Во все тяжкие

22:38 — Эй, братишка! Подлей-ка мне ещё. — Чонгук машет рукой бармену, со звоном ставя опустошенный секундами ранее стакан на барную стойку. Молодой парень подходит к клиенту и доливает ему уже в который раз за последние полчаса. Чонгук тут же тянется за стаканом и опустошает его в мгновение ока. Вытерев рукавом кожанки рот, он одобрительно качает головой, а после, почувствовав лёгкое головокружение, опускает её на поверхность стойки и, положив под неё руки, проваливается в дремоту. Четвёртый день. Уже четвёртый день Чонгук каждый вечер приезжает в этот бар и напивается до такой степени, что собственное тело отказывается слушаться. Но это не так уж и волнует его. Напротив — ему хорошо. Он ловит от этого кайф. И пофиг, что голова наутро нещадно болит, и он еле успевает добежать до унитаза, перед тем, как его вывернет. Торопиться ему всё равно некуда, поэтому он будет отходить до вечера, а потом по новой. Подремав на барной стойке около десяти минут, Чонгук вдруг резко поднимается, когда кто-то задевает его, садясь рядом. Чон моргает пару раз, потирая глаза руками, а после поворачивается в сторону незнакомца, прервавшего его процесс восстановления сил для кое-чего поинтереснее выпивки. — Эй, — говорит внезапно парень, разбудивший Чонгука, очень внимательно разглядывая аккуратно расставленный на полке за барной стойкой алкоголь. — Не подскажешь, что тут с самым большим градусом? Чонгук хмурит брови, не понимая, это обращались к нему? Но незнакомец поворачивается, вопросительно изгибает бровь и смотрит прямо в глаза. Да, спрашивали всё же у Чонгука. — Прости? — Я говорю, чего такого тут можно заказать, чтоб покрепче? Чтоб прям сразу… — Э-э-м… У тебя праздник какой-то? — Можно и так сказать. — отвечает незнакомец, но по его интонации не скажешь, что в данный момент он счастлив. — Почему бы тебе не спросить у бармена? — всё же отвечает своему новому и единственному, если не считать бармена, собеседнику Чонгук. — Потому что ты, как я погляжу, — Чонгука окидывают оценивающим взглядом. — Пил явно не сок. Выглядишь… Помято. Чонгук смотрит на парня пару секунд, а после усмехается. Он ещё раз трёт руками уставшие глаза и поднимает вверх руку, снова зовя бармена, которого он явно уже раздражает. — Повтори-ка. — Чонгук указывает пальцем на пустой стакан и бросает короткий взгляд на своего собеседника. — И ему того же. Бармен смотрит на нового клиента и, получив одобрительный кивок от того, принимается мешать высокоградусную, будем честны, дрянь, не приносящую организму ничего, кроме вреда. Чонгук тем временем поворачивается к собеседнику и окидывает его таким же оценивающим взглядом, как и тот его самого минутой ранее. На вид, молодой парень, больше двадцати пяти ему не дашь, одет прилично, даже слишком: костюм двойка серого цвета с белой рубашкой… Обычно, в такие места, как этот дешёвый клуб, в подобном не ходят. От разглядывания незнакомца Чонгука отрывает бармен. Он ставит перед парнями два стакана. Взяв оба, Чонгук протягивает один своему, теперь уже, собутыльнику. — Чон Чонгук. — Чон тянет вперёд руку со стаканом, подавая явный намёк своему собеседнику. — Ким Тэхён. Парни кивают друг другу и, стукнувшись стаканами с высокоградусной дрянью, мгновенно осушают их. Спиртное приятно обжигает горло, и Чонгук чувствует, как тепло разливается по телу. Он блаженно прикрывает глаза, ощущая такую необходимую ему лёгкость, но резко открывает их, когда слышит кашель справа от себя. Повернувшись, он видит сморщенное лицо Кима, прикрывающего рукой рот. Тот вновь прокашливается, а после говорит: — Фу, ну и гадость… Как ты можешь это пить? — Ким смотрит на Чонгука, а тот улыбается. — На вкус, конечно, говно, — Чонгук вертит в руках стакан, осматривая его. — Но после пары стаканов тебя уносит, и на это уже как-то не обращаешь внимания. — Он ставит стакан на стойку и поворачивается к Тэхёну, подперев рукой голову. Ким скептически изгибает бровь, окидывая взглядом свой пустой стакан, после вновь смотрит на нового знакомого и всё же зовёт бармена, прося повторить. Второй раз, к сожалению, оказывается всё таким же противным. В горле неприятно жжёт, по телу пробегаются мурашки, лицо снова морщится от горького привкуса алкоголя. — Вот смотрю я на тебя, — говорит вдруг Чонгук. — И кажется мне, что пить ты совсем не умеешь. — Голос его звучит расслабленно и мелодично. Тэхён поворачивается к парню и точно так же, как и он, подпирает голову рукой. — Так может научишь меня? — Я? Тебя? — А что? Чонгук смотрит на Тэхёна и думает, что, наверное, у него что-то случилось. Быть может что-то очень серьёзное, раз вполне прилично одетый молодой парень, совершенно не умеющий пить, решил вдруг накидаться в этой дыре. Элитным клубом это место не назовёшь. Ну, разве что, если ты не пьян настолько, что ничего уже не соображаешь и любая помойка покажется пятизвёздочным отелем. — Хорошо, — говорит после минутного раздумья Чонгук. — Я помогу тебе весело провести эту ночь, — Ох, правда? Спасибо. — отвечает Тэхён прежде, чем слышит: — … Если и ты окажешь мне кое-какую услугу. — Услугу? Какую услугу? Чонгук хитро улыбается и встаёт со стула. Достав из заднего кармана джинс бумажник, он кидает пару купюр на стойку. Смотрит на Тэхёна, кивая в сторону выхода. — Если согласен, то пошли. Или собираешься всю ночь хлебать эту дрянь? — Чонгук протягивает свою руку, ловя растерянный взгляд Кима. Глаза Тэхёна бегают сверху вниз, с руки Чонгука на его лицо, и обратно. Звучит заманчиво, но слишком просто. В чём подвох, думает Тэхён? Что этот Чонгук за услугу такую хочет взамен на весело проведённую ночь? И вообще, что в его понимании значит «весело»? Так много вопросов сейчас крутится в голове у Кима, но ни одного ответа. Может всё же согласиться? Терять всё равно нечего. Да и… Разве не пришёл он сюда как раз за этим? За тем, чтобы попробовать то, что ему всю жизнь запрещали? — Ну так что? Ты идёшь? Вдох. Выдох. Была не была! Сегодня Тэхён идёт против правил. Сегодня он свободен. Сегодня он делает то, что хочет он сам. Ким встаёт со стула и берёт Чонгука за руку, согласно кивая. В ответ ему улыбаются, а после тащат к выходу.

