Бобби

      Бобби приплëлся домой с видом приговорённого к казни. С поникшими плечами прошаркал к дивану и рухнул на него. Дейл лишь хмыкнул и чпокнул крышкой новой банки с пивом. Бобби выдержал паузу в пару минут, переменил позу и завздыхал громче.       — Ну, давай, угадаю, — не выдержал Дейл. — Снова поцапался с Куки, потому что он на распродаже, что-то в очередной раз у тебя из-под носа увëл?       — Нет, — выдохнул омега. — О, Дейл, я видел такой костюм! Кожаный! Белый! Почти как у Блейка Смита, и у этого… из журнала, помнишь?       — Сколько?       — Двести баксов.       — Иди на хер, — подвёл итог Дейл и отвернулся к телевизору.       Бобби зашмыгал носом. Он никогда не орал, но вздохами и несчастным видом мог довести до белого каления. У Бобби, собственно, было лишь два минуса. Первый — это то, что он, гадëныш, всегда выедал бекон из пасты, оставляя Дейлу пустые спагетти, а второй — это его охи-вздохи. Дейла это бесило, и давно бы съебался, но у Бобби был один жирнючий плюс. Он безумно любил трахаться, отдаваясь каждый раз, как в последний, а сосал, как беспроводной пылесос с функцией всасывания в триста ватт.       Да и в целом Бобби был милым. Млел от всякой фигни, что иногда дарил ему альфа, верил в их скорую свадьбу, и послушно ждал предложения. Дейл же чистил с парочкой ребят кассы на заправках, и тоже ждал момента, когда подвалит настоящая работëнка, после которой он свалит в Мексику с кучей бабла.       Бобби в этот план не входил, там хватало своих знойных красавцев, но омеге об этом знать было не нужно. А пока что Дейлу было недурно с Бобби, и он, подумав, отставил своё пиво.       — Что прям необыкновенный костюм? — спросил альфа и Бобби закивал.

***

      Иногда, возвращаясь домой, Бобби проходил мимо маленького магазина одежды. Сворачивал специально, чтобы поржать над манекеном в витрине. Глаза кукле явно обдолбыши рисовали, потому что один был ниже другого дюйма на два, парик набекрень, а то и вовсе лысая башка.       Хозяин, наверное, сам своё чучело разрисовывал. Ему, здоровяку, только омежьими тряпочками и торговать. Рожа всегда сумрачная будто не магазином владеет, а городским сортиром.       Куки сказал однажды, что у него в кабинках для переодевания односторонние зеркала, как в полицейских участках, и альфа извращенец, в потайной комнате на голых парней смотрит. Сказал очень уверенно, словно знал, и Бобби, если хозяина видел, то всегда кривился брезгливо и никогда в его магазинчик не заходил.       Но сегодня он бы и посреди улицы переоделся, лишь бы в то, что было надето сейчас на манекене. Дурацкая кукла будто отомстила за насмешки Бобби. Вместо привычных дешёвых джинсов и ярких футболок на нём был костюм.       О, какой костюм! Если бы Бобби был художником — он написал этому костюму портрет, а был бы писателем — роман сочинил тома на три. Короткий жакет и брюки оттенка снежной розы, с замысловатой цепью на бёдрах. Уродство манекена исчезло, и он показался Бобби ангелом, ибо только ангелы в раю могли носить такое совершенство.       Бобби затрясся и стал в состоянии близком к оргазму. Хозяин магазина тут же торчал. Поскольку покупателей не было, он стул наружу вытащил и загорал, а теперь щурился на омегу.       — Нравится? Дизайнерская вещь! — прищëлкнул он языком. — В мире таких только два — второй у сына президента.       Бобби было очень интересно, отчего родной брат костюма президентского сына попал в мелкий магазинчик приграничного городишки, но вместо этого спросил:       — Сколько?       И узнав цену, приуныл. Увы, не по средствам. Ангельский костюм красовался на лысом гипсовом образине, а после достанется какому-нибудь кривоногому козлу, вроде Куки.       — Я тебя знаю, — неожиданно сказал хозяин. — Часто тут ходишь. Чего не зайдëшь? Может подешевле что-то подберëшь…       Бобби вспомнил про зеркала, гордо вскинул голову и, презрительно выплюнул:       — Я одеваюсь только в приличных магазинах, — и порысил вниз по улице, оставив хозяина смотреть ему вслед.

