Одержимость

«А что, если бы ты любила меня?» - каждый день я ложусь спать и просыпаюсь с этими мыслями, уже даже не стараясь отвязаться от настойчивой фразы в голове. Трудно осознавать, что ты влюблена, если ты Злая Королева, хотя трудно – не совсем то слово, которое я могла бы отнести ко всему тому, что творилось у меня внутри. Это отвратительно. Поначалу от этой мысли меня выворачивало наизнанку, рвало легкие, терзало сердце, я чувствовала себя сумасшедшей. Ведь только сумасшедший может влюбиться в Эмму Свон – Спасителя. Я никогда не ждала тебя в нашем… нет, в Моем городе. Я никогда не хотела бы знать о том, что ты мать Моего сына. Черт возьми, и, знаешь, я бы никогда не хотела видеть твоего лица, такого прекрасно-сурового, когда ты раздражаешься от моих выпадов. Это стыдно, даже мерзко осознавать, что я хочу тебя. Я едва слышно шепчу это каждую ночь, на протяжении последней недели, мягко опуская свою руку вниз, едва касаясь пальцами живота. Я чувствую, как мои щеки приобретают пунцовый цвет, а тело чуть дрожит при воспоминаниях о тебе, и я, проклиная все на свете, злясь, ненавидя тебя, обожая, стыдясь себя, проскальзываю ладонью под ткань нижнего белья, чувствуя, как горит собственная плоть, как нестерпимо жарко и влажно там, где тебя никогда не будет. Я даже успеваю пожалеть об этом, когда осторожно скольжу пальцами по клитору, чуть приподнимаю бедра, закусываю губу, чтобы сдерживать собственные хриплые стоны. Мне бы хотелось, чтобы однажды ты касалась меня так… Там. И пока одна рука находится в трусиках, вторая хватается за простыни, яростно сминая их. Мне бы хотелось, чтобы ты не была нежной со мной, в конце концов, чтобы ты взяла меня силой, грубостью. Мне кажется, что ты ненасытная и дикая в постели, и я сама не понимаю, почему представляю, как ты занимаешься сексом с Нилом, ты должна быть обязательно сверху, потому что Эмма Свон, которую я знаю, хочет быть во всем главной. Шумно выдохнув, я кончаю. Так заканчивается очередное воскресение. Я понимаю, что так нельзя продолжать жить, каждый раз сходя с ума при одном виде на тебя, но в твою светлую голову, конечно же, даже не придет мысль о том, какую бурю фантазий и эмоций я испытываю, просто стоя рядом с тобой. Черт тебя подери, Свон, когда-нибудь я все же не выдержу и вместо отчетов скажу тебе удовлетворить меня. А если ты откажешься – я сделаю это сама. Грубо. Так грубо, чтобы ты разодрала мою кожу, посадила свой голос от стонов, сломала мне кровать, стол, тумбочки, стулья – что угодно, где мы будем делать это. Привычное утро вновь наступило: завтрак для Генри, мягкий поцелуй в щеку, когда он убегает в школу, сборы на работу, мэрия. На протяжении всего этого времени, я думаю о тебе, ведь каждый понедельник ты просишь отчеты, которые можешь переделывать по пять раз, я не даю тебе спуска, я даже придирчива и несколько несправедлива к тебе, поэтому, ты злишься. Я люблю, когда ты выходишь из себя, как будто вот-вот перевернешь мой стол, пошлешь меня куда подальше, но мне бы хотелось совсем другого, чтобы ты, выйдя из себя, рванула ко мне, силой впечатывая меня в стул, грубо срывая одежду, целуя, кусая, возбуждая, возбуждаясь… Робкий стук в дверь. Так стучишь только ты, и я улыбаюсь от этой мысли, приказывая войти. И даже в первые секунды твоего появления, я чувствую, как сердце начинает стучать быстрее, а в голове уже крутятся неприличные фантазии. Ты выглядишь все также, как и всегда: красная куртка, белая майка, джинсы, какие-то совершенно идиотские ботинки и значок шерифа, хотя, должна заметить, именно этот значок тебе придает такую сексуальность, от которой меня бросает в жар. - Ваши отчеты, - без всякого на то настроения, говоришь ты, протягивая бумаги, - когда я могу увидеть Генри? Знала