***

23:14 Тёплый вечерний воздух окутывает парней, как только они оказываются на улице. Новый знакомый ведёт Тэхёна к парковке. И когда Чонгук останавливается возле чёрного байка, Ким невольно съёживается. Он же не хочет сказать, что… — Запрыгивай. — Чонгук кидает Тэхёну запасной шлем и садится на железную глыбу. — Т-ты серьёзно? — Садишься или нет? — Чон поворачивается. — Просто надень шлем, чтобы твоя красивая мордашка осталась на месте и держись крепче. Возможно, тогда останешься жив. Чонгук усмехается, а у Кима поджилки затряслись. Он уже начал жалеть, что согласился на эту авантюру. С детства родители говорили ему, что мотоциклы, байки и прочие прочие равно смерть. Да и по новостям часто крутили кадры аварий, спровоцированных байкерами. А сейчас Тэхёну предлагают на этой «машине смерти» прокатиться. Но запретный плод сладок, верно? — А… У тебя права есть? — всё же подходя ближе, спрашивает Ким. — Хах, — Чонгук зачёсывает назад волосы, прежде чем надеть шлем. — Есть. Тэхён облегчённо выдыхает. Надев шлем, он садится сзади, неуверенно обвивая руками талию Чонгука. Через секунду от того слышится вздох и, взяв руки Тэхёна, он крепче сжимает их вокруг своей талии. Тэхён невольно налегает на спину Чонгука. Странные ощущения. — Права-то у меня есть, — говорит внезапно Чонгук. — Вот только их отобрали неделю назад. — Стой, чт- Голос Тэхёна растворяется в гудении заведённого байка, и через пару секунд они уезжают с парковки. Стремительно набирающаяся скорость заставила Тэхёна крепче сжать руки на талии Чона. Первое время, из-за страха, глаза были зажмурены, но открыв их, сквозь стекло шлема, Ким увидел с невероятной скоростью проносящиеся мимо здания. Насколько глупо и безрассудно было с его стороны вот так просто взять и согласиться поехать неизвестно куда с сомнительным незнакомцем? Какой была бы реакция родителей, узнай они об этом? Маму бы наверняка хватил удар, а отец сорвался бы со всех ног выписывать его из семейного реестра, крича при этом, что больше у них нет сына. Да, так бы всё и было, и Тэхён бы упал на колени, моля о прощении, но… Так было бы, если бы он не решил, что больше их мнение и слово не имеет для него значения. Больше ничто не имеет для Тэхёна значения.

***

23:27 Когда Чонгук, наконец-то, останавливается и глушит байк, Тэхён снимает шлем, с блаженством вдыхая свежий воздух. Однако, оглядевшись, он замечает совершенно незнакомый район. Паника предательски начинает щекотать нервишки, но внешне Тэхён не выглядит испуганным. Он отгоняет трусливые, годами взращиваемые в нём родителями, мысли о том, что все парни на байках плохиши и насильники, ведь сегодня он решил, что пора уже выбираться из скорлупы родительской гиперопеки, больше похожей на тюремное заключение. Сделать это, понимает Тэхён, нужно было уже давно. — Что за место? — спрашивает он, поворачиваясь к Чонгуку. — Да так. Мы тут на пару минут. Заберём кое-что и поедем дальше. Пошли. Чонгук откладывает свой шлем и обходит байк, направляясь к какому-то строящемуся комплексу. Тэхён сверлит взглядом его удаляющуюся спину пару секунд и идёт следом. Почти кромешная темнота на улице, в совокупности с такой обстановкой, заставляет тело невольно покрыться мурашками. Тэхён вдруг вспоминает, как его немногочисленные друзья в младшей школе, звали с собой полазить по подобным местам, но он конечно же отказывался, потому что «Это опасно и неразумно, Ким Тэхён. К тому же, через полчаса у тебя занятия скрипкой». Видимо, настало время наверстать упущенное. — Эм, Чонгук? — Тэхён дёргает Чона за рукав кожанки, оглядываясь по сторонам. — А что мы тут ищем? — То, что поможет нам весело провести время. Мой друг оставил это где-то… — Чонгук подходит к куче сваленных друг на друга строительных материалов и, присев, начинает искать что-то с фонариком в телефоне. — …где-то здесь. — Твой друг работает строителем? — Что? — Чонгук оглядывается на Кима, усмехаясь. — Ну, я просто предположил, что раз он оставил что-то здесь, то, значит, у него должен быть пропуск на эту стройку, так? — Хах, нет. Мой друг просто хорошо умеет прятать вещи. А я хорошо умею их находить. Вот и оно. — А? — Тэхён смотрит на вытянутую руку Чонгука и глаза его округляются в изумлении. — Это… Н-наркотики? Ты с ума сошёл? — Возможно. А теперь пошли, пока охрана не спалила. — Чонгук засовывает пакетик в карман кожанки и, схватив Тэхёна за запястье, тащит к выходу. — Что? Здесь есть охрана? И ты говоришь об этом только сейчас, чёрт возьми?! — Прости, не было времени. — Эй! Кто там? Парни замирают на месте, когда на них падает луч света. Сзади слышится чей-то голос, и на лице Чонгука расцветает улыбка. Повернувшись к Тэхёну, он видит застывший на его лице ужас. — А теперь пора делать ноги. Чонгук срывается с места, таща за собой еле успевающего перебирать ногами Тэхёна. Завидев впереди ту самую брешь в заборе, через которую они сюда и пробрались, он ускоряется. Протолкнув первым Кима, Чонгук пролезает сам, тут же кидаясь к байку. Он успевает натянуть шлем, как их вновь освещают фонариком. — Эй, вы! А ну стоять! Я звоню в полицию! — Аривидерчи, дядя! — Чонгук делает прощальный жест рукой, и через несколько секунд байк с двумя нарушителями порядка пропадает из вида охранника, оставляя после себя лишь клуб дыма. Чонгук давит на газ, радостно крича во всё горло. Его талию крепко сжимают руки Тэхёна, который, почему-то, очень плотно к нему прижался сзади. Чуть отъехав от стройки Чонгук сбавляет скорость и лишь тогда слышит крик Кима. — Сбавь скорость! Я не успел надеть шлем! — Чонгук останавливается на обочине, оборачиваясь на Кима. — В смысле, не успел? — Я запаниковал и… А ты так быстро завёл его и поехал, что я… — Так надевай сейчас. — Не могу. — Что значит, не могу? — Прости, но… Ты так резко тронулся с места, что шлем вылетел у меня из рук, потому что мне стало страшно, что я упаду, и я тут же схватился за тебя. Прости, мне правда жаль. Я куплю тебе новый. — Агх, нет. Всё нормально. Не нужно мне ничего покупать. Ладно, просто… Держись крепче за меня, я поеду чуть медленнее. И не высовывай лицо против ветра, а то сдует к чертям. Тэхён кивает, вновь обнимая Чонгука. Тот заводит байк. Тэхён медлит несколько секунд, мечась в сомнениях, но всё же прислоняется к спине Чона, кладя на неё голову. Ветер обдувает лицо, сердце бешено колотится из-за полученной минутами ранее дозы адреналина, кровь в жилах кипит, на душе так приятно. Тэхён сглатывает. Это она и есть? Свобода? Крепче сжав руки на талии Чонгука, Тэхён прикрывает на секунду глаза, пытаясь запомнить это ощущение. Говорят, перед смертью не надышишься. Тэхён не согласен. Сейчас, в эту секунду, он чувствует, что познал всё счастье мира. А они всего лишь пробрались на стройку ночью, стащили заныканный кем-то пакетик с наркотой и сбежали от охранника.