***

      Придя домой и получив отказ от Дейла, Бобби сильно расстроился. Дейл последнее время сердитым был. Но, наверное всё же ценил сладкий ротик и нежную дырку своего омеги, а, может, вспомнил, что ничего не дарил ему на день рождения, потому что этим же вечером он ненадолго свалил, а вернулся с пакетом, из которого виднелось что-то белое и кожаное. Бобби вскрикнул и чуть не описался от счастья.       А рано утром счастье закончилось. Виноват в этом отчасти был сотовый Дейла, который он вечером забыл на зарядку поставить. Ещё мигала одна полосочка, когда позвонил Бобби и стал трещать что-то о поясах и цепочках.       — Ни хрена не понял, — сонно сказал Дейл, и омега засопел в трубку:       — Пояс, говорю! Костюм ты купил, а пояс не положили. Я не хотел тебя вчера расстраивать. Но ничего, я сейчас этому уроду-хозяину так пропишу, что мало не покажется. Двести баксов содрал, а цепочку заныкал. Я ему сейчас…       Что именно сейчас будет делать Бобби, сказать он не успел — телефон сдох. А вот что будут делать с самим Бобби, альфа себе очень явно представил, потому что злополучный костюм он не купил, а просто забрал, предварительно ткнув хозяину пистолетом в харю.       И придурочный омега не придумал ничего умнее, как пойти к обворованному мужику и пояс требовать. Костюм конечно же надел — доказательство кражи на себе демонстрировать. И Дейл решил рвать когти, пока не поздно. Деньги у него были, но из квартиры Бобби с пустыми руками уходить не хотелось.       Дейл по комнатам пометался, вытащил деньги на оплату жилья, и недорогие золотые безделушки Бобби. От злости, что придётся мотать в неизвестность, забрал даже маленький телевизор и серебряную рамку, доставшуюся омеге ещё от прадеда, и нежно им хранимую.