бы о том, что я ревную тебя к собственному сыну, ты бы подумала, что я ненормальная. Потому что ты всегда стараешься уделить ему свободную минуту, крутишься около него, как заботливая мамаша, а на меня – тебе наплевать. Я забираю из твоих рук отчеты, делая вид, будто совсем не заинтересована твоим вопросом, однако, в следующую секунду в мою голову приходить гениальная мысль. - Генри сейчас очень занят в школе, - задумчиво протягиваю я, и я вижу, как ты хмуришь брови, тебе не нравится мой намек, - но Вы можете прийти к нам сегодня на ужин. Твои брови неожиданно подпрыгивают вверх, ты явно рассчитывала услышать что угодно, но только не приглашение ко мне домой. А теперь в твоей голове крутятся мысли о том, что я постараюсь тебя отравить, но это совершенно не так. Я лишь хочу проверить, можешь ли ты чувствовать тоже самое, что чувствую я, когда нахожусь в непосредственной близости с тобой? - Я чувствую подвох, - скептически произносишь ты, прищурив глаза и чуть облокотившись на стол так, что теперь вид на твою грудь стал совершенно идеальный. Уверена, что она бы точно вместилась в мою руку, размер что надо. Я не позволяю себе такую роскошь, как глазеть тебе в вырез больше секунды, поэтому, вновь смотрю в глаза, в которых горит нехороший огонек. Я понимаю твое сомнение, но другого выхода у меня нет, мне все тяжелей сдерживать себя, но, быть может, если тебя немного опоить, ты поддашься сама? - Решать Вам, мисс Свон, но с Генри, в противном случае, Вы не увидитесь еще неделю. - Хорошо, я приду. – Резонно отвечаешь ты, делая шаг назад. - Я буду ждать Вас в восемь. День тянется невыносимо долго, я пыталась прочитать твой отчет, но не понимала ни слова и, наконец, забив на это дело, просто приняла его. Мои мысли были заняты лишь предстоящим вечером, я даже сообразила, что приготовлю запеченную утку, наверняка, ты никогда не пробовала подобное мясо. Ради такого, я даже открою лучшее вино из моей коллекции, чтобы ты, Свон, напилась, после чего благородно отдалась мне. От этих мыслей у меня кружится голова, а руки становятся влажными, все это превращается в зависимость, но я уже ничего не могу с собой поделать. Я хочу тебя. Каждой клеточкой тела. До потери пульса, до остановки сердца. Мне просто хочется ощутить тебя, попробовать тебя, чтобы сохранить в памяти, какая ты на вкус. Отчаянно тряхнув головой, я стараюсь прийти в себя, уже намереваясь уйти с работы и зайти в магазин. Я знаю, что ты ни за что не пропустишь встречу с твоим любимым Генри, даже готова терпеть меня и мои выходки, интересно, готова ли ты терпеть то, что я собираюсь сделать с тобой? Даже при твоем любимом сыне. Бьюсь об заклад, ты бы покраснела от стыда и моей наглости, которой нет предела, но это я проверю позже. Забрав Генри со школы, я сообщаю ему о совместном ужине с тобой, и он радуется, обнимая меня. Теперь в нем полно энтузиазма, даже с помощью в готовке, он только и крутится рядом, вновь спрашивая о том, что может сделать еще. До твоего прихода остается всего ничего, и пока еда доготавливается, я иду наверх, чтобы переодеться. Темное платье, подчеркивающее мое тело в нужных местах – самое то, поэтому, ничуть не стыдясь, я надеваю его, поправляю прическу, полностью привожу себя в порядок. Звонок в дверь, и я, забыв обо всем, несусь к тебе, крича Генри, чтобы тот спускался. И вот ты, стоишь на пороге, переминаясь с ноги на ногу, я пропускаю тебя внутрь, учтиво забирая куртку. Наш малыш радостно сбегает с лестницы, стремясь скорее оказаться в твоих объятиях, я вновь ревную. Он без конца рассказывает тебе о том, что у него происходит в школе, а ты, уже забыв про меня, внимательно слушаешь его. Я плетусь на кухню, чтобы закончить сервировку стола, и когда все готово, зову вас обоих. Ты