***

00:02 Чонгук привёз Тэхёна на пляж. Как и ожидалось, на лице его читалось удивление. Но задавать вопросов Тэхён не стал, а просто пошёл за Чоном. Они остановились в паре метров от прибивающей к берегу волны. Чонгук сел на песок, положив рядом шлем. Тэхён так и не понял, зачем он его взял, но не стал зацикливаться на этом, а просто сел рядом. — Я уже думал, нас поймают. — признаётся Ким. — Не бойся. Пока ты со мной, ты неуловим. Чонгук кидает на Тэхёна взгляд, после переводя его на море. Ким так же косится на него, поджимая ноги к груди. — Ну, раскроешь мне свою грешную душу? — говорит вдруг Чон. — С чего это ты решил, что она грешная? — Будь она чиста и невинна, ты бы не стал задавать ненужные вопросы, а просто открылся бы мне. Тэхён вздыхает. Люди читают его как открытую книгу. От осознания этого на душе становится ещё паршивее. — Ты только не подумай, что я какой-то сумасшедший или ещё что, я просто… Хотя, мне пофиг. Думай, что хочешь. На самом деле, я пришёл в тот клуб, чтобы напиться, а потом покончить с собой. — А чего так? — Ну, думаю, всем от этого будет только лучше. Везде чувствую себя лишним, ненужным, и вообще, полным разочарованием. — И почему же ты так себя чувствуешь? — Тебе же неинтересно даже. Зачем спрашиваешь? — Если спрашиваю, значит мне интересно, и я хочу услышать ответ. Сердце Тэхёна пропускает удар. Никто, никогда, по неизвестным ему причинам, не хотел его слушать. Его проблемы были лишь его, и даже родителей они не волновали. А сейчас его просит открыться совершенно незнакомый человек, говорит, что ему интересно будет выслушать, и почему Тэхён чувствует, что это правда? — Ах, ладно. Я вырос в очень консервативной семье. Всю жизнь, сколько себя помню, делал только то, что говорили родители. Я отучился на юриста, потому что отец и дедушка тоже были юристами. И вот сейчас мне двадцать шесть, а у меня ничего нет, кроме работы, где мной помыкают так же, как и дома. Я думал, что так будет всегда, но одна фатальная ошибка разрушила всё. Меня возненавидели ещё больше и абсолютно все. Я не мог больше этого терпеть. Смерть казалась мне единственным выходом, и вот я здесь. — Вау, отстойненько, конечно. На твоём месте, я бы послал и родителей, и всех тех ублюдков с работы куда подальше. Вот увидишь, покрой их горой мата, и на душе сразу полегчает. — Я хотел, вообще-то, и даже почти решился, но в последнюю минуту… Не знаю, не моё это. — Кстати, я бы даже не дал тебе двадцать шесть. Выглядишь моложе. — Ну спасибо. А что насчёт тебя? Ты ведь тоже не просто так закидывался там. — На самом деле, ах, это так странно, но… Я тоже пришёл туда накидаться перед смертью. Брови Тэхёна взлетели вверх. Чонгук улыбнулся. Да, именно такой реакции он от него и ожидал. Мило. Тэхён выглядит и ведёт себя очень мило. — Я же говорил, что у меня отобрали права, да? — Ким кивнул. — Ну так вот, отобрали их, потому что у меня обнаружили опухоль. Знаешь, паршивая такая болячка, из-за которой ты больше года не проживёшь. Только у меня всё ещё хуже и откинуться я должен буквально на днях. — Н-но… Как же так? Что произошло? Откуда у тебя опухоль? — Я студент. Был. В начале второго курса, связался с одной компашкой, тогда-то и полюбил байки. Из-за них же позже и забросил учёбу. Точнее, меня отчислили за непосещаемость. В общем, через месяц или два после отчисления, мы с парнями решили участвовать в гонках, нелегальных, естественно. И я попал в аварию. Врачи сказали, что всё не так уж и серьёзно. Я просто пролежал в больнице месяц с переломами и нехилым сотрясением. Но пару недель назад мне вдруг так хреново стало, и это всё не прекращалось, и я прошёл обследование. Четыре дня назад мне сказали, что у меня опухоль четвёртой степени и осталось мне совсем немного. Вот я и кинулся во все тяжкие. — Охренеть. Чонгук усмехается. Тэхёнова невинность поражает. Теперь он невероятно рад, что всё-таки решил помочь и Киму «уйти во все тяжкие». И тут Чонгук вспоминает кое о чём. Сунув руку в карман кожанки, он достаёт оттуда найденный на стройке пакетик. — Ну что, всё ещё хочешь оторваться? Тэхён поворачивается к Чонгуку. Наркотики. Это то, что родители наказывали ему не пробовать даже под предлогом смерти. Тэхён и сам знает, что это такое, и почему пробовать их не стоит. Но он хочет оставить этот отвратительный мир через часик другой, поэтому согласно кивает на вопрос Чонгука. Тот берёт лежащий в стороне шлем и, протерев его поверхность своей футболкой, снова ставит на песок, на этот раз между собой и Кимом. Разорвав пакетик, Чонгук высыпает немного на шлем, а после достаёт из джинс бумажник и, найдя там карту, принимается разделять белый порошок на две дорожки. Бросив взгляд на Тэхёна, он протягивает ему свой бумажник. — Можешь пока скрутить. — Что? — Наличные. Возьми деньги и скрути их в трубочки. — Однако на лице Кима до сих пор читается непонимание. — Ладно, оставь. Я сам всё сделаю. Пока Чонгук скручивал купюры, Тэхёна вдруг посетила мысль: он делает это не в первый раз? Видимо, так и есть, раз знает, что и как. Но если Чонгук уже принимал наркотики, то почему он делал это? И вообще, нужна ли для этого какая-то причина? Неужели, это и правда помогает людям уйти на время от боли и переживаний? Тэхён не знает. Но ему интересно. — Я покажу, как это делается, а ты просто повтори, о’кей? Тэхён кивает. Чонгук подносит к носу купюру, свёрнутую в трубочку и, нависнув над шлемом, вдыхает одну дорожку. По телу проходит дрожь. Прикрыв глаза, он выпрямляется, чувствуя накатывающую волну наслаждения. На губах расцветает довольная улыбка. Чонгук чувствует всё и ничего одновременно. Блаженство. — Ты в порядке? — Тэхён касается чонгукова плеча, и тот открывает глаза. — В полном. Твоя очередь. — Чонгук протягивает купюру Тэхёну. Во взгляде Кима читается неуверенность, когда он всё же берёт её. — Просто вдохни и наслаждайся. — шепчет на ухо Чонгук, когда Тэхён медленно, неуверенно склоняется над шлемом, и по телу проходит табун мурашек. Тэхён совсем не уверен в том, что собирается сделать. Более того, отодвинутой на задний план разумной