Связаны судьбой

Помнишь как я тебя провожал

Возле поезда люди стоят

А ты скоро приедешь другой

Так все говорят

      Гул станции звенел в ушах, отдаваясь эхом в высоком навесе здания вокзала, который подпирали белоснежные колонны. Они сливались с землей, отдыхавшей под пушистым снегом.       Стиль вокзала Малых Норок явно устарел, унося его посетителей на двадцать лет назад. Обшарпанная бежевая краска на фасаде здания потрескалась, разливаясь трещинами по всей поверхности, напоминая этим не замысловатые сплетения венозных сосудов. Атмосфера вокзала воодушевляла. То и дело в разных его концах разношерстные звери завязывали разговоры со своими друзьями и родными. Кто-то пришел сюда, чтобы проводить близких ему зверей, кто-то ожидал долгожданной встречи после долгих дней разлуки. В большинстве своем молодые звери с надеждой смотрели вдаль уходящим железнодорожным путям, представляя там, за далеким горизонтом новую жизнь в глубинах бурного и такого манящего мегаполиса.       В дополнению к поднятому настроению прибавлялись и праздничные огни, которые бледно, в еще запоздалом дневном свете, отливали теплым желтым светом. Гирлянды были развешаны на окнах и кое-где по периметру крыши здания. Рождественская атрибутика встречалась и возле скамеек, в зале ожидания и платформе станции. Большинство жителей с улыбкой наслаждались создаваемой маленькими праздничными деталями атмосферой, однако находились и скептики, которые возмущались маркетинговым трендам – вывешивать рождественские украшения за две недели до праздника. Но несмотря на малочисленное недовольство некоторых зверей, праздничная и радостная атмосфера ощущалась в воздухе легкой вуалью.       Всеобщее чувство надежды и детского чуда совершенно не сочетались по настроению с сидевшим на отдаленной скамье лисом. Он был одет в черное пальто с высоким воротником, явно не по погоде. Длинный вязаный шарф был накинут на плечи, но его владелец даже не торопился обвязать его вокруг своей шеи. До него не доходили теплые оттенки окружающей его обстановки. Будто бы невидимый купол ограждал Ника от общественного настроения, сохраняя внутри себя гнетущее чувство и продукты бесконечного самоанализа.       Лис облокотился на спинку скамьи, оглядывая происходящее вокруг совершенно отрешенным от настоящего мира взглядом. Левая лапа лиса была спрятана в глубоком кармане пальто, а правая держала тлеющую сигарету. Ник поднес сигарету ко рту, делая глубокую затяжку, ощущая, как доза спасательного никотина попадает в организм. Выдыхая клубы дыма, он отгонял от себя остальных пассажиров и их сопровождающих, что чуть-чуть грело ему душу. Сейчас, как никогда, ему хотелось быть вдалеке от общества.       После последних событий прошло чуть больше двух месяцев. Наступивший декабрь не сулил ничего хорошего, кроме приближающихся рождественских праздников. Эти дни Николас планировал провести в городе, в надежде на то, что праздничный настой жителей города сможет заполнить пустоту, с которой он жил уже несколько недель.       Приближающийся поезд предупредил столпившихся на станции зверей торжественным гудком. Толпа ожидающих встрепенулась, и в скором темпе начала копошиться: собирать вещи, оставленные на скамейках и на полу, подзывать отошедших родных и искать по карманам и сумкам купленные билеты.       Поезд медленно проехал платформу станции, остановившись аккурат положенному месту. Лис с грустью проводил взглядом вагоны поезда.       «И с тех пор я брожу здесь, и взглядом каждый вагон, думая, что ты в нем, чтобы сказать тебе только одно» — бегущей строкой складными строчками пронеслись мысли в рыжей голове.       Ник усмехнулся. Давно позабытое хобби — писать песни — откликнулось совершенно неожиданно. За прошедший год, пребывая в неопределенном состоянии и постоянно распутывая клубок тревожных мыслей, связанных с работой, Ник приобрел несколько новых привычек. По вечерам он был частым гостем клубов и баров, пропуская по стаканчику другому. Не редко он отдавал предпочтение бутылке крепкого алкоголя в гордом одиночестве. Однако — нет. Их союз уже в устоявшихся традициях дополняла сигарета. Новые привычки буквально отравляли и так далеко не самую счастливую жизнь молодого лиса, кроме одной. Еще с подросткового возраста, с того самого случая – смерти отца, Николас привык пропускать свои чувства через слова, которые легко ложились под гитарные аккорды. Именно тогда лис завел сначала тетрадь-песенник, а потом и заметки в телефоне с набросками и подобранными аккордами. Выливая чувства в музыку и стихи, которые, как лис надеялся, никто никогда не услышит, он успокаивал нервы и упорядочивал мысли.       Вот и сейчас, после того самого переломного момента, строчки сами появились в голове, создавая новую песню.       Лис встал, потушив сигарету о край рядом стоявшего мусорного бака, куда вскоре и полетел окурок. Взяв сумку, которая стояла у него в ногах, Ник большими шагами пошел к поезду. Показав билеты встречающему проводнику, лис занял место у окна, заранее расположив сумку с вещами на верхней полке. Поездка до Зверополиса была не быстрая, но не настолько продолжительной, чтобы покупать места в купе со спальными местами.       Когда все пассажиры заняли свои места и попрощались со своими близкими, поезд снова издал уже прощальный гудок, и осторожно тронулся в сторону мегаполиса.       Ник смотрел в окно, наблюдая за пейзажами, которые с каждой секундой все быстрее и быстрее проносились перед глазами. Достав телефон и открыв заметки с новыми строчками для песни, лис начал печатать. Написав парочку строк, он перечитал уже достаточно объемный стих. Беглый взгляд зацепился за строчку, одновременно подходящую в смысл и настроение песни, но совершенно не сочетающуюся с внутренним ощущением лиса.       «Зачем и к чему этот разговор, Я тебе никогда не врал На часах без пяти семь Я бесконечно тебя ждал»       «Я тебе никогда не врал» — изумрудные глаза зацепились на строку, словно поймав что-то инородное, совершенно выбивающееся из общей единой картины. «Врал, да еще как!» — отметил про себя Ник. Все эти два месяца он старательно избегал прокручивания событий в том самом автомобильном салоне в Тундратауне. Но вопреки всему, он снова вернулся в самую глубину своего сознания.

