Гореть в Аду.

      Владислава тяжело дышит, пытаясь ухватиться за что-то эфемерное, выскальзывающее из пальцев. Тень становится больше и теперь девушка убегает, а не преследует.        – Алтана, – раздается тихий хрип, больше похожий на предсмертную речь. Хотя, возможно, для Владиславы именно так и было. Знахарка лишь вздохнула, сменив на чужом лбу компресс.        – Я рядом с тобой, милая, – мягко произносит, беря её ладонь в свою и слегка сжимая пальцы. Чужие бредовые мысли и сны уже вошли в привычку, потому что мисс детектив болела чаще, чем Алтана закатывала глаза. И каждый раз именно знахарка отпаивала её целебными отварами и кислыми морсами.        – Идиотка, зачем ты только в реку полезла, – произносит, конечно, беззлобно, но стоит Владиславе выздороветь – Алтана выбьет из неё всю дурь.        – Я мокрого места от тебя не оставлю, – склонившись, тихо шепчет на ухо девушки. Будь она в сознании, обязательно бы заметила, как темно-вишневые глаза сверкают недобрым огоньком в полумраке.        – Алтана... я так люблю тебя...        – Продолжай, – с интересом наблюдает за лицом местного сыщика. Обычно она говорила что-нибудь об атаке котокуриц, нашествии маринованных огурцов и других несвязных вещей.        – Буду любить даже после того, что ты крокодил...        – Кто бы сомневался, – фыркает, после чего берет со стола чашку с чайной ложкой и медленно вливает отвар в рот Владиславы.        – Твоё счастье, если ты захлебнешься, – говорит одно, однако отпаивает медленно, маленькими порциями, не давая возможности даже подавиться.        – Сплошная заноза в заднице, – бросив ложку в чашку, Алтана ставит её обратно на стол и укутывает девушку в одеяло, попутно поправив подушку. – Надеюсь, к утру тебе полегчает, иначе я придушу тебя.       Придушить и впрямь было за что. Знахарка всю ночь не отходила от Владиславы, выхаживая её и сбивая высокую температуру. Да и вполне себе можно можно придушить её за безрассудный прыжок в реку.