частичкой себя он понимает, что боится. Несмотря на то, что уже принял окончательное решение — покончить с собой — он всё ещё, почему-то, боится. Страх не покидает даже тогда, когда он всё же вдыхает в себя белый порошок. Внезапное успокоение даёт лишь зарывшаяся в взлохмаченные волосы, медленно поглаживающая затылок рука Чонгука. Тэхён выпускает из рук купюру, запрокидывает голову назад, когда чувствует что-то странное, медленно растекающееся по всему телу, и, открыв глаза, видит нечто необыкновенное. Что-то, наверняка волшебное, думает он, в неверии уставившись на звёздное небо. — Как самочувствие? — слышится спустя пару минут голос Чонгука, и Тэхён поворачивается к нему, слегка улыбаясь. — Потрясающе… Чон ухмыляется. Они сидят в тишине какое-то время. Тэхён смотрит на небо, Чонгук, украдкой, на него. «Красивый», — проносится в голове, как Ким вдруг говорит: — Знаешь, зачем я пришёл в тот… Эм, что это? Бар? Паб? Неважно… Знаешь, зачем? — Э-э… Чтобы накидаться до состояния нестояния? — Ха… Ну, и это тоже. На самом деле, я пришёл, чтобы найти кого-то, кто смог бы… Даже не знаю, как бы правильнее это сказать… Эм, — Кого-то, кто смог бы испортить тебя? — А... Д-да. Пожалуй, да. — Тэхён поджимает колени ближе к груди, устремляя взгляд вперёд. Солнце уже давно зашло за горизонт, небо постепенно окрашивается в чёрный. — Получается, твой выбор пал на меня? — Думаю, — Тэхён переводит взгляд на Чонгука. — Я не найду никого лучше тебя, кто смог бы испортить такого хорошего и правильного меня. — Хочешь, чтобы я испортил тебя? — Да. Испорть меня. По полной программе. Чонгук ухмыляется. Подползает к Тэхёну, смотрит прямо в глаза пару секунд и подаётся вперёд. — Нет, стой! Подожди… — Тэхён вытягивает вперёд ладонь, останавливая Чонгука. Тот непонимающе смотрит. — Что? — Не надо. Я не это имел в виду. — Почему? Ты… гомофоб? — Нет. — Тэхён опускает голову, отрицательно мотя ей из стороны в сторону. — Тогда в чём проблема? Чонгук отстраняется, садясь напротив. Для него не осталось незамеченным, что настроение Тэхёна переменилось буквально за секунды. Почему? Потому что он хотел его поцеловать? Ему стало неприятно? Теперь он захочет уйти? — Я гей. — А-а… Чонгук ожидал всего. Чего угодно. Что у Кима какая-то детская травма, что его семья состоит в какой-то секте, где до свадьбы целоваться нельзя, что у него уже есть любимый человек, кучу других самых разнообразных и нелепых причин, но не… Гей?! Он гей? — Тогда почему нет? Я не в твоём вкусе? Некрасивый? Не нравится мой нос? — Что? — поднимает голову на Чонгука. — Нет. При чём тут вообще твой нос… Дело во мне. — А что с тобой? СПИД? COVID? Какая-то другая болезнь? — Агх… Нет. Ты не понимаешь. — Так объясни. Тэхён смотрит на Чонгука. Тот смотрит в ответ. Прямо в глаза. Ужас. Взгляд пробирает до костей, такое ощущение, что он заглядывает прямо в самую душу. Невыносимо. — Я… Я могу не так воспринять твои действия. Вдруг мне захочется большего, чем просто поцелуй? — Так просто сделай это. — Нет. Ты не знаешь, о чём говоришь. — Я знаю, что ты согласился оказать мне ответную услугу. Помнишь? Так вот, я всегда хотел заняться сексом на пляже. — поднявшись, Чонгук вновь тянется к губам Тэхёна. — Поцелуй же меня… — Нет, я… — Тэхён в панике бегает глазами по сторонам. Что, если их кто-то увидит? — Ну же, дай мне испортить тебя, как ты и хотел. Чонгук сильнее напирает на Кима, валя его на песок. Довольно ухмыльнувшись, он залезает ему на бёдра. Оперевшись руками на песок, по обе стороны от головы Тэхёна, Чонгук склоняется к его лицу, проводя носом по щеке. Тэхён весь дрожит. — Боишься? — шепчет Чонгук прямо в ухо, кусая Кима за мочку. Тэхён упирается руками в грудь Чонгука, пытаясь оттолкнуть того от себя. Да, боится. Чертовски боится. Боится людей, их заведомо не лучшего о нём мнения, боится боли, боится неизведанного, боится пойти на поводу своих желаний и потерять всё то малое, что имеет. Тэхён боится самого себя, своих чувств. Чонгук, видит он, совсем не такой. За те почти уже два часа, что они знакомы, Тэхён понял, что Чонгук, быть может, тоже боится, но он, по крайнеq мере, всё же рискует. Он пробует риск на вкус: нравится — продолжает поглощать, не нравится — выплёвывает. Хотел бы и Тэхён так. Хотел бы он так смело озвучивать свои желания, делать то, что нравится, ни от кого не зависеть. Хотел бы, но боится. — П-подожди, Чонгук. Я не могу. Я тебя даже не знаю… — Боишься обязательств? Не волнуйся, мы же больше не увидимся. Оба в скором времени умрём. — Нет. Не в этом дело. Я просто… Ты прав. Я боюсь. Мне страшно. — Чего же ты боишься? — Себя. Своей слабости. — Агх, боже… — Чонгук трёт пальцами виски. — Ты обломал мне предсмертный пляжный гейский секс. Что ты за человек-то такой, Ким Тэхён? — Прости… — Ладно. — Чонгук смотрит Тэхёну в глаза. — Секса не будет, но будет поцелуй. Чонгук резко подаётся вперёд, накрывая губы Тэхёна своими. Тот даже сообразить не успевает, что произошло, как вдруг чувствует резкую боль, а после металлический привкус крови во рту. Укусил, поганец. Тэхён не пытается помешать или оттолкнуть Чонгука. Он ведь обещал услугу, а Чонгук, слава богу, согласился на лишь поцелуй. Да, всего лишь поцелуй… на который Тэхён отвечает. Собирает всю свою мужественность в кулак и, перешагнув страх, отвечает. — Целуешься, как девственница, — тихо говорит Чонгук в самые губы, когда, наконец, отстраняется, за что получает под дых. — А бьёшь, как мужик… Ох. — Ты укусил меня! — Прости, всегда хотел попробовать. Только не бей больше. — Чонгук складывает руки в умоляющем жесте, с улыбкой смотря на хмурого Тэхёна, закусившего губу. — В таком случае, — поднимается, отряхиваясь от песка. — Я тоже хочу кое-что попробовать. — Что же? — Хочу напоследок сделать подарок своему боссу. Подбросишь? — Будет весело? — Пожалуй. — пожимает плечами Ким. — Тогда почему мы всё ещё здесь? — Чонгук тоже поднимается, подбирая шлем. — У тебя спросить хотел, почему ты такой тормоз? — с ухмылкой говорит Тэхён, чувствуя необычайный прилив счастья. — Ну и засранец же ты, хён. Быстро учишься.