30 сентября, Зверополис, окраины Тундратауна

      Семеня быстрыми шаркающими шагами по снегу и пряча рыжую морду под черным капюшоном от летевших ледяных осколков разбушевавшейся метели, лис удалялся все дальше от злополучного автосалона. Он оставлял за спиной свое темное прошлое, ускоряя шаг, словно боясь, что оно настигнет его длинными черными щупальцами и утащит в непроглядную тьму. Последний лучик солнца, который освещал дорогу жизни Ника, также остался во тьме. Лис ощущал, как внутри меркнет прежнее чувство спокойствия, безопасности и теплой привязанности, с которыми так ассоциировалась дружба с Джуди.       Завернув в узкий переулок, который находился в нескольких кварталах от места преступления, Уайлд достал из кармана толстовки ключи от старого черного седана, чей корпус покрывал увесистый слой снега. Лис запрыгнул в салон на водительское сидение, с громким звуком кинув на соседнее кресло папку с документами. Облокотившись лапами на руль и положив на него голову, Ник наконец-то выдохнул легкими клубами пара, которые рассеялись по замерзшему салону автомобиля. Его план сработал идеально. Точнее почти идеально.       Еще после поступления подруги в полицейскую академию, Ник решил окончательно покончить с криминальными делами. Но, как обычно, в эту сферу очень легко зайти, но очень трудно выйти. Он понимал, что его не отпустят, поэтому единственным верным решением для молодого лиса было банальное предательство товарищей по нелегальному бизнесу. Откинув все моральные устои, Николас принял это решение, как аксиому.       В его планах — слить своих соратников — по факту не было ничего сложного. Ник являлся информатором, главным координатором и хранителем всей информации.       Именно он находил дорогие автомобили, собирал информацию об их владельцах, подкидывал им неожиданные причины для скорого уезда или отдыха с семьей. Он знал расположение камер в городе наизусть, знал когда владельцев не будет дома или что заставит их совершенно забыть о таких базовых вещах, как поставить автомобиль на сигнализацию. Он владел всей информацией по нелегальному бизнесу, имел доступ к личной информации каждого в их большой банде.       Лис тщательно продумал план отступления для себя, ведь он хотел выйти чистым из воды и навсегда забыть о том, как отступился. Практически год Ник аккуратно чистил информацию о своем вкладе в это дело, удалял свое имя из документов и баз, подчищал переписки и всякое упоминание в диалогах своего имени и вида. Парень не беспокоился о том, что в случае успешного завершения плана, его товарищи сдадут его с поличным. Во-первых, их слова не смогут быть доказаны какими-либо уликами, а во-вторых, лис имел теплые отношения с главой банды, поэтому понимал, что скорее всего он будет молчать о тех членах банды, кто не попал за решетку. Наверное, в надежде на то, что по истечению срока, бывшие напарники смогут возродить свое дело.       В любом случае, виновность Николаса Уайлда в этом деле, кроме словесных показаний, доказать было нечем.       Проделав большую работу в очистке за собой хвостов, Ник спланировал заранее провальную миссию. Он хотел обратить внимание полиции на действие банды, что в конечном счете ему удалось. Правильно спланировав время и место операции, Ник смог дать полиции новое дело, а членам банды уйти не пойманными. Но только в этот раз.       Николас никак не мог предположить, что удача вдруг встанет на его сторону. В еще в слабо живущем общении с Джуди, Ник совершенно случайно узнал, что Первый Полицеский Департамент Зверополиса завел дело об угонах. Крольчиха в разговоре упомянула о том, что капитан планирует отдать это дело на практику стажерам, поэтому, совершенно не сомневаясь в способностях и целеустремленности своей подруги, лис угадал, что дело достанется именно ей. Оставалось дело за малым — слить информацию в тайном сообщении и надеяться на то, что Джуди додумается не рассказать об источнике столь подробных данных своим коллегам.       Ник был полностью доволен собой, когда, сидя в укрытии, недалеко от автосалона, услышал звук полицейских машин. Он специально сказал главе банде — Финнику, что уедет на задание — выслеживать очередную цель. Возрастной маленький лис, несмотря на свой опыт работы с мошенниками и преступниками, следуя безукоризненно правилу «Никому нельзя доверять», сделал Николаса исключением. Будучи по своей сути совершенно одиноким зверем — без семьи и верных друзей — он увидел в Нике фигуру сына или младшего брата, о котором хоть иногда, но хотелось заботиться. Как бы печально не звучало, но именно это упущение и подвело его.       Когда здание автосалона окружил полицейский наряд и все внимание товарищей было направлено на попытки побега и оправданий, Ник воспользовался забытым черным ходом, чтобы до конца вынести все оставшиеся в архивах улики. Операция бы прошла успешно и гладко, если бы не одно «но».       Ник никак не рассчитывал, что Джуди Хоппс разрешат присутствовать при захвате банды.

