Reflection Of A Silver Moon

“Он идиот." твердо заявил Римус. "Да, очень остроумное наблюдение", - согласился Джеймс, - "Но этот идиот - мой лучший друг, наш лучший друг, твой лучший друг; кстати, ты тоже мой лучший друг, я не хочу - нет, я не хочу терять никого из вас". Он пытался заставить Римуса и Сириуса снова заговорить. Это был Хэллоуин, обычно непомерное время для четырех друзей, наполненное розыгрышами и затеями. К сожалению, впервые за всю их мародерскую карьеру наступило спокойствие. Это было жутко. Это было неправильно. По мнению Джеймса, это было просто неестественно. Через две недели после начала учебного года Сириус все испортил, и на этом они закончили. Разрозненная группа, с Джеймсом посередине, выбирающим между братом-близнецом, которым Сириус вполне может быть, и братом, Римус больше похож на старшего брата, в то время как Хвост нервно смотрит между ними, как будто мир рухнет, если они только взглянут друг на друга. "Пожалуйста, Лунатик", - попытался он снова, - "Ради меня". С таким же успехом можно попробовать вызвать чувство вины, в прошлом это всегда срабатывало. Ремус вздохнул, проклиная драматизм Джеймса: "Ладно, ты, мелодраматичный придурок", - смерил он его взглядом, - "Как бы ни было низко разыгрывать карту вины, - он глубоко вздохнул, - он может сидеть с нами - без тебя - во время еды. Я отказываюсь сидеть рядом с ним или напротив него - и даже не думайте о том, чтобы заставить нас разговаривать. От одного его вида мне хочется швырять в него что-то тяжелее до посинения лица". Взглянув на Джеймса, он подхватил свои книги и вышел из общей комнаты. Джеймс вздохнул от разочарования. Справа от него раздался писклявый звук. "Что, Питер?" - огрызнулся он. Подняв голову, он посмотрел на Хвоста, поморщился, увидев обиженное и подавленное выражение его лица, и добавил: "Извини, просто это все из-за Луни и Бродяги. Чертов Сириус!" Он хлопнул кулаками по столу: "Зачем ему понадобилось быть таким идиотом, честное слово?! Нюниус! Почему, о, почему?" Его голос поднялся до плаксивой октавы, заставив головы повернуться в общем зале. "Прости, Джеймс." сказал Хвост. "Я просто хотел сказать, что думаю, что последую за Римусом. Он - мой лучший шанс сдать завтра тест МакГонагалл. Я не могу провалить еще один, иначе у меня будут отработки до Рождества". Он посмотрел на Джеймса, как будто боялся его реакции. Так оно и было. И должен был. В последнее время Джеймс был ходячей бомбой замедленного действия. Причина всех конфликтов заключалась в том, что он спускался по лестнице и направлялся к ним. Питер успел быстро прокричать приветствие и, спотыкаясь, вышел из общей комнаты, чтобы найти Римуса. "Джеймс." Сириус поприветствовал его. "Сириус." ответил Джеймс, так же категорично. Сириус открыл книгу, которую Ремус подарил ему на Рождество, "Для идиотов: Самые опасные квиддичные трюки и финты”, не обращая внимания на дыры, которые проделывал в его голове взгляд Джеймса. Так было до тех пор, пока его лучший друг не дал ему подзатыльник. "Ой!" Сириус подскочил, уронив книгу на стол и схватившись за голову. "Что за черт?!" - воскликнул он, глядя на Джеймса. Джеймс спокойно ответил: "Я мог бы задать тот же вопрос тебе". Он жестом указал рядом с собой: "Сядь на место, идиот. Нам надо поговорить". Сириус неохотно сел напротив Джеймса на случай, если тот снова попытается его ударить. "Ладно, поговорим". Джеймс рассказал ему о новых договоренностях. "Значит, он позволит мне сидеть с тобой за едой?" спросил он, сомневаясь, что Римус простит его так быстро. "Нет, дурак, он не позволит тебе ничего делать. Он просто не будет проклинать тебя, если ты будешь рядом с ним. Однако, и это должно было быть четко объяснено тебе, ты не должен с ним разговаривать". Джеймс поморщился от явной обиды в глазах Сириуса, но ожесточился от мысли, что он заслужил все это. "Отлично", - удрученно сказал он, - "Значит, мне, по сути, придется все время молчать". Джеймс чуть было не подошел к Сириусу и не шлепнул его еще раз: "Нет, Бродяга. Ты можешь говорить со мной и Питером. Только не с Лунатиком. А теперь перестань быть неблагодарным придурком и оцени его доброту. Луни уже проклинал меня раньше. Невесело. И он даже не был так зол на меня. Представь, что он может придумать специально для тебя". Улыбаясь, когда Сириус заметно вздрогнул, он продолжил. "А теперь подумай о том, чтобы не испытывать это во время каждого приема пищи. Ты не можешь продолжать есть на кухнях". Сириус удрученно вздохнул. Джеймс был прав. Он должен был сделать этот жест и оценить любую милость, оказанную ему Римусом. Он снова вздохнул. Кроме того, на кухне было скучно, даже если эльфы спешили на все его нужды. Это было совсем не то же самое, что спуститься с Джеймсом, чтобы быстро перекусить, или