Выходим на поле

      Много позже Оливер сказал бы, что сожалел.       Они играли со Слизерином и в любом случае выиграли бы. Оливер ни секунды не сомневался в этом: команда была на пике формы. Уизли, словно мерцающие звёзды: они отдавались игре со всей преданностью и резво летали по полю, точно отбивая каждый бладжер. Джонсон, Спиннет и Белл — его личные молнии, снова и снова попадающие в цель. Поттер же… Поттер всегда был для Оливера неогранённым алмазом, но теперь, после множества тренировок, он засиял. Поэтому Оливер был абсолютно уверен, что сегодня они победили мастерством и опытом.       Но…       Но где-то на задворках сознания скреблась мысль: что-то не так. Он что-то упустил, а мысль никак не могла сформироваться, но странное чувство весь вечер надоедливо грызло. Ему нужно хорошенько поразмыслить над сложившейся ситуацией, поэтому, выпив пива на вечеринке по случаю победы, он тихо смылся на улицу.        Казалось, никто не заметил его ухода — только Фред проводил вопросительным взглядом, когда Оливер уже скрылся в дверном проёме.       Игра была слишком лёгкой. Не знай Оливер, что Флинт ни за что не наступит на горло собственной гордости, сказал бы, что слизеринцы поддались. Только если дело касается квиддича, Флинт такой же отбитый, как и Вуд — ты либо играешь, чтобы выиграть, либо не играешь вовсе. Вот поэтому Оливер никак не мог понять, что же произошло на сегодняшнем матче.       Маркус на протяжении всей игры словно был не в своей тарелке. Возможно, никто другой не заметил бы, но Оливер-то знал, как Флинт играет, знал, на что способен он и вся слизеринская команда. Но не было той игры.       Наоборот, было слишком просто.       Флинт даже ни разу не огрызнулся на него после матча.       Оливер и сам не заметил, что уже вышел на улицу. Он шёл по двору, а прохладный ветер приятно холодил лицо. Дойдя до ближайшего угла, Оливер прислонился к стене и засунул руки в карманы.       В ровной глади озера отражались мерцающие звёзды. Оливер поднял камень и с размаху запустил его в воду. Звёзды в отражении беспокойно затанцевали.       — Ты чего такой злой, Вуд? — донеслось до него откуда-то слева. — Ты же выиграл, радуйся.       Оливер мотнул головой. Маркус стоял недалеко — его фигура терялась в сумерках. Лицо казалось бледным. Впрочем, он всегда был бледным, просто в таком свете всё равно казался немного другим. Оливер нахмурился, но скованные напряжением плечи всё равно расслабил.       — Ага. Здорово мы вас вздрючили, скажи?       Маркус хмыкнул и сделал несколько шагов к Оливеру.       — Похоже, так и есть, — ответил он. Молча подошёл ещё ближе и, встав плечом к плечу, уставился на озеро. — Тогда что же ты здесь делаешь? Ты ведь должен отмечать победу со своими гриффиндорскими обезьянами, — в его голосе больше не было обычной грубости и осуждения.       — Как-то невесело, — признался Оливер. — А что ты тут делаешь?       В глазах Флинта что-то мелькнуло.       — Ну, — сухо начал он, — не твоё дело, Вуд.       Оливер фыркнул, прежде чем понял, что делает.       — Не моё, да? И что же, позволь спросить, я должен сделать, чтобы стало моим?       Флинт придвинулся ближе, их руки на секунду соприкоснулись.       — Даже не знаю, — нарочито серьёзно сказал он. — Можно начать с поцелуя.       Оливер опустил взгляд вниз и покачал головой.       — Два года, — хмыкнул он. — И ты всё ещё спрашиваешь?       В следующее мгновение Оливера прижали к стене, а руки Маркуса оказались по бокам от его головы.        — Я просто вежливый, — прошептал он, почти уткнувшись носом в нос Оливера. — Ты же знаешь.       Их взгляды встретились, и Оливер улыбнулся ещё шире.       — Мои родители обожают тебя за это. Они приглашают тебя на это Рождество. Сказали, ты самый учтивый слизеринец, которого они встречали.       Они буквально окружили бедного Маркуса, когда Оливер привёл его домой после их первой годовщины. «Он такой милый мальчик, — сказала мама, цедя чашку с чаем, когда Флинт от них уехал. — Пожалуйста, скажи мне, когда соберёшься делать ему предложение, я дам тебе бабушкино кольцо». Оливер подавился печеньем.       — Я и правда стараюсь, — отозвался Маркус. Он чуть наклонился и оставил на губах Оливера лёгкий поцелуй. — Рождество, да? Нужно надеть галстук?       Оливер засмеялся. Он не спеша обнял Флинта.       — Лучше надеть, — ответил он. — Но с другой стороны, ты всегда выглядишь прекрасно — с галстуком или без.       — Можно подумать, я и в мусорном мешке буду выглядеть шикарно, — пробубнил Флинт, хотя в его глазах плясали чертенята. — Чего, к слову, никогда не случится.       — Но тебя ведь можно переубедить?       Маркус засмеялся, и этот звук отозвался у Оливера в груди. Теперь его лицо не выглядело таким пепельно-бледным.        — Оливер, — хмыкнул он, наклонившись для очередного поцелуя. — Я не буду потакать твоим больным фантазиям.       — Тебе вроде понравилось в тот раз, — улыбнулся Оливер. — Помнишь, когда мы…       Чей-то удивлённый возглас не дал ему договорить:       — Вуд? И… Флинт?!       Оливер почувствовал, как Маркус уткнулся ему в шею и тяжело вздохнул. Оливер вгляделся в темноту и увидел, что в паре шагов от них бок о бок стояли очень смущённые и удивлённые Фред с Джорджем.       Оливер красноречиво простонал.       — Это… это не… — он облизнул пересохшие губы и тяжело вздохнул. Флинт так и не сдвинулся с места, согревая Оливера тёплом своего тела. Он тихо сопел ему в шею, а губы то и дело касались кожи. — А что вы вообще тут забыли? — решил пойти в ответное наступление Оливер.       — Мы вообще-то тебя искали, — сказал Фред. — Ты типа исчез. Мы подумали, ну… что ты, похоже, что-то скрываешь…       — Но такого даже представить не могли, — закончил Джордж.       — Что же, — начал Оливер, с гордостью отметив, что его голос дрожал лишь слегка. Он поверить не мог, что будет вести разговоры на такую тему. — Надеюсь, это не станет проблемой. Не хочу, чтоб это стало проблемой. Это… — что сказать дальше, он не знал, поэтому просто умолк.       — Так вы теперь вместе, а? — спросил Джордж.       Оливер почувствовал, как Маркус пробубнил что-то бессвязное, а потом поднял голову и обернулся к Фреду и Джорджу.       — Да, Уизли, мы вместе. Последние два года. Это проблема?       — Два года? — синхронно приподняли брови близнецы.       Лицо Оливера горело от смущения.       — Ну, скорее, два с половиной, — пробормотал он. — Но кто считает?       — Два года, четыре месяца и три дня, — ответил Маркус. Он взглянул на Оливера, выразительно приподняв бровь. — Я считаю.       — Конечно, блин, считаешь, — запричитал Оливер, но его губы сами собой расплылись в улыбке, — задрот.       — Сказал тот, кто подарил мне на день рождения ебучую зачарованную розу, которая меняет цвет в зависимости от погоды, — отбил Флинт.       — Это полезно, — заспорил Оливер. — Для квиддича.       — Погодите, — поднял руки Фред. — Приятель, для начала тебе нужно кое-что объяснить.       — Ты и Флинт? Как такое вообще произошло? — продолжил Джордж.       — Не знаю, — пожал плечами Оливер. — Мы… как-то после матча просто сели и поговорили. А потом ещё раз, а потом стали проводить больше времени вместе и… вот.       — А потом у Оливера случился кризис ориентации, он долго плакался мне в жилетку, пока я не сказал ему взять себя в руки. Он и взял: поцеловал меня, — резво вставил Флинт, за что получил от Оливера локтем под рёбра.        — Мы же не говорим об этом, — зашипел он. — Я думал, мы договорились.       — Не хочу, чтобы у них сложилось неправильное представление о наших отношениях, — сказал Флинт, невинно хлопая ресницами. — Детали очень важны, Вуд.       Оливер закатил глаза. Почему он до сих пор встречался с Флинтом — вопрос выше его понимания.       — Ага… — медленно кивнул Фред. — Ясно, понятно. Я видел и более странные вещи.       — Конечно, мы видели, — согласился с ним Джордж.       — И кроме того, кто мы такие, чтобы сгубить на корню любовную историю…       — ...десятилетия.       Флинт выглядел так, будто его лично оскорбили.       — Только десятилетия? Я рассчитывал как минимум на век.       Фред и Джордж злобно улыбнулись.       — Вы не можете быть парой столетия, если никто не знает, что вы пара, — сказал Фред.       — Стыдно, — добавил Джордж.       А потом они просто исчезли. Звуки их глупого хихиканья ещё долго нарушали вечернюю тишину, хотя они и скрылись за углом довольно быстро.       Оливер снова взглянул на Маркуса.       — Хочешь, мы станем самой охренительной парой века? — чуть улыбнувшись, спросил он.       — Я как раз думал над этим сегодня днём, — признался Флинт. — В смысле, рассказать всем.       — Уж не хочешь ли ты сказать, что поэтому и проиграл? — уже шире улыбнулся Оливер. — Потому что это пиздёж.       — Не строй из себя задрота, Вуд, — сказал Флинт, прижавшись к Оливеру. — Так ты хочешь или нет?       Оливер раздумывал лишь секунду, а потом кивнул.       — Да. Давай.       После следующего совместного матча Флинт поцеловал его прямо посреди поля. И тут начался сущий хаос.        Хотя, по сути, он сам был виноват.