***

      — Безобразие, форменное безобразие! — вопил тем временем Бобби, ворвавшись в магазин. — Мало того, что кожа искусственная, так ещё и пояс зажопил! Зажопил, зажопил!       Бобби, может, ещё долго бы визжал, но увидел, что хозяин смотрит на него, ошалело вытаращив глаза. Бобби невольно приосанился — знал, что в белой коже неотразим. Но тут же опять нахмурился:       — И нечего пялиться! Гоните пояс, а не то я в суд подам. Обманщик!       Альфа как-то странно покрутил головой, и неожиданно загоготал, отчего теперь изумлëнно вылупился уже сам Бобби.       — Много я чего видал, — восхищëнно сказал альфа. — Но чтобы спереть у меня костюм, а потом припереться и ещё добавку требовать — это просто хамство! Ошеломлëн! Чем сейчас угрожать будешь? Гранатомёт в сумочку спрятал?       — Какой ещё гранатомёт? Что значит «спереть»? — попятился Бобби. — Дейл его купил.       Альфа кивнул:       — Значит, Дейл? Уже лучше… Остальное будешь полиции рассказывать.       И Бобби стало чего-то нехорошо. Он вырос в криминальном районе, где половина всех его соседей и знакомых имела приводы, а другая и срок отмотать успела. И что Дейл отнюдь не пай-мальчик Бобби тоже знал, когда однажды пистолет у него нашёл.       Дейл не работал, но исчезал иногда, а возвращался с деньгами. Не то, чтобы Бобби тупой и не понимал, но предпочитал не соваться, чтобы не огрести. Но его самого ни разу ни во что не втягивали. Бобби всегда был примерным омегой и никогда не брал чужого. И вдруг его офигенский костюм оказался ворованным. И Бобби стало совсем нехорошо.       — Не надо полиции, — залепетал он. — Я не знал. Я отдам… Всё отдам…       Трясущимися руками он стал расстëгивать жакет. На миг замер… и стал обратно застëгивать.       — Как же я голый назад пойду? Может Дейлу позвонить, чтобы он мне одежду принёс?       По ржачу хозяина понял, что навряд ли, и задумался.       — Вы же его тогда в полицию… да?       — Могу и тебя — мне без разницы.       Бобби судорожно выдохнул и снова стал расстëгивать жакетик. Аккуратно положил его на прилавок, скинул ботинки и, стянув брюки, снова вздохнул. Поднял глаза на хозяина, помялся ещё… и трусы тоже снял. Альфа поднял бровь:       — Это, вроде не моё.       — Ну… Это за моральный ущерб.       — Трусы? — уточнил хозяин, и омега рассердился:       — Дебил, что ли! Не трусы, а то что под ними. Бери и пользуйся.       — Шлюшками не пользуюсь.       Бобби от возмущения даже бояться перестал.       — Это кто тут шлюшка? Это я — шлюшка? Да у меня всего два мужика было! Ну… в старшем классе ещё и… И всё! Я приличный омега! Между прочим, телефонным оператором работаю и являюсь членом Общества защиты горных горилл.       — А живёшь с козлом, — ввернул альфа.       Бобби хотелось сказать, что Дейл не такой, но губу закусил. Нехорошая мысль вдруг в голову заползла. Альфа иногда дарил ему всякие вещички, и Бобби вдруг подумалось, что, возможно, все его подарки были ворованными. И омега горестно закачал головой.       — А я помню, как ты вчера у витрины плясал, — сказал хозяин. — Так тебя колбасило — думал лизать её начнёшь.       — Трахать будешь? — перебил Бобби.       Альфа взглядом его оббежал неторопливо и кивнул:       — Буду.       Бобби фыркнул. Шлюшкой его назвал, а сам пялится, глаз не сводит. Морда хмурая, но про себя, небось, доволен: и костюм обратно получил и омегу в придачу. Бобби красив и сложëн идеально. Тёмные волосы чуть короче плеч и такой же тëмненький, идеально подстриженный кустик в паху.       Альфа дверь магазина запер, и поманил Бобби в подсобку, заваленную тюками с барахлом. Омега в последний раз жалобно тявкнул и, облокотившись на самый большой тюк, ноги расставил. Ну и ладно! Ну и пусть! Будет что-то вроде неожиданного приключения. Бобби, как и любой омега всегда приключений хотел… Дохотелся.       Хозяин, вроде ничего так, хоть и морду крючил. Снова Дейл вспомнился. Украсть костюм и подарить… Порадовал, блин. Лучше бы мороженого купил.       Мысли в голове Бобби перекатывались, друг об друга стукаясь, и замерли, когда альфа руку ему в волосы запустил, пропуская шелковистые пряди сквозь пальцы. Прошëлся ладонями по спине и бокам, и омега поëжился.       — Трахай уже, — буркнул он. — Мужа своего лапать будешь.       — Цыц! Я тут решаю, что делать.       Попу погладил и довольно хмыкнул — зад у Бобби крепенький, как яблочко, ягодицы идеально в ладони ложились. Просунув руку омеге между ног, мужчина помял ему мошонку, от чего омега невольно ноги ещё шире расставил.       Альфа обхватил пятернëй яйца и чуть на себя и вверх потянул. Бобби пискнул и на цыпочки приподнялся, оттопыривая зад. Ягодицы чуть в стороны разошлись, открывая нежно-розовую дырку. Мужчина пальцем между половинками поводил, а Бобби покрылся мурашками и рвано выдохнул.       — Потëк никак? — удивились над ним. — Не шлюшка он… Шлюшечка…       — Ну, ты! — завозился Бобби и шлепок по заду получил.       — Я давно на тебя глядел, — довольно сообщил ему альфа. — Всё думал: кому такой красавчик принадлежит… Оказывается — козлу. Нет в мире справедливости.       Нажал пальцем на вход и давай внутри шуровать. По кругу, по стеночкам, мягко и умело массируя. Бобби воздухом подавился, ахнул. Над ним опять обидно заржали, но омега уже внимания не обращал. Да пусть думает, что хочет.       — Ах, сладкий! Пахнешь-то как! Прям конфетка!       Слушать это было приятно, и даже «шлюшечка» в устах альфы почему-то уже не обидно звучала, а скорее поощрительно. А он продолжал мучить Бобби, исследуя его пальцем. Омега заводился быстро, и сейчас хотелось на пальцы насадиться, но другой рукой его по-прежнему держали за яйца, не давая шевельнуться. Бобби левой ногой задрыгал и тихонько завыл.       — Не ори.       — А вот хочу и ору, — с придыханием ответил Бобби, закатывая глаза.       — Ну и ори, — разрешил хозяин и ещё по заду шлëпнул.       Член у него был больше, чем у Дейла — это чуткая омежья задница сразу ощутила. Бобби чувствовал, как здоровенная головка туго входит, растягивая стенки. Он больше всего любил эти первые мгновения, когда легкая боль тут же перетекает в наслаждение, и волнами начинает накрывать с головой. Не выдержал и завыл уже погромче.       — Больно? — забеспокоился альфа.       Всунув до половины, неожиданно выпустил яйца Бобби, и тот остался стоять на цыпочках, торча на члене, как бабочка, пришпиленная булавкой. Но только на миг. Альфа сдвинул тюк, уложив Бобби поудобнее, и натянул на себя омегу до конца. Двигался осторожно, пока не услышал:       — Сильнее… Чего ты как с хрустальным…       И альфа восторженно цокнул. Такие хрупкие ребята обычно деликатности требовали, но этот, малëк чокнутый омежка, определённо умел удивлять. Он снова поправил его на съезжающих мешках и стал размашисто трахать, тяжело шлëпая по бëдрам яйцами.       Судя по всему, яйца тоже были не маленькими и Бобби хотелось бы их потрогать, взвесить на ладони и, может, даже полизать — он это дело любил. Рот слюной наполнился, и Бобби в рот собственный большой палец засунул и стал почмокивать. Ему всегда нравилось, когда трахали сильно, отчего, порой искрило в глазах.       Сейчас уже было наплевать, что это не Дейл, а фактически незнакомый мужик. Или, наоборот, именно это и заводило. Но главное, что он трахал Бобби именно так, как омеге хотелось.То драл его, как одержимый, то приостанавливался, давая Бобби отдышаться, и даже целовал спину. Это тоже было очень приятно.       — Постони ещё, моя крошечка, — просил альфа.       Дейл Бобби никогда так ласково не называл, но омега из вредности стискивал зубы и молчал. Тогда противный альфа вытаскивал член и возил между ягодиц Бобби. Задница омеги пульсировала, розовый вход судорожно сокращался — зрелище неописуемое! — и Бобби не выдерживал и начинал снова завывать, требуя продолжения.       Альфа довольно заухал и перевернул Бобби, опрокинув спиной на тюк. Ещё мгновение помучил омегу, любуясь открывшимся видом, и снова засадил член в блестящую от смазки дырку. Гора мешков с одеждой тряслась, подсобку наполняли чавкающие звуки и стоны, и Бобби хотелось, чтобы это продолжалось вечно.       Но всё прекрасное когда-нибудь заканчивается, и альфа, мощно рыкнув, извергнулся, едва успев вытащить член, и забрызгав омеге живот.       Бобби не особо ждал, что ему подрочат, и уже сам к члену потянулся, когда его руки отстранили и альфа припал ртом к его отростку. И сосал с удовольствием, а не просто за щекой держал. Бобби изогнулся, толкаясь в тёплый рот, как можно глубже. Полиэтилен лип к разгорячëнной спине, но омега не чувствовал. Затряс на сей раз правой ногой и тоже кончил.