Значит я подойду к тебе

Да, я очень соскучилась

Лучше б даже не знала тебя

Может не так бы мучалась

24 декабря, канун Рождества, Зверополис, центральная площадь

      Легкий снег хлопьями падал на землю, периодически кружась в незатейливом вальсе. На площади центрального парка возвышалась пушистая ель, украшенная разнообразными игрушками, в которых отражались огни маленьких желтых лампочек. Гирлянда, как вуаль ложилась на объемные ветви дерева, соединяясь у его верхушки. Словно лианы от центра Рождественской ели, гирлянды тянулись к краям круглой площади, цепляясь за фонарные столбы и создавая сказочный купол, будто бы усыпанный звездами. Звери, проходящие мимо, замедляли свой шаг, закидывая голову высоко, чтобы насладиться праздничной красотой и вдохнуть прохладный воздух.       Погода в городе баловала жителей. Последнюю неделю стояли достаточно теплые дни даже для центрального района города. А в преддверии волшебного праздника природа будто бы решила внести свой вклад в украшение города.       Серая крольчиха, укутанная в мохнатый белый шарф и длинное бежевое пальто тоже не осталась в стороне, озираясь по сторонам и вдыхая ароматный и такой домашний запах выпечки из недалеко стоящей пекарни. Девушка несла в лапах пакеты с только что купленными подарками для коллег и родных. Работа в департаменте уже стала обыденностью, хотя при мысли о сбывшейся мечте каждый раз волновали сердце. Джуди за время стажировки успела показать себя как ответственного и исполнительного сотрудника, а также как жизнерадостную и интересную девушку. Она успела подружиться с некоторыми коллегами, которые восхищались и гордились ее успехами, особенно в первом ее деле об угонах автомобилей.       Джуди хоть и была рада раскрытию громкого дела и перевода в основной штат сотрудников, но никто не знал, что каждое упоминание об этом деле заставляет задерживать дыхание и возвращаться к мысли о когда-то близком рыжем друге.       Крольчиха тщательно отгоняла от себя все попытки ее разума обдумать поведение Ника в тот злополучный день. В этом помогла работа. Девушка погрузилась в нее с головой, да так, что не заметила, как наступил декабрь. В это Рождество и будущий Новый год крольчиха надеялась восполнить душевные силы и навсегда запереть на замок тревоги и беспокойные чувства.       Из размышлений ее вырвал звонок телефона. Джуди остановилась возле центральной елки, достала телефон и посмотрела на экран. Звонила мама. Крольчиха в преддверии праздников заранее предупредила родителей, что не появиться дома в праздничные дни, а приедет уже после, когда решит взять отпуск. И все это время, буквально в каждом разговоре Джуди слышала уговоры родителей приехать в сам праздник домой. Но девушка явно не желала проводить время дома.       Рождество и родная деревня всячески напоминали ей об юности и школьных временах, которые Джуди с одиннадцати лет проводила в компании Ника. Они вместе ходили на ярмарки, рыбачили в пруду, смотрели на звезды, лежа на крыше сарая, сочиняли шуточные песни и пели их под гитару на всех семейных торжествах. Рождество и Новый год они тоже несомненно проводили вместе. И теперь возвращение домой для Джуди ознаменовалось резким и глубоким погружением в прошлое, в теплые воспоминания о дружбе и в не пережитую боль и непонимание своих чувств и эмоций.       Тяжело вздохнув, Джуди нажала на кнопку приема вызова, заранее вспоминая приготовленные для отмазки слова.       — Привет, мама! С наступающим! — натянув улыбку и добавив восторженность в голосе, первой ответила Джуди.       — Привет, дочурка! — мама явно улыбнулась, — как твои дела? Не надумала приехать?       — Дела хорошо, вот возвращаюсь из магазина. Нет, мам, не надумала, —последнюю фразу Джуди произнесла с твердостью в голосе.       — Все-все-все, поняла тебя! —старшая Хоппс ответила с усмешкой, —я что звоню, — перейдя к делу продолжила крольчиха. — Тут заходила миссис Уайлд и передала подарок для Ника. Попросила отправить ему. Он, по ее словам, в городе. Да ты, наверное, и сама знаешь!       При упоминании родного имени внутри у Джуди что-то сжалось. Она так долго избегала любого упоминания Ника, что на любые вопросы матери об их общении уклончиво отвечала уже избитое «Все хорошо». Девушка не хотела посвящать семью в ее личные отношения с Ником, несмотря на то, что ее родители продолжали тесно общаться с его матерью.       — Так вот, — металлический голос Бонни вывел Джуди из неожиданных размышлений, — я случайно отправила подарок по почте на твой адрес, но забыла тебе об этом сказать. Он уже прибыл на пункт, можешь забрать и передать Николасу, пожалуйста? Миссис Уайлд очень переживает!       «Нет!» — Джуди зажала рот лапой, чтобы ненароком не выкрикнуть это слово. Она так не хотела пересекаться с Ником, желая хоть и мысленно поставит точку на этом. Подавляя справедливое желание разобраться во всем путем сложного, но откровенного разговора, Джуди боролась между двух огней. Забыть было сложно, а просить… Об этом думать пока не хотелось.       Помолчав в трубку, Джуди все же ответила:       — Да, хорошо, мама! Конечно, заберу!