***

01:24 — Хмм, так и чем же именно этот старпёр тебе не угодил? Чонгук окидывает взглядом приличных размеров фотографию в рамке. На ней немного полноватый напыщенный мужчина, на вид которому чуть больше шестидесяти. Вздёрнув бровь, Чон поворачивается к рабочему столу, принадлежащему этому самому мужчине на фото. — Не думаешь, что тебе уже хватит? Тэхён кидает на Чонгука короткий взгляд и вновь заносит руку с бутылкой вверх, выливая в себя остатки. Утерев рукавом губы, он замахивается, и уже через секунду бутылка с грохотом разбивается о противоположную стену. Вслед за этим в воздух взлетают бумаги с рабочего стола, беспорядочно падая по всему кабинету. Чонгук делает ещё глоток из бутылки в своей руке, которую добродушно позаимствовал в мини-баре под тем самым рабочим столом, на который Тэхён сейчас выливает непонравившийся ему виски из этого же мини-бара. Чон не стал вдаваться в подробности, откуда Ким знал пароль от него, он просто для себя решил, что одной бутылки явно не дешёвого коньяка ему будет достаточно, если они не хотят отправиться на тот свет раньше времени. Ведь задерживаться здесь они не станут. А вот Ким, напротив же, залил в себя уже целых две бутылки дорогого алкоголя. — Заворовавшаяся, жадная свинья! — Тэхён обходит стол, становясь напротив портрета бывшего начальника. — Как ты посмел, а? Кто ты такой, чтобы осуждать мои предпочтения и называть их омерзительными?! Я единственный, кто по-настоящему работал всё это время в этой гнилой конторке! Взобравшись на диван, над которым висит портрет, Тэхён снимает колпачок с чёрного маркера и начинает творить. Чонгук смотрит на старшего с лёгкой улыбкой, делая ещё глоток. Тэхён опустошил бар своего начальника, а также разнёс его кабинет за считанные минуты. Сейчас он, в прямом смысле, наносит последние штрихи, разрисовывая портрет. — Отлично, готово! Теперь можем идти. — Художник из тебя, конечно, так себе, — говорит Чонгук, подходя к Киму со спины. — Но думаю, ему понравится. Пошли. Парни выходят из кабинета, направляясь к лифту. Тэхён чувствует себя как никогда легко. Кровь кипит, адреналин зашкаливает, невероятный прилив сил окутал с ног до головы, просясь вырваться наружу. Тэхён не знает, что с ним происходит, но ему это нравится. Никогда раньше он не чувствовал себя так. Поэтому, как только дверцы лифта закрываются, он тут же поворачивается к опешившему Чонгуку и резко целует его. Остервенело, нетерпеливо, совершенно неумело, тем не менее страстно, с дикой жаждой. Тэхён оттягивает нижнюю губу младшего, языком проходясь по ряду зубов, чувствуя, как на затылок ложится рука, зарываясь в растрёпанные пряди. Прикрыв глаза, он отдаётся моменту, всецело вверяя себя в так крепко и в то же время нежно держащие его руки. Чонгук напирает, заставляя попятиться назад и упереться в стенку лифта. Жарко, влажно, неудержимо, волнующе до дрожи в коленях. Земля, кажется, уходит из-под ног. Тэхён сейчас где-то не здесь, от тех чувств, что Чонгук, этот странный парень, заставляет его испытывать. Однако блаженство не длится вечно. Поцелуй прерывает оповещение о том, что лифт прибыл, и дверцы разъезжаются в стороны. Чонгук отстраняется от тяжело дышащего, но довольно улыбающегося Тэхёна и ухмыляется. — Ким Тэхён?! — прерывает их идиллию раздражённый голос. Парни одновременно поворачивают головы. Брови обоих взлетают вверх, Чонгука — удивлённо, Тэхёна — шокировано. Перед ними, с явным отвращением на сморщенном лице, стоит тот самый мужчина с портрета, чей кабинет они минутами ранее разнесли в клочья. Чонгук отходит от Тэхёна, косясь на него. Тот же медлит пару секунд, а после неожиданно берёт за Чона за руку. — Какого чёрта, Ким?! Что ты здесь делаешь? — вновь восклицает мужчина. — Господин Ли, добрый вечер. Я заскочил буквально на пару секунд, чтобы сообщить, что увольняюсь. Ах, да. Это, кстати, мой парень. — Ким кивает на глупо моргающего и ничего не понимающего Чонгука и улыбается. — Ну, мы пойдём. Всего хорошего, господин Ли. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся. Тэхён крепче сжимает руку Чонгука и делает шаг вперёд, обходя бывшего начальника, и направляясь к выходу. Ли ошарашенно смотрит перед собой. Обернувшись, он провожает удаляющуюся спину Кима взглядом, не веря в реальность этой выходки, дерзости. Ещё сегодня днём он отчитывал того за неподобающее и просто отвратительное поведение на вчерашнем корпоративе, за что, к тому же, грозился уволить. Но внезапно голову посетила мысль, что подобную информацию можно использовать во благо для себя любимого. Но он никак не ожидал, что Ким выкинет подобное. Что могло произойти с этим зашуганным пареньком за несколько часов? Ответ на этот вопрос Ли находит пару минут спустя, когда видит погром в своём кабинете, полностью опустошённый мини-бар, лишь осколки от любимого, очень дорогого виски и заявление на увольнение на своём рабочем столе от сотрудника Ким Тэхёна. А на стене напротив красуется надпись: Échec et mat, Monsieur!

***

— Хей~эй, подожди, — кричит негромко Чонгук, когда они наконец доходят до парковки. Тэхён останавливается, оборачиваясь на пытающегося отдышаться от быстрой ходьбы Чонгука. — Что это было? — А? Ты о чём? — О том, что только что произошло. Там, в лифте. — А… Это. Ну, — Тэхён заправляет за ухо непослушную прядку волос. — Захотелось выбесить этого мудака, вот и назвал тебя своим парнем. Не бери в голову. — Нет, нет. Я не про это. Точнее, и про это, но… И как бы… Короче, ты меня чуть не сожрал. — Ким мешкается от такой формулировки произошедшего и не знает, как всё это объяснить. Он, честно, сейчас, когда адреналин уже немного отпустил, а холодный ночной воздух немного отрезвил, сам не понимает, что на него нашло. Просто вдруг резко захотелось поцеловать. Чонгука. — Я как бы не против, чего не сказал бы о тебе, час назад. Чего это ты вдруг передумал? — Сказал же, не бери в голову. Тэхён поглубже вдыхает полной грудью, прикрывая глаза, и чувствует лёгкое головокружение. Ещё бы, столько выпить… Удивительно, что он всё ещё стоит на ногах, ведь прошлым вечером именно то, что он решил всё же попробовать, впервые в жизни, алкоголь, и привело к решению покончить жизнь самоубийством.

