Прости меня, Хината-кун.

      Его глаза были зелеными, с отливой спелой оливки, с шелестом летней яркой листвы с блеском изумруда. Его сияющая улыбка спала Комаэду от мрачных мыслей, безжалостно пожирающих его разум. От мыслей, что оставались петлей на шее. Ментальной, конечно, но спустя время она точно станет настоящей, вместе с упавшей табуреткой под ногами. Со сломанной шеей и навечно пустыми глазами. Со слюнями у рта. С худым мертвым телом в осыпающихся стенах убитой квартиры. Спасал Нагито Он. Он являлся его смыслом в жизни. Его целью. Мечтой. Спасением. Он - Хаджиме Хината. Обычный парень семнадцати лет без таланта, с смуглой кожей и русыми волосами. Тёплой душой и комфортом в общении. Именно Он удерживал Комаэду в этом прогнившем мире. Никто другой. Он.

***

      — Встава-а-ай, - лениво тянет блодин, глядя на парня, лежащего на кровати, умиляясь от спящего любовника и держа в руках деревянную подставку с завтраком, - Ну-же. Давай. Поднимайся. - хихикает, - Ночью поспим, а сейчас кушай давай. - продолжает улыбаться, наконец получая желаемое. — Да-да-а. Встаю-встаю. - не сдерживает улыбку от умиления также Хината, смущаясь от этого комфорта Комаэды. От их прекрасных чувств, о которых, кажется, мечтает каждый. О утренних и вечерних легких поцелуев, отсутствие собственника в отношениях и доверие. Завтрак в постель. Прогулки по ночному парку. Прекрасно. Ничего лучше и быть не может. Отношения без ссор и абьюза. Мечта их вдвоём. Мечта и зависть других. Мечта школьниц о будущем бойфренде. — Что снилось? - спрашивает Комаэда, целуя того в переносицу и ставя завтрак рядом. — Ничего особого, солнце. - улыбается, приподнимаясь и тоже целуя того в лицо. — Кушай тогда, приятного аппетита, а я на работу собираться побегу, ты тоже давай! Всё, люблю, вечером погуляем. - промурчал блондин и вышел из из комнаты, усеянной гирляндами с нежным светом, мягкими большими подушками, пушистыми пледами. Комфорт был не только в отношениях, но и в месте, где они вместе спали, смотрели фильмы и сериалы, просто проводили время друг с другом. Были счастливы. Будут счастливы. Надолго. Вечно. Всегда. До последних дней. Наверное. Проводить проводить время вдвоём было действительно чем-то крайне принятым, доставляющим многочисленные положительные эмоции, даже возможно легкую эйфорию, что процветала внутри словно цветами, но не шипастыми, а шелковистыми, заглаживая все беспокоящее, доставляющее боль и заставляя улбнуться, засиять искрой и вспыхнуть улыбкой, глазами, душой, чувствами. Расцвести точно также как и тот самый странный, ранее не знакомый Комаэда и Хаджиме цветок, находящийся в душе парней, который расходился корнями по всему телу. Расцветая где-то под левым ребром. Пропитывая этим счастьем насквозь. С головой. Сейчас даже, кажется, не волновали мысли о мнении других. Другие в целом не волновали. Им были плевать. Они любят друг друга и это прекрасно.

***

       Прохладный, но такой комфортный зимний вечер. Парк. Где-то со дворов лают неугомонные собаки, лязгая цепью, позади визжат чьи-то дети, а со стороны только и слышен шум моторов машин, мат водителей и песни из магнитофонов. И только Нагито и Хината сияют улыбкой на лице, согревая сердца друг друга ей же, им даже, кажется, эти тёплые тряпки одежды были не нужны, хватало нахождение друг друга рядом. Голос любимого, что приятно вибрировал в ушах и глаза, смотрящие в душу, проходящие сквозь тело и остающееся колью около сердца. Звонкий смех самого дорого человека, что словно стягивал жгутами, ломая, не давая возможности противостоять желанию самому смеяться, жить моментом и радоваться, что жизнь наконец стала лучше. — Хинатик, - стукает он того пальцем по носу, - милый мой, - мурчит Комаэда, - Давай в кафешку зайдём, какао купим, булочки какие-нибудь? Только до неё минут десять идти, может…на такс.. - не успел договорить, как его перебил Хаджиме. — Да, давай! - с энтузиазмом отвечает брюнет, хватая любимого за руку и направляясь в ближайший ларёк быстрым шагом. — Не думал, что ты будешь так скор. Ха-ха. - тут какие-то бледно-голубые, словно стёклышки, глаза заметались из стороны в сторону, картинка стала нечеткой, на лбу выступил пот, дышать стало тяжело. Шарф, закрывающий шею, словно душил. Накатила паника, вызвав дрожь по всему телу. А на душе стало одиноко, больно и обидно, страшно. Голова начала болеть, а мир тереться из под ног.