садишься напротив. Идеально! Не спрашивая твоего разрешения, к тому же, ты так увлечена разговором с Генри, я наполняю наши бокалы вином, протягивая тебе, ты даже удивленно улыбаешься, будто не ожидаешь такой роскоши. Не чокаясь, мы пьем. Я наблюдаю за тобой, давая поговорить с сыном, по крайней мере, тогда ты не следишь, как глушишь вино, а я подливаю тебе еще и еще. Не трудно заметить, когда твои веки начинают тяжелеть, ты становишься оживленней, глаза лихорадочно блестят, и мне ничего не остается, как осторожно протянуть свою ногу вперед, касаясь твоей щиколотки. Ты подрыгиваешь от неожиданности, а Генри пытается понять, что случилось. О, этот взгляд! Ты смотришь на меня, и я не могу понять растеряна ты или зла? Я вижу одно – ты пьяна, это факт. Я же – делаю вид, что ничего не происходит, увлеченно пережевывая кусочки мяса, запивая их вином. Мне кажется, что на секунду ты считаешь это полетом собственных фантазий, потому что моя нога остановилась, оставаясь неподвижной, ты вновь оборачиваешься к сыну, слушая его рассказы. Я вновь скольжу вверх по твоей ноге, чувствуя, как ты напрягаешься всем телом, но по-прежнему давишь лыбу, разговаривая с Генри, который, кажется, собирается спать. Благо, что мой мальчик хорошо знает свой режим дня. Он встает и, обняв тебя на прощание, желает нам спокойной ночи. Ты непрерывно смотришь на меня, гипнотизируешь своим взглядом, заставляя меня вновь вспомнить об идее хорошенько трахнуть тебя где-нибудь на столе. Может, даже не сейчас. А вообще… - Хочешь заняться сексом? – Спрашиваю я тебя. В лоб. Без предупреждения. Твои глаза широко распахиваются, и ты замираешь, озадачено глядя на меня и явно не понимая, послышалось ли тебе это, либо я действительно спросила об этом. Молчишь. Хотя я тоже молчала бы, пребывая в шоке, я понимаю тебя, но все же поднимаюсь со стула, не отрывая от тебя взгляда. Приближаюсь. Медленно, мучительно медленно. Конечно, я понимаю, что ты не в самом трезвом состоянии, в отличие от меня, но мне и не нужно другого. Теперь ты теряешь мой взгляд, я останавливаюсь сзади тебя и, наклоняясь, глубоко вдыхаю аромат твоей кожи, который сводит меня с ума. Настойчивый поцелуй в шею. Ты вздрагиваешь всем телом, и словно отрезвев, порывисто встаешь, поджав губы, смотришь на меня. - Что? – Глухо и тихо спрашиваешь ты, тупо смотря на меня. Кажется, прежде тебе такого не предлагали, я понимаю твою растерянность. Снисходительно улыбаюсь. -Разрядка. Всем людям нужна разрядка. Я предлагаю тебе секс без обязательств. – Вновь улыбка, которая обнажает ряд зубов. Я делаю шаг вперед. Ты – шаг назад, упираясь в стол. В этот момент в моей голове зашумела кровь, я едва сдерживала себя, чтобы не наброситься на тебя, Свон, в ту же секунду. Кажется, ты слишком пьяна, чтобы тут же сказать «нет» и уйти, поэтому, все еще смотришь на меня с широко распахнутыми глазами, все еще не веря, что я предлагаю тебе. Я хочу почувствовать тебя везде, и это желание настолько сильное, что я вновь делаю шаг вперед, оказываясь перед твоим лицом. - Ты сама понимаешь, что предлагаешь? – Обезумевшим голосом, спрашиваешь ты. Я киваю в ответ, облизывая губы, на которые ты тут же обращаешь внимание. Медленно наклонившись к тебе, осторожно прикусываю мочку уха, чувствуя, как потряхивает твое тело. Ты не можешь просто не реагировать. Губы оставляют короткий поцелуй чуть ниже. Мне хочется взять тебя прямо здесь, не боясь еще не заснувшего Генри, не боясь даже твоих протестов. Черт! Я прижимаюсь ближе к тебе, чувствуя, как ты нервно выдыхаешь мне в шею, отчего моя кожа покрывается мурашками. - Регина, - ты впервые называешь меня по имени, - нет, это сумасшествие. Холодные руки отталкивают меня, и ты выскальзываешь из моих объятий, спеша к двери. Я