В окне снова не горит свет

Значит дома тебя нет

Слышу за своей спиной

Шепотом…

      Еще не раз проклинав просьбу мамы, Джуди неспешно шла вдоль широкой улицы города, плотнее кутаясь в пальто. Район находился на в нескольких километрах от границы с Тундратауном, так что редкие, но достаточно пронизывающие холодом потоки ветра забегали на улицы. Пронизывающий ветер завывал протяжным гулом в узких дворовых улочках, забирался глубоко под одежду, заставляя поежиться. Да, Зверополис удивлял своими размерами и разницами в погодных условиях.       В округе было не так шумно и оживленно, как в центре. Нечастые путники встречались Джуди на пути. Кто-то выходил из продуктового магазина, стоящего на другой стороне улицы через дорогу и освещающего праздничными огнями островок тротуара прямо перед собой. Где-то слышался смех детей, а в зажженных окнах, которые выходили на на главную улицу, виднелись силуэты зверей, спешивших подготовиться к наступающему празднику.       Почтовый пункт находился не так далеко от центрального парка, где и застал крольчиху звонок из родных краев. Чертыхнувшись после завершения вызова, девушка набрала адрес почты в интернете и по проложенному маршруту дошла до цели буквально за десять минут. Забрав увесистый сверток, упакованный в ярко-красную бумагу с милыми снеговиками, Джуди села на троллейбус, который и довез ее до нужного адреса. От остановки осталось пройти квартал и свернуть во дворы новостроек, образующие камерный дворик.       Добираясь до места назначения Джуди прокручивала в голове столь долгожданную и в то же время ненавистную встречу с Ником. Она так много хотела сказать, но все слова спустя время казались ей бестолковыми и бессмысленными. Прошедшие два месяца, которые девушка провела погрузившись в работу с головой, казались ей пролетевшими молнией годами. А предстоящая встреча с лисом ощущалась как ненужная никому встреча одноклассников, которую по обычаям организовали самые инициативные. Другим же, мысль о встрече с бывшими друзьями и товарищами из прошлого не сулила ничего теплого и сакрального.       И сейчас пробираясь по неубранным сугробам, Джуди с силой воли делала шаги, приближающие ее к подъезду, в котором по данным мамы обустроился Ник. Подавляя чувство предвосхищающие встречу, крольчиха понимала, что успела соскучиться по рыжему другу. Она не раз наталкивалась в галерее смартфона на совместные снимки, заставляя внутри себя замереть чему-то, а сердце пропустить удар.       Чтобы не проникнуться ложными надеждами, Джуди думала передать Нику подарок, поздравить его с наступающим Рождеством, развернуться и уйти, навсегда забыв дорогу к его нынешнему месту жительства. Но единственный и практически тлеющий огонек надежды с каждым шагом раздувался все сильнее, нагнетая непонятное чувство волнения.       Остановившись перед подъездом, девушка глубоко вздохнула, выдыхая пары теплого воздуха. Она закинула голову и посмотрела на невысокое пятиэтажное здание, демонстрирующее собой всю прелесть современного строительства. Аккуратный жилой дом был окрашен в молочно-бежевый цвет, белые фактурные балконы подчеркивали торжественность и кукольность представшего перед Джуди здания. Прозрачная подъездная дверь удивительно вписывалась в общий дизайн дома, пропуская через себя темный и лаконичный дизайн подъездного убранства.       Судя по номеру квартиры, Ник жил на пятом этаже. Крольчиха не знала, выходят ли во двор окна его квартиры, но поднявшись взглядом по зданию до пятого этажа, она обнаружила потухшие безмолвные окна. Тревога на секунду отступила, но снова взяла Джуди под свой контроль.       Пока Джуди размышляла, как ей нарушить двухмесячное молчание в диалоге в мессенджере с Ником, она не услышала, как позади нее раздался приглушенный звук чьих-то шагов. Крольчиха открыла диалог в смартфоне, увидев наверху имя «Никки». Именно так он был забит в ее телефоне. От воспоминания о милом детском прозвище, которое Ник одобрял из уст мамы и самой Джуди, девушка слегка улыбнулась. Подбирая в голове слова сообщения, она вдруг почувствовала нутром чье-то присутствие. Крольчиха замерла на секунду, прислушиваясь. Она решила обернуться к незнакомцу, но не успев сделать оборот вокруг себя, она услышала за спиной бархатным знакомым голосом:       — Привет!

Ты почему так одета легко?

Ведь на улице холодно

А у меня просто слов нет,

На каждый вопрос нужен свой ответ…Бред!