***

— Эй, эй. - махает парень из ларька, - Заказ Ваш. Приятного аппетита и хорошего вечера. - и протягивает стаканчик с какао и плетенку с вишней в пакете. — А.. Да..Да. Спасибо больше. - отвечает Комаэда, удивляясь как он уже так оказался у этого ларька, буквально пропустив приличное время. ''Не высыпаюсь, наверное, вот уже и теряю реальность'' - посмеялся он, выискивая взглядом брюнета. И вновь что-то не так, его Нагито не обнаружил, но все равно выдвинулся дальше, видя мир через какую-то пленку, всё казалось ненастоящим, неестественным и каким-то непривычным. — Вкусный какао, да? - появился Хаджиме сбоку, махая рукой. - Мне тоже нравится. Ну не стой, не стой. Пошли к морю! Там сейчас тихо. Никого. Только мы, как хорошо, м? Ты ведь этого и желал. - и только Он казался настоящим средь всей лжи, даже тогда, когда его лицо воспринималось как-то с трудностью и не имело определённых очертаний и значений, распознать которое Комаэда не мог. Почему? У моря. Шелест волн, лунная дорожка по рябой воде и прохладный ветер, вместе с мягким песком под ногами. Чайки еще кружили, выжидая свою добычу, а где-то вдалеке плавал круизный лайнер с неоновыми подсветками и отдаленной музыкой оттуда же. — Хотел бы я навсегда остаться в этом дне. Остаться с тобой. - грустно вздыхает брюнет, наклоняясь головой на худые плечи Везунчика. — Я тоже. Хочу, чтобы ты всегда был со мной. Был моим. Понимаешь? — А я… и так твой. Уже навсегда. Разве ты забыл? - плавно двинулся Хаджиме перед парнем и встав на носки соприкоснулся с чужими губами, гладя руки за затылок противоположного. Блондин решил взять инициативу на себя. Прошёлся руками по тонкому телу, проводя длинными пальцами по линии поясницы, вторую сложив на талии, прижимая ближе к себе. Языком глубже вбивается в ''пространство'' любовника, ухмыляясь в поцелуй. И сердца обоих говорят сильнее, словно облитые керосином, испепеляют изнутри, оставляя лишь чёрную труху, избивая все мысли, что выходили тяжким дыханием, а лицо краснеет, тела содрогаются в радости и любви, желании, страсти. Всё бы хорошо, только опять…. неосознанность происходящего, чувства какого-то падения в бездну скулящая безнадёжность, царапающая душу изнутри, оставляя горячие, пульсирующие, кровоточащие раны, словно оттуда и не кровь, а кислота, яд, отравляющий весь организм, плоть и сознание. Дом. Мягкая кровать, открытые окна, сладкий запах парфюма и любовь. Настоящая любовь. — Хорошо сегодня погуляли. Я так… люблю тебя. - крутит Хаджиме белые локоны парня у себя на пальце. — Я тоже люблю тебя. Больше всех. Никто не способен дать тебе то, что могу дать тебя я. Никто. Понял? - с надрывом в голосе спрашивает, вскоре крепко обнимает лежавшего рядом за плечи и втыкается в них. Крепко-крепко, ощущая приятную власть над телом меньшем себе, однако вскоре руки опускаются и в объятиях уже не парень, а него…одежда. Изорванная, растянутая, в пятнах крови, но до сих пор пахнущая Им. Блондин оборачивается и уже и комната вовсе другая. Не такая уютная, пахнет сыростью, плесенью, а вместо фотографий, развешанных в форме сердца, где они вдвоём, фотографии Хаджиме Хинаты. Мёртвого. Его лица. С бездушными, пустыми, но такими…любящими, глазами. Спасающими Комаэду по сей день. А в центре сердца листок с надпью красным маркером «Прости меня, Хината-кун. Я люблю тебя. Ты меня спас. Спасибо.» и нарисованное сердечко. Хаджиме Хината - пропавший без вести парень около года назад, лежащий сейчас глубоко в земле, в пакете, в лесу, ведь никто кроме самого Комаэду не достоин знать о том, как у Хаджиме дела, о том, чем он занят, какие у него планы и где он находится. Можно только ему. Ведь он любит его и обязательно позаботится о том, чтобы его никто и пальцем не смел тронуть. И он его галлюцинация. Сейчас мир казался уже не таким позитивным, этой одежды, лежавшей под боком было мало, фотографий недостаточно. На душе пусто. Блондин закрывает глаза и начинает реветь, крича от невыносимой душевной боли, безнадежности. Он чувствует вину, страх, грусть по ушедшему, но всё равно ничего не сделает. Будет жить дальше, пока не покончит с собой или не найдёт новый объект ревности и обожания. Вот что для Нагито настоящая любовь и именно так он ее проявляет. У каждого свои странности.