не гонюсь за тобой с попытками остановить. Во всяком случае, я не удивлена, что так просто ты не сдаешься. Я буду ждать тебя, Эмма. В ту ночь я ласкала себя настойчивей, чем обычно, доводя до хриплых вздохов, до влажного тела, до сумасшествия. Ты бы знала, как это невыносимо – хотеть тебя. …А что, если бы ты любила меня? Я не чувствую стыд за то, что произошло вчера вечером. Я не чувствую ровным счетом ничего, за исключением тянущего ощущения внизу живота, когда вспоминаю, как ты вздрогнула. Только идиот мог сделать вид, что ему все равно, но я все видела в твоих глазах. Ничьи глаза не умеют врать, даже мои. Я с чистой совестью направилась на работу, заочно зная, что отчетов сегодня не будет, хотя мне нужен совсем незначительный повод, чтобы ты появилась на моем пороге. И это очень нагло – манипулировать тобой с помощью Генри. Только редкостная дрянь может делать это. С наглой ухмылкой над собственными мыслями, я прошу курьера донести тебе конверт. Вероятно, получив его, ты удивишься, потом разозлишься, зальешься краской, вспоминая о том, как бесстыдно моя нога ползла вдоль твоей, а ты так старательно делала вид, что все хорошо, общаясь с Герни. Не думаю, что наш мальчик был бы безмерно счастлив, увидев, как я трахаю тебя за нашим обеденным столом. Я улыбаюсь всем мыслям, все еще размышляя над тем, вдруг ты захочешь прийти к нам на ужин? Но вечером ты не приходишь, Генри, не зная о том, что я вновь пригласила тебя, не расстраивается. Мы ужинаем вдвоем. Я не расстроена, потому что ожидала того, что ты струсишь, думая о том, что я вновь попытаю счастье предложить тебе секс. Знала бы ты, дорогуша, что Королевы дважды не повторяют. К тому же, они не привыкли просить, но тебе, по всей видимости, это не известно. Мы ужинаем в тишине, и Генри без конца говорит о тебе, но в моей голове совершенно иные мысли о тебе, не такие миролюбивые, как в голове сына. Но знаешь, Свон, я всегда даю людям второй шанс. Именно поэтому, посылаю тебе такой же конверт второй раз, с приглашением на ужин, уже упоминая там о том, как наш мальчик хотел бы видеть тебя. Очень жестоко манипулировать тобой собственным сыном. Однако в восемь вечера я слышу звонок в дверь, заочно зная, что это ты. Мое сердце подпрыгивает куда-то к горлу, радостно колотясь, лишая меня остатков здравого разума. Я распахиваю входную дверь, сразу натыкаясь на твои сосредоточенные глаза, как будто ты заранее предупреждаешь меня о том, чтобы я ничего не вздумала выдать за ужином. Я молча пропускаю тебя вперед, поправляя юбку и блузку, чтобы те сидели совсем идеально. Генри вновь радостно спускается по лестнице, счастливо обнимая тебя, безумно радуясь тому, что ты пришла. Ты улыбаешься ему в ответ, следуя на кухню. Все проходит по стандартному сценарию: вы болтаете, я иногда вставляю фразы, будто так занята поеданием ужина, но между тем успеваю любоваться тобой, яростно думая о том, как смогу удовлетворить себя позже. Я замечаю, что иногда ты оборачиваешься ко мне, и мне кажется, ты несколько удивлена, что я больше не стараюсь впечатлить тебя, не касаюсь тебя, не провоцирую, даже вырез на моей одежде стал не такой глубокий. Виду ты, конечно, не подаешь, но я чувствую это. После ужина, когда Генри желает нам спокойной ночи и убегает наверх, ты не спешишь уйти, чуть дольше задерживаясь на месте, как будто чего-то ждешь. Наконец, когда я поднимаюсь и без слов начинаю убирать посуду, ты встаешь так же, и, задержав на мне испытывающий взгляд, плетешься к двери. - Спасибо за ужин. – Коротко произносишь ты, прежде чем закрыть за собой дверь. Как только ты выходишь, я тут же опускаю посуду в раковину и, облокотившись на кухонную стойку, запускаю руку под юбку, настойчиво проникая в трусики, чувствуя, как влага растекается