***

Flashback 27 hours ago — Что ж, и на этой прекрасной ноте я предлагаю поднять ваши бокалы, дамы и господа! Отдельное спасибо моему заместителю, господину Чхвэ, за то, что взял на себя организацию сегодняшнего корпоратива. Приятного всем вечера! Директор заканчивает вступительную речь, и под всеобщий гам бокалы сталкиваются друг с другом. Тэхён неуверенно подносит свой к губам и делает маленький глоток. Красное полусладкое обжигает горло, и парень морщится. До этого вечера ничего крепче кофе он не пил. На вкус неприятно, горько и немного кисло, но спустя пару секунд на языке появляется приятное послевкусие, по телу расплывается тепло, а на душе становится спокойно. Тэхён делает ещё один, чуть больше, чем предыдущий, глоток. Спустя полчаса Тэхён был уже навеселе. Ещё через час он слушал несмешной анекдот старшего коллеги, совершенно не понимая смысла, но тем не менее смеясь вместе со всеми, за компанию. И тут, делая очередной глоток и зачем-то глядя по сторонам, Тэхён замечает знакомое лицо. Сердце пропускает удар, по телу пробегается волна мурашек. Последний раз Тэхён видел этого человека семь лет назад, на выпускном из старшей школы. Когда Тэхён видел этого человека последний раз, он совершил, как он думает, самую большую ошибку в своей жизни. До Тэхёна доходит, что он слишком погрузился в воспоминания и уже откровенно пялится, когда ловит на себе удивлённый взгляд этого самого человека. Стушевавшись, Ким отводит взгляд в сторону и поднимается, направляясь к столу, чтобы долить себе вина. А вообще, не мешало бы уже притормозить с выпивкой, или хотя бы закусывать побольше — единственная здравая мысль Тэхёна за весь вечер. — А ты совсем не изменился. — слышит Тэхён голос справа от себя, краем глаза замечая его обладателя. — Сколько лет прошло? Семь? Восемь? Не думал, что снова увижу тебя. — Да, я тоже. — Тэхён ставит бокал на столик и тянется за бутылкой, попутно закидывая в себя ягодку винограда. — Неужели ты не рад меня видеть? — Мне не то чтобы прям интересно, но что ты делаешь здесь? Это закрытая вечеринка. — Ого, вот как? И давно ты стал ходить на вечеринки? Не припоминаю, чтобы видел тебя хоть на одной в старшей школе. — Я бы с радостью остался дома этим вечером, но подобные корпоративы, считай, часть работы. Не имею права отказать старшим. — Тэхён доливает в свой стакан, но выпивать не спешит. Голова и так уже кружится. — И поэтому ты, несмотря на то, что ни разу до этого не пил спиртное, выпил вместе с этими… гхм, коллегами? — Ким кидает на парня вопросительный взгляд. — Что? Это было понятно по тому, как сморщилась твоя рожа от ничтожно маленького глотка совсем по-детски крепкого вина. — В любом случае, тебе-то что? — Тэхён всё же подносит бокал к губам и делает глоток, как бы говоря: смотри, вот он я, сам пью, и никто меня не заставляет. Губы напротив изгибаются в усмешке, бровь взлетает вверх. Парень также делает глоток. Но совсем маленький, в отличие от Тэхёна. — Знаешь, когда ты на выпускном внезапно признался мне, я подумал: твою мать, чувак, ты спятил? — Парень ставит бокал на столик, подходя ближе к Тэхёну. — Да, я помню, как ты тут же отшил меня фразой «сорян, геи-ботаники меня не интересуют, так что свали». — Тэхён опирается свободной рукой на край стола, потому что сознание понемногу начинает плыть. Хочется упасть на свою мягкую кроватку и провалиться в беспробудный сон. — Ну, я был юн и глуп, прости уж за это. — Мне всё равно. — сказал, как отрезал. — Я тоже был юн и глуп, поэтому подумал, что ты мне действительно нравишься. — А это было не так? — только сейчас Тэхён замечает, что они стоят слишком близко друг к другу. — Пожалуй, мне просто захотелось сделать что-то безумное в последний школьный день. — Значит, говоришь, что я тебе не нравился? И сейчас не нравлюсь? Или ты уже не по парням? — Слушай, — Тэхён отставляет бокал на столик. — Что тебе нужно? — А ты действительно умный. В общем, как ты смотришь на небольшую интрижку со мной? Служебный роман, если хочешь. — Прости? — Я предлагаю тебе трахаться со мной. А так как с завтрашнего дня я тоже работаю здесь, нам будет довольно просто договариваться о встречах. — Ты… — А-а-а, Хеджин, — разговор прерывает внезапно подошедший к столику мужчина. Он похлопывает парня по плечу. — Как твои дела? Как жена? Давно не видел вас двоих. Но теперь-то встречаться будем чаще, ах-хах. Ну, извините, если прервал. Я пошёл. Мужчина наливает свой пустой бокал до краёв и уходит, оставляя неприятный осадок от сказанных ранее слов. Тэхён ошеломлённо смотрит перед собой, но виду не показывает. Хорошо, что ранее он поставил бокал на столик, иначе тот сейчас, скорее всего, вылетел бы из рук. В груди неприятно колет, в районе сердца. Его снова ни во что не ставят. Снова хотели использовать в личных интересах. — Ты… Совсем не изменился, Сон Хеджин. Самовлюблённым мудаком был, им и остался. Как ты вообще мог мне нравиться… — Ты неправильно всё понял. — Не нужно, — Тэхён опускает голову, прикрывая глаза. — Только не пытайся как-то оправдать свою ложь. Выглядит это жалко. — Как и ты тогда, — Тэхён вскидывает голову, смотря на парня. — Да. Ты прав. Я жалок, но я хотя бы не пытаюсь изменить жене с парнем. — Ах, точно. Ты же у нас консервативный святоша. — Я не такой. Родители — да, но не я. — Ну нет. Не верю. Ты сын своих родителей, а значит такой же, как и они. Но ты можешь доказать обратное, — Тэхён вопросительно вздёргивает бровь. — Поцелуй меня. — Скажи честно, ты под наркотой? — Не бойся, никто не заметит. Все слишком увлечены обсуждением последних сплетен. Давай же, разве ты не хотел этого ещё тогда, на выпускном? Разве не думал о том, что, как в дешёвой дораме, твои чувства окажутся взаимны, и я тут же обниму и поцелую тебя? Тэхён не верит во всё то, что говорит Хеджин. Более того, пусть и абсолютно не трезвый, но он понимает, что его хотят использовать, что чувства совершенно точно не взаимны, что, конечно же, не будет как в дешёвой дораме. Он понимает. И всё же… Тэхёну так хочется хоть раз, всего лишь раз почувствовать себя желанным. Не просто марионеткой в чьих-то руках, не бесчувственной куклой, до которой никому нет дела… Ему просто хочется ощутить хоть что-то, что придало бы красок его серому, каждый день однотипному миру. Тэхён пьян, и он готов, вполне осознанно (нет), совершить большую ошибку. Заторможенно моргнув, он тянется вперёд, почти касается губ перед собой, как слышит где-то со стороны: — Твою ж мать… В помещении вдруг резко становится слишком тихо. Все глаза направлены на двух лишь человек, замерших на месте. Вперёд выходит директор, с гримасой, так и кричащей: убью, если не скроешься через секунду. — Какого чёрта ты творишь, Ким? Ты… Ты один из этих?! — Господин Ли, я… Вы не так поняли, это… — Что тут понимать! Все всё видели! — «Я даже всё снял!» — кричат где-то в конце толпы. — Ужас, отвратительно! И такой, как ты, работает в нашей компании… Какой позор. — Нет, я… — Не хочу ничего слышать. Убирайся. Завтра утром зайдёшь ко мне в кабинет, а сейчас, чтобы через минуту и духу твоего здесь не было! — мужчина указывает рукой на дверь, разворачиваясь и потирая пальцами виски. — Боже мой, Хеджин-щи, вы в порядке? — сотрудницы женского пола тут же окружили парня, своим присутствием отталкивая Тэхёна. — Это должно быть такой стресс для Вас. Вас хотел поцеловать гей, ужас! — Ах, не волнуйтесь, дамы. Уверяю вас, я в порядке. Ведь он, всё же, не успел этого сделать. К тому же, у меня крепкое психическое здоровье. — Правда? Ох, замечательно! Может, Вы выпьете с нами? Тэхён даже не оглядывается на тут же продолжившееся веселье, понуро шагая к выходу. В голове крутится лишь одна мысль — он это специально. Наверняка всё продумал. Но зачем? Месть? Да, вполне возможно, хотел отомстить за тот раз. Ведь на выпускном его девушка увидела, как Тэхён признавался ему. Скорее всего, Ким обломал Хеджину праздничный секс. Но это было в прошлом, незначительно, очень глупая причина для мести. Однако репутация Тэхёна запятнана. Этого не изменить. И без того неидеальная жизнь пошла под откос. От осознания, что тобой хотели воспользоваться, что тебя прилюдно унизили — хотелось плакать. От криков родителей этим же вечером, получивших от какого-то анонима видео, на котором их сын тянулся к мужчине за поцелуем, от их, ножом по сердцу, слов «ты нам больше не сын» — хотелось кричать до потери пульса от разрывающей душу боли. От криков и оскорблений начальника, следующим утром, от презрительных взглядов коллег и буквально витающего в воздухе отвращения — хотелось перестать что-либо чувствовать. От всего этого, разом свалившегося на хрупкие одинокие плечи — захотелось покончить с собой. End of flashback