      Ник внимательно изучал полки с дорогим алкоголем, вчитываясь в названия высоких бутылок. Здесь можно было найти вино, шампанское и бутылки крепкого алкоголя на любой вкус. В суматохе предпраздничных дней и в попытках надолго и глубоко затеряться в городских буднях, лис совершенно забыл купить хотя бы базовый набор продуктов для скромного празднования Рождества в гордом одиночестве. В корзине уже лежал твердый сыр, овощи, рыбное филе и соусы. Ник планировал на скорую лапу приготовить себе нескромный по стоимости, но скромный по объему ужин, разбавить свое добровольное одиночество просмотром сентимательных фильмов.       Николас пребывал в городе уже около двух недель. Он снял небольшую квартиру недалеко от границы с Тундратауном в свеже-построенном районе. Об его новом месте жительства знала только мама, которой он любезно сообщил, что проведет неопределенное время в городе и что на праздники не приедет. Он нагло соврал ей, что старые друзья позвали его отметить Рождество в узком кругу, поэтому беспокоиться за него не нужно. Ник планировал остаться в городе еще ненадолго, наслаждаясь беспечной жизнью и таким непривычным спокойствием.       Отойдя от преступных дел и приехав в Зверополис, Николас наконец-то смог вздохнуть полной грудью. Он впервые за столько лет не утопал в тревожных мыслях о махинациях и планах, о своем раскрытии Джуди и разочаровании в глазах матери, которое могло бы быть, если бы и миссис Уайлд узнала правду о работе единственного сына. Лис был предоставлен сам себе и мог позволить проводить время так, как ему хочется. На его счету была довольно крупная сумма денег, поэтому он мог позволять себе пока не искать уже легальные способы заработка. Ник посещал выставки, камерные концерты, открывал для себя новые рестораны с разнообразным меню под стать вкусам самых строгих критиков.       Занимая дни плотным расписанием, парень всячески старался заполнить душевную пропасть, и не оставить себе время для прожигания вечеров в компании алкоголя и сигарет. Он пытался возродиться, словно феникс из обуглившегося пепла, но, чем дольше он продолжал, тем больше убеждался, что праздный образ жизни никак не способствует лечению душевных ран.       Надеявшись преисполнится светлыми воспоминаниями и эмоциями в канун Рождества, Ник заранее спланировал свой вечер. Оставалось только докупить все необходимое и запереться в маленькой квартирке на пятом этаже.       Выйдя из магазина с продуктовыми пакетами и напевая под нос зацепившейся за разум Рождественский мотив, Ник уверенными шагами шел к своему дому. Завернув за угол во двор, он не сразу заметил, стоящую перед его подъездом девушку. Она внимательно разглядывала верхние этажи аккуратного дома, держа в одной лапке стильные пакеты из фирменных магазинов и бутиков и маленький красный сверток, а в другой — телефон.       Помедля, Ник подошел к стоящей к нему спиной девушке и остановился, задержав дыхание. В чертах длинного бежевого пальто он разглядел обманчиво знакомую фигуру. Мысли в голове мигом кинулись в неразборчивый пляс, пока не остановились в четком порядке. Словно по команде главнокомандующего, как юные солдаты выстроились в единую строгую шеренгу, так и мысли в голове у Ника приняли четкий и осязаемый образ.       Это была она — Джуди Хоппс. Джуди. Джуд. Морковка. После двух месяцев молчания, тщетных попыток Николаса обуздать необъяснимый водоворот вины, страха, обиды на самого себя, на нее, что посмела появиться не вовремя в тот самый день, Джуди собственной персоной стояла у его дома. Почему она не искала его после того самого дня? Почему не попыталась поговорить, ведь она всегда говорила, что лучший способ выйти из конфликта – разговоры. Зачем пришла к нему сейчас? Почему выглядит так прекрасно в этом бежевом пальто? И почему так одета легко в этот пронизывающий зябкий ветер, что кружил в его дворе?       Пока новые вопросы не заполнили голову, а почти забытые чувства не взяли вверх, превратившись в бессмысленные слова и фразы в попытках дать объяснение своему поступку, Ник решил действовать.       Сделав еще несколько мягких шагов, он понял, что Джуди услышала его. Чтобы не испугать ее окончательно, Ник заранее понизил голос, придав ему непосредственную мягкость:       — Привет!       Девушка медленно повернулась. Ее серые ушки вздернулись вверх, и также быстро опустились на спину. В распахнутых фиалковых глазах читалось удивление, легкая паника и трудно определяемые… радость и облегчение. Николас Уайлд стоял перед ней с плохо скрываемой улыбкой и теплотой в глазах.       Джуди молча рассматривала лиса. Черное расстегнутое пальто, из под которого высвечивалась белая рубашка, идеально подчеркивало его высокую статную фигуру. Длинный зеленый вязаный шарф в полоску небрежно висел на шее. Его края, обрамленные бахромой, практически доставали до края пальто. Этот самый шарф Джуди связала для Ника на Новый год два года назад. С тех пор, как только первые снежинки появлялись на небе, лис надевал этот шарф, что идеально сочетался с его яркими глазами цвета молодой листвы. В лапах лис держал продуктовый пакет, в котором можно было разглядеть дорогую бутылку белого вина.       