***

      Владислава резко открывает глаза, видя перед собой... потолок и травы. Повернув голову, девушка видит знахарку, нависшую над недавно почившим Алексеичем. Сыщик молчит, пытаясь понять, продолжение бреда это или опять заскоки Алтаны. Владислава жмурится, надеясь, что сейчас проснётся.        – Тебе его ночью обратно закапывать, – невозмутимо бросает, рассматривая сердечно-сосудистую систему.       Не проснулась.        – Алтана, ягодка моя, что это ты делаешь? – сипло спрашивает, после чего заходится кашлем.        – Готовлю тебе ужин, присаживайся, почти готово, – бросает, не поднимая головы и что-то записывая в большую самодельную книгу.        – Я болею, покорми меня сама.       Алтана цепляет деревянную миску и с силой швыряет её в сыщика.        – Чувствую, как начинаю выздоравливать! – ловит чашку и ставит её под кровать.        – То-то же.       Владислава хочет ещё что-то сказать, но силы внезапно заканчиваются и она кладёт голову обратно на подушки, забываясь беспокойным сном.       Алтана поднимает голову, глядя на уснувшую девушку. Вздохнув и вытерев руки о полотенце, она подходит кровати и склоняется, касаясь губами лба Владиславы.        – Да черт тебя дери, опять температура поднялась, – знахарка бы ударила её по светлой макушке, но больных бить нельзя, поэтому она выходит на улицу, чтоб собрать цветы липы и сварить отвар.        – Ещё раз эта гадина вытворит что-то подобное и я придушу её во сне, – с особой злостью пнув лежащий под ногами камешек, знахарка ставит на землю плетеную корзинку и с такой же агрессией швыряет в неё липовый цвет.       Она злилась. Злилась на Владиславу за то, что она такая идиотка. Злилась на то, что она опять заболела. Злилась на себя за то, что не может ничего сделать. Боялась, что не сможет помочь ей однажды.       Алтана чувствует, как глаза начинает щипать, а по щекам катятся крупными каплями слезы. Девушка недовольно стирает их, поднимает корзинку и возвращается в дом.       Первым делом она кладёт на лоб Владиславы компресс.       А потом кипятит чайник, заваривает липовые цветы, добавляет мед и немного остужает питье. Попробовав, чтоб оно было не слишком горячим, Алтана берет десертную ложку, присаживается на край кровати и принимается отпаивать Владиславу.       Ближе к утру знахарка устало вздыхает и встаёт. Нужно было успеть оттащить тело обратно на кладбище до того, как кто-то проснётся.       Открывая глаза, Владислава первым делом перевела взгляд на стол, который теперь был пустой. Или он таким был?       Бредовые видения часто преследовали её во время болезни, так что и в этот раз могло быть не исключение.       Опустив одну руку вниз, она пытается что-то нашарить под кроватью и вскоре натыкается на край деревянной миски.        – Ага, не привидилось, – заключает, сцепив пальцы в замок и устроив их на животе. – Алта-ан?       На вопрос никто не отвечает и девушка вздыхает. Где знахарку носят черти с утра пораньше?       Вопрос получает ответ спустя минут пятнадцать, когда входную дверь открывают пинком ноги, а в проеме появляется хозяйка дома, вся перепачканная землёй и тяжело дышавшая.        – Алтана, ягодка моя, хоронила врагов?       Темно-вишневые глаза зыркнули с такой злостью, что Владислава ментально ощутила, как её закопают следующую.       Таким же пинком ноги закрыв дверь, знахарка стаскивает с себя грязную одежду и бросает у порога.        – Утро начинается не с кофе, а со стриптиза, – смеётся Владислава, с интересом наблюдая за девушкой.        – Бог мне свидетель, ещё хоть слово и я задушу тебя рукавом грязного платья.        – Звучит как сексуальная фантазия, сомневаюсь, что я откажусь.        – Каждый раз задумываюсь о том, зачем лечу тебя.       Владислава смеётся и посылает ей воздушный поцелуй. Она-то знает, что знахарка делает это только из большой любви. Что бы Алтана не говорила, её глаза всегда смотрели с любовью и беспокойством. Вот и сейчас по дрожащим рукам, вздрагивающим плечам и беспокойному взгляду понятно, что знахарка очень переживала. И наверняка всю ночь провела у постели, меняя компрессы и выпаивая девушку какими-нибудь своими травами.       Владислава поднимается с кровати и подходит к Алтане, крепко обнимая её со спины и прижимая к себе.        – Отпусти, тоже испачкаешься.        – Милая, с тобой хоть в огонь с водой, хоть в грязь.        – Ну такими темпами в могилу. Ты от болезни, а я от переживаний за тебя.        – О, так ты всё-таки переживала? – Алтана по голосу слышит, что Владислава улыбается. Повернувшись, знахарка долго смотрит на неё этим своим пронзительным взглядом. А потом целует. Горько, с напором, едва не всхлипывая и чувствуя, как слезы опять катятся по щекам. Владислава мягко отвечает на поцелуй, большим пальцем стирая мокрые дорожки и аккуратно поглаживая кожу.       Отстраняется знахарка так же внезапно и утыкается носом в плечо, прижимаясь к девушке.        – Я так боюсь, что однажды не смогу помочь и потеряю тебя. Навсегда, понимаешь? Мне страшно каждый раз, когда ты по собственной глупости схватываешь болезнь, а потом лежишь в бреду с высокой температурой. Мне страшно, что однажды ты уснёшь и останешься навсегда в своих бредовых снах.       Владислава некоторое время молчит, крепко прижимая девушку к себе и поглаживая её по волосам.        – Милая, я всегда буду рядом с тобой, что бы не случилось и как бы наша жизнь не повернулась, – аккуратно взяв лицо знахарки в ладони, она мягко целует её в губы, этим прикосновением подтверждая сказанное.       И Алтана почему-то верит. Верит на слово, верит прикосновениям. Верит Владиславе. Потому что хочет верить и в глубине души хочет знать, что все будет хорошо.        – Если ты решишь оставить меня одну в этом мире, я воскрешу тебя, а потом заново убью, знаешь. И буду делать это столько раз, сколько ты при жизни моргнула.        – Если это будет означать, что я буду рядом, то почему бы и нет? – усмехнувшись, Владислава аккуратно чмокает её в нос. – Думаю, нам нужно сходить в баню.        – Мне. А тебе, скотина ты такая, нужно отлеживаться и не высовывать свой нос на улицу, пока окончательно не поправишься.        – Ну матушка...       Алтана выпутывается из объятий, берет со стола полотенце и с силой лупит им Владиславу.        – Все-все, сдаюсь, хватит! – смеётся, сев на кровать и скрывшись от полотенца под одеялом.        – То-то же.       В очередной раз зыркнув этими своими темно-вишневыми глазами, знахарка выходит из дома и уже в бане сползает вниз по стене, давая волю эмоциям.       Она сама не знала почему плакала: от счастья, облегчения или страха потерять Владиславу. Одно Алтана знала наверняка: она сделает всё, чтоб вытащить её с того света. Даже обменяет свою жизнь на её.