***

— Эй, ты в порядке? — на плечо ложится рука, и Тэхён возвращается в реальность. — А… Да. Задумался. — Точно? Выглядишь неважно. — Пожалуй… не нужно было столько пить. Но я в норме. — Тэхён улыбается, подавляя внезапно окутавшую его печаль. — Тогда, куда теперь рванём? — Не знаю. Просто… отвези меня куда-нибудь. Подальше отсюда. О чём же таком он задумался, что настроение исчезло буквально за секунды? — думает Чонгук, смотря на поникшего Тэхёна. Атмосфера вдруг стала какой-то печальной и тяжёлой. Чонгук не знает, что с Кимом случилось в прошлом, что заставляет его так грустить и какая именно фатальная ошибка заставила его принять такое глупое решение, как суицид. Но если Тэхён действительно этого хочет, Чонгук не станет его останавливать или отговаривать, потому что в одном лишь взгляде его читается вселенская боль и обида. Однако, Чонгук попытается наполнить последние часы жизни Кима чем-то значимым, приятными мгновениями, которые, надеется он, согреют душу парня. Должно же быть в жизни каждого из нас хоть что-то хорошее.

***

2:46 — Всё ещё не хочешь рассказать мне, что с тобой случилось? — Чонгук поворачивает голову к Тэхёну. Тот всё так же смотрит на небо. — Нет. — Тц. Ну и упрямый же ты. Чонгук отвёз Тэхёна на гору Инвансан. Он сам любит ездить сюда, когда хочется побыть одному. Отсюда открывается потрясающий вид на Сеул, не спящий даже ночью, от чего пейзаж выглядит ещё восхитительнее. Они уселись прямо на землю, каждый погрузившись в свои раздумия. Тишина поглотила пространство, придавая атмосфере вокруг некую таинственность. Чонгук думал о том, что же могло случиться с Тэхёном и как бы поднять ему настроение. Голову посетила мысль, что, возможно, Киму понравилось крушить кабинет начальника, так почему бы им не пойти и не разнести что-нибудь ещё? — Знаешь, очень глупо с твоей стороны умирать вот так. В таком раннем возрасте. Что бы там у тебя не произошло, просто посмотри на это со стороны, извлеки из этого урок, а после забудь, оставь в прошлом и продолжай наслаждаться жизнью. Умереть всегда успеешь. — Наслаждаться, говоришь? — послышалась усмешка. — Как я могу наслаждаться жизнью, если все и каждый осуждают меня за мои предпочтения? Если даже родные родители, узнав, что их сын гей, отреклись от меня… Что делать? Думаешь я могу продолжать наслаждаться своим существованием, прекрасно понимая, что все меня ненавидят? — Не все. — Чонгук посмотрел на Тэхёна. — Я тебя не ненавижу. Напротив, ты мне нравишься. — Перестань. Не нужно пытаться утешить меня, говоря подобное. Не нужно меня жалеть. — Я не пытаюсь тебя утешить или пожалеть. Я просто пытаюсь сказать, что понимаю твои чувства. Не смейся, я серьёзно. Несмотря на то, что сейчас уже двадцать первый век, общество всё ещё не научилось принимать тех, кто отличается от них. Это грустно, с какой стороны не посмотри. Все кричат об индивидуальности каждого, о том, что все мы отличаемся друг от друга, и в то же время, нас считают ненормальными, если мы занимаемся тем, что нам действительно нравится, если мы не соответствуем чьим-то ожиданиям и кем-то установленным стандартам. Общество дошло до того, что нам запрещается свободно любить. Любить тех, кого мы хотим любить. — И что дальше? — Тэхён поворачивается к Чонгуку. — Ты понимаешь меня, но а дальше-то что? Нас лишь двое в этом сумасшедшем мире. Остальные же так не считают. — Ты мыслишь неправильно. — Чонгук улыбается, переводя взгляд на ночной Сеул. — Нас целых двое. Мы были одни, но нашли друг друга. Это ли не чудо? Найти того, кто тебя понимает? По-моему, большего и не нужно, чтобы быть счастливым. Достаточно просто знать, что в этом огромном мире есть человек, понимающий тебя. Значит, ты не одинок. Что в голове этого сумасбродного пацана? — думает Тэхён, смотря на профиль Чонгука. Слова его такие простые, но в то же время несут в себе огромный смысл, заставляющий сердце сжиматься. Возможно, это именно то, что Тэхён хотел услышать — что он не один. Чудо, да? — Ладно, не хочешь говорить, что у тебя произошло, я настаивать не буду. Может, тогда скажешь, как ты собрался с собой покончить? — у Тэхёна дыхание спёрло. — Ты ведь всё обдумал, верно? — Я… плавать не умею… — Да ладно… Серьёзно? С моста сигануть хочешь? — Тэхён кивает, переводя взгляд на мерцающий разноцветными огнями город. — С какого? — Ты же не попытаешься остановить меня? — Тэхён хмурит брови, косясь на Чонгука. Тот отрицательно качает головой. — Нет. Я ведь и сам скоро откинусь. Ещё день-два и пока-пока. Между парнями снова повисает тишина. У Тэхёна в груди сдавило от слов Чонгука. Он пусть и молчит, ничего не говорит, намёков не подаёт, но немой крик о том, что хочет жить — просто оглушает. Тэхён видит это в тёмно-карих