразнит. Бэкхена тут знают все. Бэкхен – грид-омега, главная бестия каждой ночи, ни одна уличная гонка не обходится без него. Он спит днём, а по ночам с блядским макияжем, в топе, обнажающем острые ключицы, коротких шортиках, едва прикрывающих попу, и колготках в сетку стоит посреди дороги, сексуально двигается под музыку между возбуждёнными альфами на мотоциклах, поднимает руки с флажками вверх, слышит рычащий звук моторов и, обведя каждого взглядом, резко опускает вниз. Бэкхен впервые попал сюда в 15 лет, его привел какой-то знакомый альфа. Теперь он самый востребованный омега. Любой альфа мечтает натянуть на себя эту сладкую попку и долбиться в неё 24/7. Но также омега прослыл как самый недоступный. На любой подкат он отвечает грубостью. Один раз какой-то неместный альфа принял Бэкхена за обычную шлюху, которых тут полно, и поплатился за свою тупость своими яйцами.       — Хён, ты сегодня работаешь? — спрашивает самый младший из грид-омег Лу.       — Не-а, — делает ещё один глоток и тянет руку за закуской. — Хочу хоть раз нормально повеселиться, — омеги понимающе покачали головой. Галдеж прерывает шум с самодельной из ящиков сцены, на которой как обычно открывает очередную квартальную ночь Сехун:       — Эу! Эу! Эу! Пошумим, блять! — зазывающе кричит в микрофон альфа. — Дайте шума! Моторы заревели, альфы на своих байках стали подъезжать ближе к сцене, попутно подхватывая себе омег.       — О, там мой, — слышит голос любимого альфы Лу и спрыгивает с перил. — Парни, я пойду.       — Эй, погоди нас, любовничек, — кричат омеги вслед и идут за ним. — Бэк, ты не идёшь?       — Я посижу тут, — выпаливает Бэкхен и делает очередной глоток. Сегодня ему исполнилось двадцать, а он до сих пор не встретил своего альфу. Может его альфа спит по ночам или его вообще не существует – он не знает. Тот альфа, на мотоцикле которого он сегодня сидел, очередной ухажер, которому ничего не светит, и, кажется, тот и сам догадывается.       — Эй, вы готовы к безудержному веселью? Омега горько улыбается, делает очередной глоток и твёрдо решает, что переспит сегодня с первым возжелающим его. Ну а что такого. Заебало его уже в девственниках ходить. Даже малолетка Лу его стебёт, сидя на коленках у своего альфы. Может истинных вообще не существует, как и любви в целом. Делает очередной глоток и уходит в себя.       — Сегодня будут три заезда. Первые два – одиночные: полуфинал и финал. Главный приз победителя – семь штук, — одной рукой держит микрофон, а другой обнимает за талию своего омегу Сехун. — Последний – парный. Десять штук за победу! — альфы одобряющие засвистели. — Участники первого круга подойдите к Джейсону и впишите свои имена в список участников. Омега делает ещё один глоток и, опершись о стену, съезжает по ней вниз. Он всегда мечтал рассекать по ночному городу на собственном байке, ну или хотя бы обнимая своего альфу сзади. А в итоге ни того, ни другого.       — Юху-у, поздравляем победителя! — шлепает Лу по попке, выпроваживая со сцены на трассу, ведь теперь очередь его сладкого мальчика махать флажками, и скалится на любимое «Ушлёпок». — Ну а теперь настал самый важный момент сегодняшней ночи. Вы все его ждали, не так ли? — улыбается альфа. — Я тоже его ждал. Такой интимный заезд, альфа и омега... Ух, возбуждающе. Дайте шума! Одиночные заезды прошли быстро, Бэк даже не услышал, кто победил, но ему и не интересно.       — Альфы, подойдите к Джейсону и впишите себя и своего любимого омежку, — отрывает микрофон от рта и посылает воздушный поцелуй Лу.       — Бэкхен, хватит пить, — с серьезным видом забирает бутылку альфа, что гладил омегу по бедру.       — Эй, ты, — осекается выпивший омега, хватается рукой за стену, пытается привстать и тянется за бутылкой в руке альфы.       — Хватит сказал, — и омега сдаётся, опускает голову на колени.       — Остаются считанные минуты до старта, все, кто ещё не зарегистрировались, могут это сделать прямо сейчас.       — Ну что, Бэкки, покатаемся? Услышав ненавистное «Бэкки» омега встал на ноги, подошёл вплотную к альфе и схватил за шкирку.       — Да я лучше умру, чем... — не успевает договорить омега, как его и даже Сехуна с микрофоном прерывает мощный движок мотоцикла, который останавливается не так далеко от этой картины маслом. Бэкхен чувствует, что за рулём чёрного, как смоль, байка – альфа. Сильный, властный. Одна его аура источает уверенность и внушает страх. Омеги, как зачарованные, оставляют своих альф и идут посмотреть на эту тёмную лошадку. Альфа снимает шлем и вешает на рукоятку. Бэкхен его раньше не встречал, но и таких, как он, омега тоже не встречал. Время на регистрацию вышло, но всё внимание приковано к альфе, который слезает с байка и идёт в сторону Джейсона.       — Я Пак Чанель, — голос незнакомца проникает в грудь каждой омеги, как пуля, проходит навылет, но застревает в груди Бэкхена. Омега отпускает руки с альфы, которого до этого чуть не прибил, и делает пару шагов вперёд. Альфа одет во всё черное: черные ботинки, черные брюки, свободная черная футболка, которая не мешает разглядеть накаченную грудь, кожанка. Бэкхен уверен, что у этого чертовски горячего Пак Чанеля и трусы тоже черные, но он не отказался бы проверить, ловит себя на мысли омега и облизывает пересохшие губы. Это первый раз, когда он в ком-то заинтересован. Этот альфа – предел его мечтаний и пик сексуальных фантазий. Да, у этого альфы определенно пик. Не может контролировать то ли от алкоголя, то ли от недотраха собственные мысли омега и улыбается, представляя, как будет брать за щёку член этого альфы. Бэкхен так погрузился в себя и свои мокрые фантазии, что не сразу ощутил прожигающий нутро взгляд чёрных, как уголь, глаз.       — Ты, омега, прокатишься со мной? — Чанель переводит взгляд на мотоцикл, а затем обратно на омегу.       — Да я лучше умру, чем с тобой прокачусь, — не смотрит в бездонные глаза напротив, разворачивается и идёт куда-то за угол, подальше от людей, садится к стене и стучится головой. — Дурак, дурак... Что я вообще несу? Бен Бэкхен, пьяная ты скотина, ты умрешь девственником! Переведя дух, он снова идёт на шум. Была не была. И видит, как на место пассажира к альфе садится какой-то беспородный омежка, улыбается во все 32 зуба и что-то трещит. Бэкхена аж трясет от бешенства, ещё чуть-чуть и пена у рта появится. «Не твоё, вот ты и бесишься», — мысленно наказывает себя омега за отказ, наблюдая за тем, как альфу облепили другие омеги и поедают его взглядом, забыв про своих альф. Бэкхен медленно плетётся за очередной бутылкой соджу, делает несколько глотков прямо из горла и видит, как альфа, который зовёт его «Бэкки» уже усаживает на мотоцикл другого омегу, шумно выдыхает:       — Все одинаковые. Поворачивается спиной к шуму и смотрит на реку, по которой по ночам ходят суда. Красиво. Свет луны отражается на водной глади. И Бэкхен сейчас бы снял с себя всю эту мишуру и голышом побежал купаться. Но вместо этого просто стоит и осушает очередную бутылку соджу. Настроение дерьмовое, хуже некуда. Омега заметно пошатывается из стороны в сторону, делает последний глоток и выбрасывает бутылку в кучу мусора. Лопатки горят, как будто по ним проводят факелом с огнём. Омега ежится, оборачивается и ловит на себе взгляд чёрных глаз, которые так и прожигают всё омежье нутро, манят своей опасностью, влекут за собой, обещают подарить незабываемую ночь.       — Да едь ты уже, — бурчит под нос Бэкхен и, оторвавшись от перила, идёт в сторону альфы.       — Я с ним поеду, кыш, — выплёвывает слова и смотрит так, что только тупой не поймет, что будет если жалкая омежка рядом с его Чанелем быстро не скроется. Но парень оказался понятливый и скрылся в тумане. Бэкхен и альф к нему пристающих на место ставил, а каких-то омежек и подавно. Чанель довольно улыбается и притягивает к себе за талию омегу:       — А я знал, что ты не удержишься, — ухмыляется альфа, вытаскивает из брюк ремень и лыбу давит: — Стой, стой, ты куда краснеешь? Рано ещё.       — Пфф... Я просто выпил, а не подумал о том, о чем подумал ты, засранец, — лжет Бэкхен, путаясь в мыслях, на самом деле он подумал как раз о том. О том самом. — Давай уже сюда, — смущается омега и выхватывает из рук альфы ремень. Бэкхен никогда до этого не ездил пассажиром, но столько раз видел. Он садится на мотоцикл спиной к альфе, оборачивается, чувствует в воздухе повисшее между ними напряжение, быстро обхватывает Чанеля ремнем, слышит глубокий вдох, случайно коснувшись паха, резко отворачивается и застегивает ремень у себя на талии. Теперь ему от всадника апокалипсиса на вороном коне не скрыться и не убежать. Они буквально соединены друг с другом кожаным ремнем. Омега шумно ловит воздух на стартовой линии и откидывает голову назад на спину альфы.       — Это твой первый раз?       — По мне так заметно?       — Да, ты нервничаешь. Расслабься. Я умею доставлять удовольствие, — двусмысленно заявляет Чанель и ухмыляется. Рядом с ними останавливается мотоцикл другого альфы.       — Бэкки, продался всё же? Почему тогда со мной ломался? — не замечает настроения Чанеля альфа и хохочет со своим омегой.       — Я его сейчас убью, — цедит сквозь зубы омега.       — Не торопись, ещё будет время, — и Бэкхен слушается. Между мотоциклами проходит грид-омега Лу и под крики Сехуна поднимает руки с флажками вверх. Движки зарычали, альфы следят за каждым движением омеги, ведь проиграть старт – значит проиграть гонку.       — Если ты обойдешь этого подонка – я отдамся тебе прямо сегодня, — это явно лучшее, что слышал Чанель за все годы уличных гонок. Он взглядом, как лезвием, скользит по шее соперника и перерезает её.       — Да начнётся гонка не на жизнь, а на смерть, — подливает масло в огонь Сехун и кивает омеге, который резко отпускает руки вниз. Дым от мотоциклов смешанный с пылью дорог клубится в воздухе. Чанель резко давит на газ и поднимает мотоцикл на дыбы. Бэкхен горизонтально к трассе, которая горит под колесами байка.       — Ты психопат! — мгновенно трезвеет омега. Пак издает смешок и опускает мотоцикл в нормальное положение. Финишная прямая – другой конец города. По дороге куча блокпостов полиции. Чанель на скорости 350 км/ч несётся по ночному городу. Романтика. Ночь. Луна. И омега прижатый к спине альфы, которого он сегодня будет раздевать.       — Ну что, привык? — смотрит в боковое зеркало Чанель, но из-за своих широких плечей не видит, что происходит с омегой. Бэкхен уже не боится. Он снова откидывает голову на спину альфы, смотрит, как отстающие позади них альфы, даже те, которые сегодня грозились засунуть средний палец Бэка в зад, сами плетутся где-то сзади, смеется мысли «В заде» и кричит, подняв руки вверх:       — Юхууу! Чанель доволен, ой как доволен. Но есть проблема: альфа, чудом избежавший смерти от рук омеги, не отстаёт. И это напрягает. Тьма сгущается на дне черных глаз, зрачки расширяются до размера радужки. Они едут параллельно друг другу. Эта выскочка-омега показывает язык Бэкхену и кривляется.       — Обезьяна, — бросает Бэкхен и обращается к Паку: — А ты знаешь, что ты у меня будешь первый? — тянет слова омега, раззадоривая альфу. И это срабатывает. Чанель вдавливает рукоятку газа до побелевших костяшек, снова привстаёт на дыбы, и Бэк истерически смеётся. У них одно безумие на двоих. Пак подрезает надоедливого альфу и тот, не справившись с управлением, вылетает с трассы. Глаза омеги округляются, выпитый алкоголь просится наружу и он с трудом сдерживает рвотные позывы. Бэкхен знает, что на уличных гонках такое не редкость, и слышит вой сирен где-то вдалеке. Чанель слегка сбрасывает скорость.       — Всё хорошо? «Всё супер!» хотел закричать омега, но вместо этого издает звук согласия и смотрит на ночное небо усыпанное звёздами, лёжа на альфе. Они едут молча, вдыхая запахи друг друга. Для омеги Чанель пахнет лучшим сортом бразильского кофе, таким терпким, бодрящим и дурманящим. Для альфы Бэкхен пахнет свежими сливками. Чанель облизывается, представляя, как будет взбивать эти сливки собственным членом. Многоэтажки понемногу стали редеть, по голосам впереди стало понятно, что они подъезжают к финишу и альфа ускоряется. Омега отрывает взгляд от неба и поворачивает в сторону, через зеркало бокового вида он разглядывает серьезное лицо альфы, ветер колышет его волосы. Бэкхен ловит себя на мысли, что Чанель очень милый и что он хотел бы прикоснуться к его лицу, но ремень не позволит.       — На что ты потратишь выигранные деньги? — альфа улыбается вопросу и не отвечает. Они пересекают финишную черту под овации и крики Сехуна, который вместе с этим балаганом альф и омег попали на финиш быстрее из-за того, что поехали по короткой дороге. Но Чанель даже не думает сбрасывать скорость, наоборот, только сильнее жмёт на газ, увозя их обоих за черту города.       — Стой! Стой! — кричит Бэкхен, наконец-то оторвавшийся от созерцания альфы. — Ты куда? Ты приз забирать не собираешься?       — Как не собираюсь? Я уже забрал, — ловит румянец на щеках омеги через зеркало. Чанель подъезжает к скалистому обрыву, с которого можно наблюдать за ночным Сеулом в огнях, и останавливается.       — Мы приехали, можешь отстегивать нас, — хватка ремня ослабевает. Чанель встает с байка, выхватывает ремень из рук Бэкхена и, пока тот не успел опомниться, затягивает его на запястьях омеги.       — Т-ты что творишь? М-меня будут искать.       — Я забираю своё, — кладет руки на нежную шею и не даёт больше и слова вставить, обхватывает своими губами губы омеги, и Бэкхен отвечает. Чанель одной рукой проскальзывает под топ, водя пальчиками по набухшим соскам, а другой расстегивает латексные шортики омеги, которые летят к чертям, а за ними колготки и кружевные трусики. Альфа раздвигает ножки Бэкхена и встаёт перед ним, не давая смущённому омеге и шанса укрыться от изучающих его глаз.       — Какой вид, — тянет альфа, и Бэкхен понимает, что тот явно не о пейзаже вокруг. — Бэкхенааа, не красней так. Ты своим взглядом пробуждаешь во мне зверя. Чанель покрывает тело любовника поцелуями, возбуждённый омега, скованный ремнем, умоляет отпустить его, так как хочет касаться руками и альфу, но получает отказ. Его глаза как черная дыра, которая засасывает бедного омегу без возможности выбраться обратно.       — Я искал тебя по стольким странам и городам, барам и выставкам арт-искусств, клубам и театрам, — перечисляет альфа и проникает указательным пальцем в омегу, поймав едва уловимый стон. — Но кто бы мог подумать, что я встречу тебя там, без чего жить не могу, — добавляет второй палец и трахает. — Я бы мог проехать сегодня мимо, настроения было ни к черту, но я не проехал. Меня как будто что-то позвало туда, и я нашел тебя.       — Судьба, — мычит в плечо альфы Бэкхен и поддается вперед, глубже насаживаясь.       — Она ко мне жестока, — запускает пальцы в волосы омеги.       — Она ко всем жестока, — они целуются нежно и томно, растапливая страстью льды в друг друге. Бэкхен откровенно кайфует, насаживаясь на пальцы альфы, который резко хватает его под бедра и подтягивает ближе к себе на край мотоцикла. Чанель водит головкой члена по колечку мышц, из которого вытекает природная смазка, наблюдает, как омега косится вниз, в лунном свете не особо видно, и он заметно нервничает. Пак двумя пальцами поднимает голову Бэкхена, пожирает его глазами, затягивает в глубокий поцелуй и медленно входит на всю длину. Чанель постарался, хорошо растянул своего малыша. Омега ежится от лёгкой боли и что-то стонет в поцелуй. Альфа сочетает в себе нежность и грубость, делает нежные, но выбивающие остатки разума толчки, целует, кусает, сжимает бёдра до красных отметин. Бэкхен берет всё и ничего не отдает взамен. Только стонет, отдается и насаживается глубже на член.       — Я слышал тебе не нравится, когда тебя называют «Бекки», – покрывает дорожкой поцелуев шею и делает глубокий толчок, Бэкхен даже глаза от удовольствия открыть не может и посмотреть на дразнящего его альфу.       — Если ты будешь меня так трахать, то я для тебя могу быть и Бэкки, и сучкой, и самой элитной шлюхой, — закидывает связанные руки на шею альфы и притягивает его к себе для поцелуя. Чанель срывается на грубость. Он методично втрахивает омегу в свой байк. Теперь у альфы две страсти: его байк и голый Бэкхен с его членом внутри на его байке. У омеги уже голова кругом идёт, он теряется в пространстве, ловит очередной оргазм, откидывается назад, прогнувшись в спине, и, удерживаемый только руками альфы, чтобы не упасть, как пружина подскакивает от каждого толчка. В такой позе, вниз головой, туманным взглядом он наблюдает, как с востока встаёт солнце. Вот такая картина: обрыв, рассвет, полуголый омега, блядски раздвигающий ноги на мотоцикле перед альфой, с которым едва знаком. Чанель чувствует скорую разрядку и переходит на медленные толчки, хватает уставшего Бэкхена за руку, притягивает к себе, тонет в этих опьяняющих карих глазах и кусает шею, оставляя кровавую метку, густая вишнёвая кровь тонкой струйкой вытекает из укуса, которую альфа слизывает, и кончает в омегу. И всё, больше омега ничего не помнит, он отрубился.       — Я тебе уже говорил, что ты психопат? — лежит на кровати альфы голый омега и одной рукой теребит прядки волос любовника, а другой гладит свежую метку на своей шее.       — Зато твой.