Джуди пыталась понять, что ей делать дальше: швырнуть подарок в лапы и уйти, наорать за подорванное доверие и разрушенную дружбу или же кинуться в объятия? Выпалить все вопросы, терзающие ее после встречи в автосалоне, или ответить на неожиданно мягкое и дружелюбное приветствие, сделав вид, что все в порядке? Саркастически метнуть в его сторону колкую фразу, скрыв обиду и показывая, что теперь ей все равно на него? Рассказать о том, как она скучала и что очень рада видеть его? Поделиться, что ей приятно, что он до сих пор носит ее подарок?       Пока Джуди пыталась найти ответы на вопросы и продолжала ругать себя за то, что заранее не продумала разговор, ее миловидное личико оставалось спокойным, но розовый носик дергался — предательски выдавая волнение крольчихи. Лапки пропускали слегка заметную дрожь не то от внезапного маленького испуга, не то от прохладного зимнего воздуха.       Ник и Джуди замерли, уперевшись в друг друга взглядами. Каждый из них пытался разглядеть эмоции другого за той стеной, что они выстроили за время их разлуки. Каждый мысленно высчитывал наиболее разумные и подходящие фразы для продолжения неожиданно возникшего разговора. Каждый решал, какую маску, коих в коллекции значительно прибавилось после их последней встречи, натянуть и предстать в этом театре плохих актеров-лицедеев.       Каждый из них не знал, чем закончится эта встреча.       — Знаешь, а пальто — не лучших выбор для такой погоды, —улыбнувшись скромной дежурной улыбкой произнес лис, нарушив молчание.       — Сказал мне зверь, чей образ отличается исключительно цветовой гаммой, — не удостоив Ника ответным приветствием, парировала Джуди.       — Ладно, счет один-один, —хмыкнул Ник, — какими судьбами в этих краях? Пришла к кому-то в гости на праздничный пирог?       — Видимо, к тебе, — расслабленно протянула крольчиха.       Она не ожидала от себя такой беспечности и легкости, разорвав двухмесячное молчание между ними. Словно и не было тех слов, которые на прощание выпалил Ник, словно она не собрала разбившееся в дребезги сердце по кусочком. Будто бы два старых приятеля, оставивших после себя в памяти у друг друга лишь теплые воспоминания, встретились вновь.       — Вообще, я по поручению, — Джуди протянула сверток лису, — Миссис Уайлд просила передать тебе.       Ник многозначительно взглянул на протянутый подарок, аккуратно, стараясь не касаться лап девушки, взял его в свободную лапу.       — Мама никогда не забывала меня поздравить, — с теплотой отозвался Ник, — спасибо!       Джуди выдохнула. Миссия на ее удивление была выполнена быстро. Подарок был передан, короткий разговор без колких фраз и душераздирающей атмосферы прошел достаточно слаженно, насколько мог быть таким между двумя зверями, которые так жаждали вылить друг на друга цунами своих эмоций и чувств. В принципе, рассудила Джуди, можно идти домой.       — Ладно, приятно было увидеться, — Джуди потупила взгляд, — Мне пора домой, с Рожд..       — Кажется, кто-то собирался ко мне в гости на праздничный пирог, — перебил ее лис, изогнув в недоумении бровь.       — Это была шутка.       — В каждой шутке, — лис хитро улыбнулся, сверкнув глазами, — но ты и сама знаешь.       Лис положил свой подарок в пакет, освобождая лапу. Он обошел крольчиху, приблизившись к подъезду, отворил дверь, приложив магнитный чип к домофону. С протяжным писком дверь открылась, выпуская на улицу теплый воздух из нагретого подъезда. Лис прижался спиной к открытой двери, выразительно заглядывал в глаза крольчихи, которая нерешительно выставила одну лапку в сторону выхода из двора.       — Мое воспитание не позволяет мне отказывать в гостеприимстве даже непрошенным гостям, — учтиво сказал лис, — праздничный десерт, конечно, не обещаю, я не силен в выпечке, — Ник хмыкнул, — к тому же, я собирался отпраздновать Рождество в одиночестве, но сейчас думаю, что не откажусь от компании.       — Николас, — ее голос чуть сорвался на его имени, — мне правда нужно идти, — изобразив извиняющуюся улыбку, Джуди продолжала стоять на своем       — Я могу долго тут стоять и ждать тебя, глядишь, так и Рождество встречу, — с упреком сказал лис, — к слову, нам точно есть о чем поговорить, а у меня для этого есть отличная бутылка твоего любимого вина, — уже более серьезно добавил Ник.       — Ну ты и лис! — искренне улыбнувшись и позволив себе усмехнуться, ответила Джуди.       — Всегда к Вашим услугам, мисс, — не сдержавшись Ник подхватил нотку иронии и доброго сарказма.       — Заходи, — махнув лапой в сторону входа в подъезд, Ник уже официально пригласил Джуди на ужин.       — Благодарю! — ответила та, проходя внутрь.