глазах, отражающих в себе бескрайнее ночное небо. Чонгуку хочется открыться, хотя бы потому, что он не осуждает, да и не станет, он дал это понять. Но почему-то Тэхён всё же мнётся несколько секунд, прежде чем соврать. — Фонтан радуги, — Чонгук поворачивается к нему. — С него прыгнуть хочу. Довольно символично, не находишь? Вся моя жизнь была серой однотипной рутиной, а умру я… красиво. Чонгук зависает немного на профиле Тэхёна, снова и снова прокручивая в голове его слова. Тэхён, кажется ему, врёт. Он не хочет умирать. Он просто устал, потерялся в себе. Точнее, он себя ещё не нашёл. Всё это время Тэхён жил в образе, который желали видеть его родители, но вряд ли это и есть настоящий он. Он боится быть собой. И боится до сих пор. Будь у Тэхёна кто-то, кто смог бы поддержать его, кто-то, кто не оставил бы в трудные времена, — быть может тогда… Чонгук хотел бы быть этим кем-то. Ему нравится с Тэхёном. Они знакомы всего ничего, а на деле, кажется, целую вечность. Время будто бы замедляет свой ход и во всём мире остаются лишь они одни — так чувствует себя Чонгук рядом с Тэхёном. Будь судьба чуть благосклоннее, он бы ни за что не позволил Киму покончить с собой. Чонгук бы не бросил его, остался рядом, помог бы разобраться в себе, найти себя. Но реальность такова, что в скором времени и он покинет этот мир, хотя так не хочется. Он ещё столько не успел сделать. Чонгук не успел досмотреть «Игру престолов», не дождался выхода нового альбома любимой рок-группы и так не побывал ни на одном их концерте, он почти накопил на новую татуировку, не успел разрисовать здание университета, где учился раньше, не выиграл ещё ни одного заезда на байках, в конце концов, он ещё ни разу не влюблялся… — Сейчас уже… — Чонгук смотрит на наручные часы. — Три утра. Во сколько ты собираешься сделать это? — На рассвете, а что? — Просто хотел узнать, успею ли я ещё выпить, прежде чем завалюсь спать. И за тебя стаканчик пропущу, не волнуйся. — Рассвет в пять тридцать семь. Я специально посмотрел. — У нас есть ещё минимум два часа. Можем сделать что-нибудь ещё. Я отвезу тебя потом. — Нет, не нужно. Сам доберусь. — Ладно. — Давай просто… помолчим.

***

3:55 Завалившись на кровать, Чонгук устало вздыхает. Он всё же довёз Тэхёна до города, и там они распрощались. Ким пошёл к мосту, а Чонгук домой. Глаза закрываются, требуя сна и отдыха для организма. Но что-то мешает. Чонгук ёрзает, пытаясь принять более удобную позу, однако, после многочисленных неудавшихся попыток сделать это, пошарив по постели рукой, он находит причину неудобства — свой телефон. — Вот ты где. А я думал, в баре оставил. Сел что-ли? С трудом поднявшись с удобной и такой нужной сейчас уставшему телу кровати, Чонгук плетётся ставить под ноль разряженный телефон на зарядку. Тот подаёт признаки жизни через пару минут, ослепляя глаза Чона загоревшимся дисплеем. Включать свет было так же впадлу, как и закрывать дверь, поэтому он просто прикрыл её. Едва телефон загружается, на него тут же начинают сыпаться уведомления о куче пропущенных. Чонгук листает журнал звонков, и брови его взлетают вверх. Клиника Миз Меди 18:24 Клиника Миз Меди 19:33 Клиника Миз Меди 20:13 Клиника Миз Меди...... — Что за… — Чонгук проводит по дисплею, нажимая на номер клиники. Гудки длятся недолго. — Здравствуйте! Клиника Миз Меди. Что вас интересует? — Здравствуйте. Меня зовут Чон Чонгук. Я проходил у вас обследование пару недель назад. Я только вернулся домой и заметил кучу пропущенных от клиники. Что-то случилось? — Секундочку, я проверю. … Чон Чонгук, правильно? — Да. — Ах, вот. Нашла. Да, Вам звонили, чтобы кое что передать. Мы хотели бы извиниться за допущенную нами ошибку. Дело в том, что результаты Вашего обследования перепутали с результатами другого пациента. Наша клиника приносит свои глубочайшие извинения. С Вами всё в порядке. Однако причиной тошноты послужило отравление, так что Вам стоит на время воздержаться от острой и жирной пищи. И впредь будьте осторожны с этим. Что же касается головных болей, причиной этому стало переутомление. — П-переутомление.? — Да. Мы настоятельно рекомендуем Вам небольшой отдых, потому что Ваш организм немного перегружен. — А… Да, спасибо. — Всего хорошего! — До свидания… — Из динамика послышались гудки. Чонгук всё так же стоял с телефоном у уха. Перепутали результаты. Чонгук отшатывается назад. Он не умирает. С ним всё хорошо. В ушах вдруг зашумело, несмотря на то, что вокруг абсолютная тишина. Сердце с силой бьётся о грудную клетку, дыхание спёрло. По щеке катится слеза. — Я… Дрожащие губы трогает улыбка. Чонгук смотрит на экран телефона, видя в отражение своё лицо. Глаза цепляются за цифры: 4:10 — Тэхён… Послышался треск разбитого сердца.