по собственным пальцам. Это отвратительно, и я ненавижу себя за собственное желание, но так я получаю хоть какую-то разрядку, настойчивей и глубже проталкивая пальцы глубже, чувствуя, как сокращаются мышцы. Это глупо, но я ничего не могу поделать. Ты ушла. На следующий день я вновь посылаю тебе конверт, с запиской, чтобы ты пришла на ужин. Ты приходишь, протягивая мне какие-то пирожные, просто объясняя: «Это к чаю». Я благодарно киваю, улыбаясь кончиками губ. Генри по привычке бежит к тебе, обнимает, будто не видел несколько дней. Привычная трапеза, я вновь любуюсь тобой, бесстыдно ныряя взглядом в твой вырез, но ты находишь моменты, чтобы спросить что-то у меня, что я практически пропускаю мимо ушей, но все же невпопад отвечаю. Ты чаще смотришь на меня, то ли в надежде, то ли в непонимании, наверняка, все еще растеряна из-за того, что случилось тем вечером, почему я больше не делаю попыток. Почему? Ты сказала нет. Я не прошу дважды, хотя мое желание стало еще острее, когда я вижу тебя так близко, когда я встречаю тебя на пороге своего дома. Ужин подходит к концу, Генри с удовольствием ест десерт, который ты принесла, в то время как я неотрывно смотрю на тебя, странно, но ты даже не стараешься оторвать свой взгляд. Я просто изучаю тебя, чуть наклоняя голову в бок, пытаясь понять, чем ты так заинтересована, но как бы я не хотела – не могу найти ответ на этот вопрос. Сын прощается с нами, желая спокойной ночи, и убегает наверх. Я вновь встаю, начиная собирать посуду, и краем глаза замечаю, как ты помогаешь мне собрать ее и отнести на кухню. Пока я ставлю тарелки в раковину, ты несешь пустые бокалы из-под вина, и когда останавливаешься почти вплотную сзади, меня трясет. Не знаю, чувствуешь ли ты это, но я начинаю тормозить, все мои мысли сбиваются к черту, когда я чувствую твое горячее дыхание где-то сзади. Ты ставишь бокалы в раковину, дотрагиваясь до моих рук, но я старательно не подаю вида, что меня это волнует. В моей голове крутится отчаянная мысль о том, чтобы ты скорее ушла, и тогда я, наконец, смогу удовлетворить себя. От тебя такого ждать не приходится. Словно в подтверждение моим мыслям, ты отстраняешься, и я слежу за тем, как на ходу ты хватаешь свою куртку, направляясь к двери. - Спасибо за ужин, как всегда божественно. – Кидаешь ты, не оборачиваясь. Наступила пятница, конец недели. Я не послала тебе конверт с предложением зайти на ужин, потому как Генри отпросился переночевать у друга. Наверняка, это был бы отличный повод, чтобы затащить тебя к себе домой и трахнуть, но я не сделала это. Ждать тебя сегодня не придется, а значит, что оставшееся время после работы, я буду одна. Это не расстраивает меня, но не видеть тебя оставшиеся выходные – не так уже легко. Однако в начале девятого в дверь раздается звонок. Я честно не жду тебя, поэтому, нехотя прервав свою трапезу, иду открывать дверь. На пороге ты, и не нужно быть идиотом, чтобы не понять, что ты взволнована. Наверное, ты думаешь, что я попусту забыла тебе прислать конверт с приглашением. - Я забыла сказать, Генри просто отпросился на ночь к другу, - говорю я, видя неловкость в твоих глазах, ты ведь пришла поведать сына. - А… - ты топчешься на месте, заметно нервничая, - мне не стоило приходить без приглашения. Приятного аппетита… Разворачиваешься, желая уйти, чтобы больше не тревожить мой покой, и я разрываюсь между желанием оставить тебя и попросить присоединиться ко мне. Знаешь, мне тяжелей сдерживать себя, когда сына нет рядом, я ничего не могу поделать с собственным желанием, когда твои майки так подчеркивают грудь, к которой хочется прикоснуться. - Эмма, - уверенно зову я тебя, - не хотите присоединиться ко мне? Ужинать в одиночестве такая тоска. - Ладно. – Ты глубоко