Не играйте, дети, с базукой десятилетия

Откинувшись в мягком кресле и сложив руки на груди, Гокудера внимательно следил за каждым движением своего босса, пытаясь вспомнить, когда же это, черт возьми, началось. В какой именно момент она завладела всеми его мыслями, вынуждая волноваться, когда она где-нибудь далеко, и, что весьма предсказуемо, желать все время находиться рядом и оберегать? Когда чужие взгляды в ее сторону стали приносить столько злости? Сколько лет назад это началось? Гокудера фыркнул и перевел взгляд на других хранителей, которые с нескрываемой симпатией и обожанием смотрели на своего босса, рассказывающую что-то стоя у огромного настенного дисплея, на котором мелькали какие-то разноцветные схемы. Хаято раздраженно скривился, подумав о том, что лишь он имеет право так смотреть на Тсуну, и, припомнив их последнюю проведенную вместе ночь, усмехнулся. - Гокудера-кун, все хорошо? – раздраженно спросила Савада, догадываясь по его мечтательному виду, о чем он задумался. - Ты даже не представляешь насколько, - улыбнулся Хаято приподнимая одну бровь, и наблюдая за тем, как Савада стремительно краснеет. - Прояви хоть каплю интереса к теме нашего разговора, - фыркнула Тсуна, поспешно отворачиваясь, и, глубоко вздохнув, продолжила свою речь. «Как пожелаешь, малышка, как пожелаешь» - мысленно усмехнулся Гокудера, предвкушая занятное времяпровождение. Наблюдать за увлеченной чем-то Савадой, следить, как от радости горят глаза, как двигаются губы, как при дыхании вздымается ее грудь – интересно, но следить за смущающейся Савадой – бесценно. И именно этим и занимался Хаято на протяжении оставшегося времени. Савада словно читала все его пошлые мысли, оборачиваясь как раз в тот момент, когда перед его взором появлялась новая пошлая картинка. - Молодцы, ребят! Отлично поработали сегодня! – заявила Савада, когда совещание наконец закончилось и все стали расходиться. - Ты была прекрасна, - прошептал Хаято подойдя к девушке со спины и, обняв ее за талию, притянул к себе, давая почувствовать, как сильно он ее желает. - О чем ты думал, пока раздевал меня взглядом? – хитро усмехнувшись, Тсуна развернулась, заглядывая в глаза любимому человеку. - Быть может, это будет лучше показать? – подхватывая девушку на руки, прошептал Гокудера. Тсуна покраснела, хихикнула словно маленькая девочка, и поцеловала Хаято. Поддерживая девушку за бедра, молодой мужчина позволяет Тсуне временно доминировать в их поцелуе, а сам неторопливо идет к столу. Оказываясь у искомой мебели, Гокудера аккуратно укладывает Саваду на гладкую поверхность и немного отстраняется. - Ну же, милый, - с волнительной дрожью в голосе произносит Тсунаёши, - сделай это уже! Гокудера еще раз ухмыляется и склоняется к даме своего сердца, чтобы украсть еще один, пусть и не первый, поцелуй. Тсуна обхватывает возлюбленного ногами за поясницу и скрещивает их в районе щиколоток, притягивая партнера поближе, чувствуя, как его напряженный орган упирается в нее. Румянец на ее щеках становится более заметным, что не ускользает от внимательного взгляда Хаято. Сбивчивое дыхание, румянец на щеках, покрасневшие и немного припухшие от поцелуев губки, невероятно красивые глаза, в которых плещутся вожделение и похоть. Только он, Гокудера, имеет право видеть Тсунаёши такой! Он еще раз улыбается и припадает губами к бешено бьющейся на ее шее венке. Ощущая языком ее пульс, чувствую жар ее манящего тела, Хаято чувствует неподвластное, непреодолимое желание. Желание обладать ею полностью. И в очередной раз у него проскальзывает мысль о том, когда же все это началось? Быть может еще во время учебы в университете, когда они впервые переспали? Или может быть это было еще в школе? Да какая сейчас к черту разница? Хаято немного прикусывает нежную кожу, и тут же целует место укуса. Языком проводит до впадинки между ключицами и несильно дует, вызывая у Тсуны волну мурашек. Девушка закусывает губу и негромко стонет, выгибаясь и непроизвольно касаясь напряженного органа своего партнера. Гокудера зажмуривается и всеми силами пытается совладать с безумным желанием овладеть ею немедленно. Однако желание сделать девушке приятное пересиливает, и Хаято начинает расстегивать ее блузку, попутно целуя и покусывая каждый сантиметр шелковистой кожи. Он медленно спускается до пупка, покусывая особенно чувствительную кожу вокруг, дожидаясь полного похоти стона, после чего лезет руками под юбку, нащупывая края чулок. Усмехнувшись тому, что он угадал, что Тсуна сегодня надела чулки, и все его пошлые сегодняшние желания невероятным образом сбываются, он медленно снимает один из них, целуя каждый миллиметр чувствительной кожи на внутренней стороне бедра своей возлюбленной. Тсуна, чувствуя легкие поцелуи и ощущая слегка щекочущее дыхание партнера, выгибается и, не в силах больше ждать, руками обхватывает голову Хаято, желая, чтобы он уже заканчивал с прелюдией и наконец занялся самым интересным и желаемым. Но что-то пошло не так, потому что уже спустя мгновение парочка оказывается в комнате Тсунаёши, в доме, где она жила лет 10 тому назад. Моргнув несколько раз, чтобы убедиться, что ему это не привиделось, Хаято-таки решается повернуть голову и встретиться взглядами с теми, кто находился в этот неблагополучный момент в помещении. Тсуна, заметив, что Хаято замер, тоже открыла глаза и очень удивилась так некстати сменившейся обстановке. - Вот так поворот событий, - промямлила она, принимая сидячее положение и тут же, потеряв равновесие, чуть не навернулась с письменного стола. - А ты, я погляжу, и в будущем весьма неуклюжа, никчемная Тсуна, - послышался голос Реборна. Прежде, чем девушка покраснела не хуже вареного рака, от осознания того, сколько же здесь было людей, они уже переместились в свое время. *** На полу вновь сидели прежние Гокудера и Тсуна. Гокудера громко ругался на Ламбо, не замечая, что все присутствующие подозрительно затихли. Даже Ямамото, сидящий по другую сторону от Тсуны, лишь удивленно моргал, пытаясь осознать увиденное. - Это, наверно, игра такая! – наконец нарушил тишину Такеши. – «Поцелуй Тсуну» называется! Я тоже хочу поучаствовать! – с этими словами он резко развернул удивленное личико Савады и коснулся ее губ своими. - Какого черта ты себе позволяешь, бейсбольный придурок? – покраснев то ли от злости, то ли от смущения, взвыл Хаято и бросился в драку. *** И тут Гокудера понял, с чего все началось! С того почти невинного поцелуя Тсуны и Ямамото! Будь проклят этот Такеши, за то, что украл ее первый поцелуй!