***

      В попе сладко тянуло, конечности подрагивали, и хотелось ещё полежать. Хорошо-то как! И хозяин магазина таким шикарным любовником оказался. Да и в целом… Дейл бы на месте этого альфы за такое давно руки оторвал — он, вообще никогда не церемонился.       Бобби вспомнил, как однажды получил за то, что рубашку его без спросу надел. А этот… Мало того, что полицию не стал вызывать, так ещё и удовольствие подарил. Давно, видать, не трахался. Дорвался… Бобби хихикнул и подумал, что не против бы почаще так дорываться. Но тут опять вспомнил, по какой причине он подставился, и хорошее настроение исчезло.       Он чувствовал спиной неприятную пленку, и подсыхающая сперма стягивала кожу на животе. Хозяин уже свалил и теперь шебуршал за стеной. Бобби сполз с тюка, постоял на дрожащих ногах и тоже вышел.       — Ты ведь не будешь на меня заявлять? — промямлил он.       — И не собирался, — усмехнулся альфа.       Повернув к себе Бобби, деловито обтëр его влажными салфетками, словно ребёнка, и протянул назад костюм. Сам альфа одеваться не торопился, и Бобби теперь с удовольствием полюбовался на мощный торс, толстый хер и яйца. Жаль, что потрогать не довелось. Но тут он глаза на одежду перевëл и удивлëнно вскинулся, на что мужчина усмехнулся:       — Ты в нём такой… Вряд ли он ещё кому-нибудь так подойдёт.       Но омега головой покачал. Роскошный костюм потерял для него свою красоту. Альфа понял и вытащил чёрные брюки с футболкой.       — Гони на хер своего козла, — добродушно посоветовал он. — Не наживëшь добра с ворюгой. В следующий раз и не так подставит. Ещё и загремишь вместо него.       Бобби уныло кивнул. Домой не хотелось. Мужчина понял и взял его за руку.       — Останься, — просто сказал он, но Бобби головой помотал.       Тогда альфа неожиданно дёрнул его на себя и влепился в его губы поцелуем. Омега всхлипнул ему в рот, вырвал руку и убежал.