вздыхаешь, как будто я принуждаю тебя, или прошу о чем-то немыслимом. Однако ужинаем мы почти в тишине, вновь пьем вино, и ты вновь хвалишь меня. Я сдержано улыбаюсь тебе, зная, что ты все еще чувствуешь себя неловко. Иногда ты пытаешься завести темы для разговора, иногда я поддерживаю тебя. Мне стоит огромного труда, чтобы оторвать взгляд от твоих идеальных губ, еще немного, и я вновь предложу тебе заняться сексом. Боже, я просто одержима тобой до такой степени, что не могу думать ни о чем другом. После ужина ты вновь помогаешь убрать мне посуду, делая это не менее опасно, чем в прошлый раз. Близость с тобой заводит меня так сильно, что внизу живота плоть буквально сводит от сладкой боли, сердце замирает, когда ты подкрадываешься сзади, составляя посуду в раковину. У меня даже нет сил, чтобы заговорить с тобой, кажется, что мой голос был бы таким хриплым, выдавая всю возбужденность, но про это ты, наверняка, уже знаешь. Я, на удивление, улавливаю твое сбившееся дыхание, отчего завожусь еще сильнее. Ведь что-то заставило тебя нервничать. Это первый раз, когда я провожаю тебя до двери. Ты благодарно улыбаешься мне, смотря в глаза, но из моего поля зрения не ускальзывает момент, когда ты облизываешь свои губы, словно намереваясь поцеловать меня. Однако ты не целуешь. Даже не предпринимаешь попыток. Я вижу, как тяжело вздымается твоя грудь, как будто ты сдерживаешь себя, но ты никак не показываешь мне этого. В тот раз ты ответила нет, и я решила больше не возвращаться к этому. Пауза затянулась, и момент стал еще неудобней, когда мы молча, выжидающе действий друг от друга, стояли и смотрели друг другу в глаза. Свон, у тебя есть ровно секунда, чтобы уйти, иначе, я плюну на всю свои принципы, и, прижав тебя к двери, изнасилую. От этих мыслей я тяжело выдыхаю, отводя взгляд. Кажется, это становится сигналом для тебя, потому как ты прощаешься. - Спасибо за ужин, Регина. Хороших выходных. Сказать, что я скулила без тебя на выходных - ничего не сказать. Это невыносимо не видеть тебя целых два дня, с остервенением ожидая понедельник. Я загрузила себя работой по полной, чтобы рабочая неделя, наконец, наступила. И когда в утро понедельника ты ворвалась ко мне в кабинет, я практически не выдержала. Ты подошла ко мне, передавая отчеты, которые готовила каждый раз, в первый рабочий день. Я видела, как было напряжено твое лицо, как будто что-то случилось, но ты молчала, глядя мне в глаза. Это смелый поступок, я никогда не говорила тебе об этом? Знаю, что ты не уловила этот момент, но рука под моим столом незаметно скользнула между ног, и мне пришлось сцепить зубы, чтобы не вздрогнуть от ощущений. Это безумие. - Зайдете на вечер? – Спрашиваю я, заинтересовано подняв взгляд на тебя. - Конечно. – Ты коротко киваешь и разворачиваешься, чтобы поскорее покинуть мой кабинет. – До вечера. Восемь. Звонок в дверь. Генри бежит открывать дверь тебе первым, пока я заканчиваю с сервировкой стола. - Это кому? – Доносится до моего слуха из гостиной, голос нашего сына. - Твоей маме. Я заинтересованно отрываю взгляд от стола, подняв голову, чтобы понять, о чем вы говорите. Мое сердце пугливо и сладко замирает, когда я вижу тебя в привычном дурацком прикиде, но с букетом цветов. Я даже не нахожу, что сказать, мне приятен этот знак внимания. Хотя он слишком нежен и сентиментален по сравнению с моим диким желанием удовлетворить тебя, себя, нас. Ты делаешь несколько шагов мне навстречу, протягивая букет, и я благодарно забираю его, касаясь твоей руки, отчего по моему телу проходят электрические разряды. И теперь, когда ты смотришь в мои глаза, разве ты не видишь этого отчаянного крика: «Я хочу тебя». Генри обрывает нашу идиллию, предлагая всем сесть за стол. Мы молча следуем его совету, я