с Лунатиком, чтобы полакомиться шоколадом. Черт, он даже скучал по Питеру, который его раздражал. "Ладно", - уступил он. "В следующий раз ты скажешь мне, где я должен сидеть". Джеймс только пристально посмотрел на него. "Что?! Ты шутишь..." Но видя, как гнев Джеймса поднимается по щекам, он решил оставить его при себе. "Прекрасно. Дай угадаю, где угодно, только не напротив или рядом с ним". Джеймс отрывисто кивнул. "Отлично. Просто, черт возьми, замечательно!!!" Он провел рукой по своим волосам. Джеймс, раздосадованный отношением Сириуса, продолжил: "Знаешь, это полностью твоя вина". "Спасибо за то, что ты констатируешь разрушительно очевидное". Не обращая внимания на своего друга, Джеймс безжалостно продолжил: "Если бы ты хоть на десять секунд задумался о своем идиотизме, этого бы не случилось. Вы бы не сидели на определенных местах. Римус по-прежнему был бы твоим лучшим другом. Не было бы никакого напряжения. Он бы не хотел тебя ненавидеть. Мы бы устраивали розыгрыши на Хэллоуин. Нам с Хвостом не пришлось бы выбирать между нашими лучшими друзьями, и я, и послушай, потому что это чертовски важно, я бы не сходил с ума!!!". Ему удалось встать прямо и грозно взглянуть на Сириуса, при этом его голос становился все громче до истерики из-за того, что он забыл дышать во время своей тирады. Он сел на место, заметив взгляды со всех концов общей комнаты, особенно со стороны одной рыжей головы. Он восстановил дыхание и закончил гораздо более низким голосом. "Исправь это. Измени это. Черт возьми, приятель. Просто... исправь это". Затем он встал и вышел из общей комнаты, чтобы прогуляться до комендантского часа, не то чтобы его волновали правила, но ему нужно было выпустить пар. Сириус, который не проронил ни слова во время лекции Джеймса, знал, что его лучший друг был прав. Он понял это в тот момент, когда увидел, как золотые глаза Римуса вспыхнули от боли при виде его. Он понял это, когда Джеймс не мог даже смотреть на него. Он понял это, когда обычно искрящиеся глаза Дамблдора уставились на него холодным и ледяным взглядом. Он знал, когда обсидиановые глаза Снейпа смотрели на него с безудержной ненавистью. Он знал это, когда даже Питер не разговаривал с ним. Он знал это, когда ел, когда спал, когда дышал, ради Мерлина. Пересказ этого ничего больше не дал ему. Ему и так было очень больно. Он поднял голову, услышав, что кто-то сел напротив него. Подняв голову, чтобы посмотреть, не Джеймс ли это вернулся, чтобы поиздеваться над ним, он был поражен, когда на него устремился изумрудный взгляд. "Эванс?" спросил он немного удивленно. "Блэк". холодно ответила она. "Ты поступил плохо", - продолжала она. Сириус застонал. "Если ты тоже пришла поиздеваться надо мной, пожалуйста, знай, что я могу быть очень избирательным на слух, и так как я знаю, что во всем виноват я, твои слова прозвучат глухо, моя дорогая". Лили насмехается. "Даже находясь в окопах, ты все равно остроумничаешь". Она глубоко вздохнула и наклонилась через стол. "Это тревожно, и не только для вас. Школа не работает уже больше месяца. Видимо, Хогвартс не может нормально функционировать без Мародеров и их идиотизма. Мерлин знает, что будет после того, как вы закончите школу. Пивз молчит, черт возьми! МакГонагалл раздает тесты, как будто у нас завтра Ж.А.Б.А., а глаза Дамблдора, обычно ослепительные, стали мертвыми и тусклыми". Она глубоко вздохнула и продолжила: "Первые курсы, которые обычно боятся, что их разыграют, ходят с высоко поднятыми головами и разевают рты на старшекурсников. Вторые курсы чувствуют себя неустойчиво. Третьекурсники сходят с ума. Четвертый курс ведет себя как второй. Пятые курсы внезапно назначают себя мастерами розыгрышей. Даже не позволяйте мне начать о нашем годе. Седьмой год просто слоняется без дела, наблюдая, как школа разваливается. Вы, ребята, по какой-то причине являетесь балансом. Верите вы в это или нет, но я точно не верю. Думаю, это как-то связано с легкомыслием, учитывая всю эту шумиху вокруг Темного Лорда или как его там". Еще один глубокий вдох. "Теперь я не знаю, что ты сделал. Римус мне не скажет. Но что бы это ни было, это должно быть плохо для Римуса, чтобы он был так зол. Если не убивать кого-то, я думаю, он может простить тебе все, что угодно. Так что ты пугаешь меня, если ты сделал что-то равносильное убийству". Она положила одну из своих рук поверх его: “Главное, будь искренним, не лги ему. Он всегда, кажется, знает, так или иначе. Положитесь на вашу дружбу, чтобы пройти через это. Я всегда считала, что ваша дружба просто удивительна, если не сказать немного развращающая. Впечатлите меня". Она похлопала его по руке и встала, чтобы присоединиться к своим друзьям в другом конце обычно шумной общей комнаты, которая сейчас была тревожно тихой.