***

      Дейла дома не оказалось. Собственные вещи омеги были разбросаны по полу и креслам, и сердечко Бобби ëкнуло. Бросился к шкатулке, где хранил деньги и украшения… и упал на стул.       Пусто. Исчезла и старинная рамка и позолоченный кубок, что Бобби на танцевальном конкурсе выиграл, и даже бутылка очень дорогого шоколадного ликёра, которую Бобби так берëг, что только по ложечке в кофе добавлял. Омега закрыл лицо руками и горько заплакал.       — Всё-всё забрал, — тихо повторял он позже.       Не столь жалко подлеца Дейла, сколько похищенных маленьких сокровищ. Бобби нужно было выговориться, но с кем? Куки про себя только позлорадствует — он всегда ему завидовал, а Луи слишком глуп. Непрестанно сморкаясь и пошатываясь, Бобби шёл по улице, и ноги сами к знакомому магазину принесли.       — Вот и хорошо, что вернулся, — спокойно сказал хозяин.       Бобби уже немного назюзюкался остатками дешёвого виски, которыми, очевидно, Дейл побрезговал, и язык у омеги слегка заплетался.       — Всё забрал, — всхлипывал он. — Лучше бы меня в участок отвезли! Я бы этого ничего не видел. Так гадко и мерзко на душе…       Альфа погладил Бобби по плечу:       — Не жалей — это просто вещи. Если этот ублюдок сейчас так поступил, то рано или поздно сделал бы ещё что похуже. И я даже знать не хочу, что именно.       — Ты такой хороший, — пьяненько тянул Бобби. — Жалеешь… А я даже имени твоего не знаю.       — Тим.       У Бобби снова губëхи задрожали — чего-то хотелось: то ли ещё утешений, то ли выпить… Поболтал почти пустой бутылкой виски и хотел допить, но Тим её отобрал. Зыркнул было на подсобку, но передумал и потащил омегу к себе домой. Бобби в свою развороченную квартиру не очень-то и хотелось возвращаться, но для порядка вяло упирался:       — Нет, я к чужим не хожу — я же говорил, что не шалава. А тот раз не в счёт.       — Не бойся, просто побудешь у меня, — успокоил Тим. — Я не трону…       — Совсем не тронешь?       — Совсем.       — Прям совсем-совсем?       Бобби обиженно надул губы. А он уже решил, что понравился этому альфе. Тим глянул на него и усмехнулся:       — Ну, может, немного потрогаю…

***

      Бобби отложил кисточку и смотрел довольно. Накануне он так долго стирал манекену глаза растворителем, что от резкого химического запаха разболелась голова. Рисование новой морды гипсовому болвану пришлось отложить, но сегодня утром Бобби, не успев позавтракать, ринулся на задний двор продолжать работу.       Ему нравилось. С видом профессионального художника Бобби откидывал голову, сверкая новыми бриллиантовыми искрами в ушах, и созерцал своё творение. Тим, глядя в окно, похохатывал, но результат увидев, заткнулся.       Манекен радовал новым париком и чарующими очами с ресницами, чуть заходящими за линию бровей. Вокруг, в витрине, раскиданы бумажные цветы, а на невидимых нитях мерцали бабочки, любовно вырезанные Бобби из цветной фольги.       — Лето снаружи и внутри, — с придыханием говорил омега. — Иллюзия солнца и счастья... А осенью будут жёлтые листья и красные яблоки.       Тим восхищенно качал головой:       — Да у тебя талант!       — У меня много талантов, — скромно соглашался Бобби, и альфа был с ним абсолютно согласен.       Он ни минуты не жалел, когда перевёз вещи омеги к себе домой. Бобби такой внимательный и заботливый. Ещё очень весёлый и совершенно неутомимый в любовных играх. А то, что накануне, засмотревшись фильмом, он опять выел всю индейку из рагу, оставив Тиму фасоль с морковью — так это фигня.