Как объяснить тебе в двух словах

Что это наш с тобою рассвет

      Квартира, которую снимал Ник, представляла собой просторную студию. В прихожей стоял встроенный шкаф, чьи двери обрамляли зеркала в полный рост. Чуть поодаль виднелась дверь в ванную комнату. Маленький коридор расширялся, впуская Ника и Джуди в просторную комнату. Здесь в центре стояла барная стойка, по другую сторону которой расположился большой раскладной диван. Маленькая кухня с темно-серым гарнитуром, обрамленным неоновой белой подсветкой стояла в правом углу комнаты. На кухне виднелась сенсорная серная плита, духовка, чайник и серебристый холодильник, чьи дверцы были замаскированы под большой кухонный шкаф. На барной стойке стояла кружка с недопитым кофе, а рядом с ней лежала толстая книга, внутри которой виднелась яркая закладка.       По левую сторону комнаты располагалась гостиная. Если в кухне царили преимущественно холодные оттенки, то гостиная согревала нежным теплом при первом же взгляде. Перед диваном был раскинут белый пушистый ковер, на котором скромно расположился маленький низкий столик. На нем стояли высокие свечи на подставках. В углу гостиной возле балконной двери сверкала маленькими искрами-огоньками Рождественская елка, украшенная стильно и со вкусом. На диване лежала черная гитара с узким грифом и металлическими струнами. На конце грифа виднелся красный атласный бантик. В глянцевом корпусе гитары отражались гирлянды, которые словно ветви ивы струились вниз по шторам. За шторами и балконной дверью заглядывали в окно огни города.       — Как у тебя красиво! — восхитилась Джуди, пройдя в центр комнаты. Она уже сняла в верхнюю одежду, оставшись в атласной черной, слегка облегающей бедра, юбке до щиколоток и тонком сиреневом свитере без горла. Рукава свитера были немного длинными для крольчихи, поэтому она прятала серые ладошки под мягкой тканью.       — Это не моя квартира, но я любезно приму этот комплимент за ее хозяина, — подмигнул ей Ник, проходя на кухню с продуктовыми пакетами.       Разложив продукты и положив подарок от миссис Уайлд под елку (Ник сказал, что откроет его утром, по традиции) лис и крольчиха принялись готовить. Они действовали слаженно, будто в детстве, когда помогали миссис Уайлд печь пирожки. Только сейчас их движения, разговоры и мимолетные взгляды словно ударялись об хрустальную стену, которую каждый боялся разбить. Ведь надавив чуть сильнее на стену, хрустальная защита разлетится мелкими острыми осколками, которые непременно заденут затянувшиеся раны.       Наслаждаясь необычайным перемирием и оставив все тревоги, опасения, обиды и вопросы, Ник и Джуди приготовили жареную с овощами рыбу под кисло-сладким соусом, овощное рагу, сырные закуски с баклажанами, нарезали тонкими ломтиками сыр и найденный в холодильнике почти свежий батон. Насладившись ужином и легкой беседой о последних новостях города, пара зверей перебрались в гостиную на мягкий диван, захватив с собой бокалы вина и тарелки с оставшимися закусками.       Садясь на диван и беря в лапы протянутый ей Ником бокал, Джуди обратила внимание на новую гитару. Эта гитара была явно дороже и профессиональнее нежели та, на которой играл обычно Николас.       — Кто подарил? — любезно спросила крольчиха, только заметив красную ленточку на грифе гитары.       — Что? — не сразу поняв суть вопроса, Ник вопросительно уставился на крольчиху.       — Я говорю про гитару, — указав кивком головы, подсказала девушка.       — Ааа, — выдохнул лис, — я сам ее купил, — пожал плечами Ник.       — А ленточка к чему? —поинтересовалась Джуди.       — К новогоднему настроению, Мор… Джуди — Ник оговорился, мельком посмотрев на крольчиху, которая сделала вид, что ничего не заметила.       Это прозвище — «Морковка», Ник использовал только наедине с ней, не желая делиться с кем-то другим. Оно ассоциировалось у него именно с крольчихой, именно с их доверием к друг другу и буквально связью родственных душ. Сейчас же, общаясь с Джуди словно со старой знакомой, Ник не понимал, будет ли корректно использовать это слово в обращении к ней.       — Ты так и пишешь песни? — задала вопрос Джуди, пригубив бокал белого вина.       — Да, — не замедляя с ответом, произнес Ник.       — Когда написал последнюю?       Парень вздрогнул. Последняя написанная им песня была про него и Джуди. Точнее про долгие два месяца отсутствия их в жизнях друг друга. В эту песню Ник вложил все свои надежды на новую встречу, и только сейчас начал осознавать, что описанное им в четверостишиях, потихоньку воплощается в жизнь.       — Не так давно… — тихо ответил Ник.       Приглашая Джуди домой, он надеялся на то, что сможет найти подходящие слова к разговору, который сам желал с неописуемой жаждой, но одновременно и боялся, словно шел на заслуженную казнь. Лис понимал, что виноват, но его вина начиналась задолго до случая в Тундратауне.       — Давай сыграем в игру? — вдруг предложил Ник.       — В какую? — встрепенулась девушка после недолгого молчания.       — Вопрос-ответ, правила ты знаешь, — с ухмылкой посмотрел на крольчиху Ник, — задаешь вопрос, если ответом собеседника ты довольна — пьешь. Если нет, то выпивает тот, кто отвечал, — лис вытянул вперед указательный палец, чуть серьезнее проговаривая, — на вопросы отвечать нужно честно и развернуто.       — Хорошо, — поразмыслив, Джуди добавила, — я согласна.       — Отлично, тогда я начинаю, —улыбнулся Ник.       Немного подумав, он задал Джуди вопрос о том, кем она хотела стать до ее решения пополнить ряды полицейских.       — Вообще, изначально, я думала быть врачом, — задумчиво произнесла крольчиха, — потом адвокатом, а вскоре и полицейским, — пожала плечами Джуди.       — То есть, ты решила соединить помощь другим и знание законодательства в одном?       — Я об этом не задумывалась, но, как видишь да, — улыбаясь ответила Джуди. И поразмыслив, приблизилась к лису корпусом и тихо прошептала, — а вообще я всегда мечтала быть певицей, только тсс!       Николас внимательно выслушал ее и добродушно улыбнулся тому, что она открыла хоть и не серьезную, но все же тайну детской мечты. Он отпил немного из своего бокала, показывая, что доволен ответом.       