Вспыльчивый

Кажется, Сирезин был сегодня опять не в духе. Юный Авентиэл нерешительно замешкался на веранде, не желая входить в комнаты и попадаться на глаза своему наставнику. Торговля интересовала Авентиэла как отличная возможность сделать карьеру для людей низкого уровня магических способностей, которым не светит сколько-нибудь прославиться на военном поприще, и дальний родственник, после ухода из городской стражи занявшийся ввозом товаров из других миров, мог бы быть для него в этом смысле очень полезен. После достижения совершеннолетия Авентиэл, с одобрения родителей, переехал в Столицу к Сирезину, которого смог упросить официально принять его в ученики и помощники.       И всё бы ничего, да только Сирезин отличался несдержанным нравом, не особо заметным, когда дела шли хорошо, но очень сильно портившим жизнь окружающих в случае каких-то проблем. Если отменялись важные сделки или переговоры проходили не так, как того ожидал вспыльчивый Сирезин, то свой гнев он срывал на слугах, подчинённых, домашних питомцах, мебели – доставалось иногда и помощнику, который бывал несправедливо обвинён в том, что вовремя не напомнил о каких-то важных деталях, не учёл изменения политического курса или особенностей культуры тех иномирцев, с которыми они планировали торговать. Авентиэл добросовестно старался исполнять свои обязанности, не отлынивать, вникать во все тонкости торговли и ввоза товаров из других миров, но культура чужаков и политика были слишком сложны для молодого человека: он не мог иногда не совершать ошибок – да их совершал в том числе и Сирезин, предпочитающий действовать по наитию и порыву, и оттого не умеющий в короткие сроки научить помощника делать то, что не очень хорошо умел сам. В общем и целом, дела шли неплохо, и Сирезину не грозило разорение, его капитал медленно, но уверенно рос, обещая через десяток лет вывести его из средних торговцев в ряды более успешных коллег. Но, несмотря на это, малейшая неудача кончалась разбитым вдребезги столиком, уволившимся кухонным работником, получившим блюдо собственного приготовления небрежно опрокинутым себе на одежду, фингалом на скуле помощника или новой маленькой могилкой на заднем дворе: Авентиэл сам хоронил всех домашних питомцев, попавших под горячую руку бывшего стражника. О последнем, Сарри, подобранным Авентиэлом ещё щенком, юноша особенно сожалел, но поделать ничего не мог: без денег и связей Сирезина он бы не смог построить собственной торговли, а становиться простым ремесленником Авенту глубоко претило. Обучение ведь когда-нибудь кончится, Сирезин когда-нибудь передаст ему часть своего бизнеса, он построит себе отдельный дом, разобьёт свой сад, заведёт своих животных, и ему не придётся каждые пару десятков дней искать новых слуг или улаживать в городской охране порядка последствия грубости наставника по отношению к случайному прохожему. Надо сказать, Сирезин не являлся дураком и никогда не демонстрировал своей несдержанности перед партнёрами по бизнесу, клиентами или важными людьми, предпочитая давать волю рукам только перед слабыми домочадцами или бедными прохожими – а жил Сирезин в небогатой части города, хотя давным-давно мог себе позволить перебраться в район получше. - И кто только из этих напыщенных дипломатических морд надоумил Высочайший Совет закрыть торговлю с Эммэ-65! – ругался наставник под грохот летящих на пол предметов. – Такие вещи надо делать сразу, а не полгода спустя после первого контакта! «Дядя, к этому давно всё шло, ещё с тех пор, как Эммэ-65 признали техногенным. Мы же не торгуем с техногенными мирами, мы же знали, что идём на риск и можем не успеть с вывозом товара», - мог бы возразить Авент, но привычку спорить с Сирезином и как-то его увещевать при финансовых потерях он давно оставил: слишком велика была вероятность в таком случае вызвать огонь на себя. - Кто мне теперь вернёт мои деньги! Чёртова зажравшаяся аристократия! У самих-то хватит денег в каждом мире купить по городу, вот и советуют соффитам невесть что! В комнате на пол полетело что-то особо тяжёлое и, кажется, железное, и Авентиэл инстинктивно пригнулся. Он увидел свёрнутый в свиток упавший документ на полу, за высокими спинками кресел, и наклонился поднять его, неосознанно спрятавшись за дополнительной преградой от источника шума. - Почему ты не думал, что это решение они приняли сами? – тихо прошептал юноша себе под нос. Сирезин любил на чём свет стоит поносить высшую аристократию, полагая, что все неодобряемые им решения непременно были приняты с их советов и уговоров и они самые настоящие враги государства и его торговли в особенности. Авентиэла уже начинала сильно подбешивать эта глупая уверенность, что соффиты могут быть настолько подвержены влиянию каких-то там дипломатов, но открыто возражать он не решался. - А ты куда бежишь, дрянь?! – голос Сирезина оглушил, когда дверь открылась, выпуская испуганного Нурлика на веранду, и Авентиэл замер за спинками кресел, словно в засаде. Зверёк испуганно тявкнул, спасаясь от угрозы, а Сирезин ожидаемо погнался за ним, рассыпая ругань и проклятья. Авент сжался за креслами, всей душой надеясь, что Нурлику удастся ускользнуть и что наставник не заметит его самого, может быть, переключит своё внимание на какого-нибудь бедолагу прохожего, ввяжется в драку с ним, одержит победу, а затем постепенно и успокоится. Сирезин не владел магией на уровне настоящего боевого специалиста, но с физической формой у него всё было отлично, и побить бывшего стражника в их квартале ещё никому не удавалось. Двери веранды с грохотом захлопнулись, и через полминуты с некоторого отдаления сквозь постоянную брань Сирезина донеслось жалобное повизгивание Нурлика. Авентиэл выскочил прочь и приник к высокому забору в стороне от ворот, через щель наблюдая за происходящим: разозлённый торговец вымещал злобу на домашнем питомце, вовремя не ретировавшимся достаточно далеко. «Убьёт гад или смогу вылечить?» - промелькнуло в голове у Авента, но тут что-то произошло. Разразившись ещё более отборными ругательствами, Сирезин отшатнулся и едва устоял на ногах, попятившись, словно его что-то сильно толкнуло. - Оставь животное в покое, мразь! – вскричал кто-то мелодичным голосом, и Авент далеко не сразу разглядел, что притихшего Нурлика прижимает к себе какой-то юный и удивительно красивый аристократ, видимо, проходивший мимо по переулку. Правда, как он бросился на выручку питомцу, Авентиэл не успел рассмотреть, да и что в их квартале делать аристократии? Сирезин даже на какое-то время замолчал, увидев незнакомца перед собой, и, рассеянно задержав взгляд на его лице, почти миролюбиво проворчал: - Свали и не вмешивайся. Это мой дом и моё животное. Он провинился, вот и наказываю. Иди своей дорогой. Авент было облегчённо выдохнул, полагая, что дело решилось миром: похоже, Сирезин сбавил обороты, столкнувшись с юношей, принадлежавшим явно к какому-то известному роду. Может, и Нурлика потом отпустит. Но тут прекрасный незнакомец разрушил все надежды Авентиэла, вскричав: - Только абсолютный подлец мучает тех, кто слабее. Ты, я смотрю… - и закончил такими отборными ругательствами, которых Авент не слышал даже в городском порту.