вновь наполняю бокалы вином, мы вновь разговариваем. Все вместе. Я больше не могу терпеть, клянусь, поэтому, нервно ерзаю по стулу, стараясь это сделать незаметно. А все для того, чтобы моя промежность хотя бы обо что-то терлась. Кажется, ты все же улавливаешь это, подозрительно смотря на меня. А вообще, иди ты к черту, Свон, мне совершенно все равно, о чем ты там подумаешь. В конце вечера Генри по привычке прощается с нами, оставляя наедине. - Спасибо за цветы, - не совсем вовремя благодарю я, во время уборки стола. Ты почему-то не отвечаешь, захватывая бокалы. Все происходит, как всегда. Ты несешь их к раковине, останавливаешься сзади, твои пальцы вновь касаются моих. Я замираю от этой близости. И тогда ты не выдерживаешь. Срываешься. Твои руки тут же оказываются на моем животе, дрожа, тянутся вниз, расстегивают молнию на юбке, приникают внутрь. Ты шумно дышишь мне в затылок, а мои ноги уже не хотят держать меня, трясясь так сильно, что я вот-вот рухну на пол. Как только ты сильнее прижимаешься бедрами ко мне, я забываю дышать, ты буквально вдавливаешь меня в кухонный столик, а твои пальцы нетерпеливо, без ласк, проскальзывают в трусики, настойчиво надавливая на клитор, опуская ниже, проникая в меня. Ты делаешь это резко, немного грубо, сразу вводя их до упора, отчего я силой закусываю губу, чтобы не застонать. Мои собственные руки упираются в столешницу, я стараюсь прижаться к тебе еще ближе. Я знаю, что твоя рука уже наверняка вся мокрая от дикого возбуждения в моих трусиках. Я слышу, как ты тихо стонешь у меня над ухом, в нетерпении добавляя третий палец, жестче, грубее, быстрее проникая ими в меня. Кухню наполняют неприличные звуки секса и нашего рваного дыхания. Господи, ты так быстро двигаешься во мне, что мой мозг отключается, а зад сильнее прижимается к тебе. И когда я уже дохожу до пика наслаждения, чувствуя, как все внизу пульсирует и горит от наслаждения, я слышу, как Генри спускается по лестнице. Мое сердце замирает. Но самое главное, что ты и не думаешь перестать, ты делаешь это еще грубее, вгоняя свои пальцы так далеко, что в глазах начинает темнеть от удовольствия. - Я не остановлюсь, скажи, чтобы он ушел, - шепчешь ты мне на ухо, прижимаясь ко мне. Ты, вероятно, издеваешься. Говорить в таком состоянии – просто глупость. Но другого выхода ты, конечно, не оставляешь, сильнее впечатывая меня в столешницу, не замедляя ритм своих пальцев. Я вот-вот кончу, а ты заставляешь меня что-то сказать. Сыну. В то время, как мы трахаемся на кухне. Ты гениальна, Свон! - Генри, я сейчас зайду к тебе, возвращайся в комнату. – Собрав всю силу воли в кулак, я пытаюсь сказать это ровным голосом, однако дрожь все равно слышна и голос ниже, чем обычно. - Мам, все в порядке? – Спрашивает он, и я слышу, как он останавливается. - Да, поднимайся наверх. В этот момент твой большой палец опускается на мой клитор, ритмично поглаживая его, и я почти опускаюсь на столешницу от нахлынувших эмоций. Все тело бесконтрольно дрожит, когда ты доводишь меня до исступления. И когда все заканчивается, ты замираешь, медленно и нехотя вытаскивая пальцы. Чуть развернувшись к тебе лицом, я наблюдаю, как ты опускаешь их в рот, пройдясь языком, слизывая все соки. У меня нет сил, чтобы что-то сказать, я молча смотрю на тебя, совсем не понимая причины твоего поступка, однако, ты сама все берешь в свои руки, улыбаясь мне и удаляясь с кухни. Неужели ты можешь просто так все закончить, не дав мне прикоснуться к тебе? Однако ты оборачиваешься, находясь уже в гостиной, и все же сладко улыбаешься мне: - Я буду ждать тебя в твоей комнате. Зайди к Генри, он, кажется, волнуется, - и с тихим смешком, ты удаляешься наверх. Сегодня я сполна возьму тебя, Свон, и даже не думай, что ты выкрутишься.