Так они задавали друг другу вопросы, отвечая на них честно и открыто. Сначала вопросы были поверхностными или совершенно ничего не значащими, затрагивающие абсолютно разные темы, такие как списывание в школе, отношения с родителями, самое яркое воспоминание из академии, первая написанная Ником песня и первые подростковые отношения. Конечно, многое друг о друге они знали, но все равно оставались темы, которые раньше им не приходилось обсуждать. Ровно как повышался градус алкоголя в их организмах, так и повышался градус серьезности и откровенности вопросов, которые осмеливались задавать Ник и Джуди.       По происшествию половины часа Ник уже успел расстегнуть верхние пуговицы рубашки у воротника, а Джуди сняла свой свитер, оставшись в такой же по цвету майке.       — И так, следующий вопрос, — Джуди задумалась. Алкоголь уже успел взять свое, поэтому приходилось чуть напрягаться, чтобы собрать мысли в кучу, — О чем ты жалеешь сейчас?       Ник, услышав вопрос, повернулся на крольчиху. Он сидел на диване рядом с ней, облокотившись на мягкую спинку. Нутром он ждал этого вопроса, но наяву был не готов к нему. Не отрывая пронзительного взгляда от Джуди, лис прочистил горло и ответил:       — Ты знаешь, — коротко и предельно ясно. Надо бы сказать что-то еще, но проклятые слова так и не лезут дальше.       — Поясни? — полуутвердительно и подозрительно твердо сказала Джуди.       Николас все же отвел глаза и глубоко вздохнув, уперся локтями в колени и опрокинул голову на лапы. Он пытался совладать с проснувшейся тревогой и унять начинающую дрожь в лапах. Захотелось опустошить бокал и затянуться сигаретой. Вроде бы в пачке оставалось несколько штук, ему хватит.       Давящую тишину нарушила крольчиха.       — Ник, я правда не понимаю, почему ты так поступил, — она опустила голову и начала перебирать пальчиками гладкую ткань юбки, —честно, я ждала, что ты придешь ко мне с объяснениями. Я не знала, что мне делать, ведь…       — Я предал твое доверие, —выпалил Ник, смотря прямо перед собой.       Джуди остановилась. Она поняла, что нужный ей разговор наконец-то начал завязываться.       — Мне было обидно и очень больно, — девушка осторожно продолжила. — После того дела меня приняли в штат, и я отдалась работе полностью. Да, мне стоило бы порадоваться, ведь моя мечта сбылась, но разбитое сердце быстро не восстанавливается.       — Я понимаю, — лис обернулся на нее. В ее глазах не было слез или осуждения, как он мог себе представить. Сейчас они отражали только грусть и разочарование. И от этого он не мог на нее долго смотреть.       — На твоем месте, я бы чувствовал тоже самое, хотя не скажу, что и мне было легче…       Они замолчали, не зная, как дальше вести диалог. Казалось, что они оба знают, какие важные вещи необходимо сказать, но до сих пор избегают нужных слов.       — Как ты вообще оказался в этом автосалоне? — спокойно спросила Джуди.       — Я заметал следы, — парень выдохнул. Он вдруг понял, что помимо объяснения его поведения, крольчиха нуждается и в пояснении всего его криминального (уже) прошлого. И Ник рассказал. Рассказал о том, как с детства его задевали насмешки сверстников об его природе, о том, что тяжелее стало переживать это после смерти папы. Он посвятил Джуди в начало его общения с главой банды, занимающейся угоном и перепродажей автомобилей. Ник выдал крольчиха абсолютно все, что так тщательно скрывал все эти годы, — я давно хотел завязать, понимал, что так больше не протяну, но решился на это только год назад. Я владел всей нужной информацией, и у меня был доступ к архивам, поэтому я вычистил все хвосты за собой, удалив из улик любое упоминание меня, моего имени и вида. Я знал, как подставить членов банды, чтобы на них вышла полиция. Рассчитал все, как мне казалось, верно и правильно, но… Почему-то я не рассчитал встречу с тобой.       Джуди слушала его внимательно, вникая в каждое слово. Она изучала его глазами, будто бы важную улику, пытаясь понять, как смогла упустить такие важные моменты и почему не смогла увидеть происходящее раньше.       — Подожди, так это ты отправил мне то сообщение с информацией по делу? — озвучила неожиданно пришедшую на ум догадку Джуди.       — Да, верно, я знал, что ты работаешь над расследованием, поэтому решил помочь, — с грустной улыбкой проговорил лис.       — Спасибо! Ты действительно помог, — серьезно отметила крольчиха.       — Джуди, — окликнул ее Николас. Он повернулся к ней корпусом и заглянул в глаза. — Прости меня, пожалуйста. Все это время я не находил себе места. Ты не представляешь, сколько раз я хотел найти тебя и объясниться. Я растерялся там, в автосалоне. Хотел уйти незамеченным, но ты появилась так неожиданно. Я был уверен, что ты не сдашь меня ни под каким предлогом, но я боялся, что ты не примешь меня таким — мошенником и преступником. Единственный вариант, который я видел — это уйти, разорвав все контакты с тобой. Я боялся столкнуться с твоим осуждением, боялся, что ты меня возненавидишь! — Ник продолжал смотреть в глаза крольчихи, — Да, знаю, это эгоистично, я защищал себя. Даже не так, я презирал себя, ведь я затащил бы тебя на дно, и на секунду я подумал, что тебе будет лучше без меня… Но признаться честно, за эти два месяца я понял, как сильно боялся тебя потерять, — Ник печально усмехнулся, — к сожалению, так и вышло.       Джуди молчала. Она не смотрела на него и выглядела так, будто бы витала в облаках и вовсе не вслушивалась в откровенную речь Ника. Лис разглядывал ее зажатую позу, задумчивый и совсем нечитаемый взгляд. Молчание впервые за этот вечер затянулось надолго.       Тяжело вздохнув, лис махом опустошил бокал вина и, громко поставив его на столик, встал с дивана. Направившись в коридор, чтобы взять из кармана пальто пачку сигарет, он на секунду обернулся, бросив взгляд на Джуди, которая сидела в той же позе, бросил напоследок слова, которые еще в поезде вписал в складные строчки песни:       — Как объяснить тебе в двух словах, что без тебя меня просто нет? — прошептал Ник и отвернулся, делая шаг к пустоте коридора. Он снова шагал в непроглядную тьму, оставляя такой желанный и жизненно необходимый лучик тепла и надежды за спиной.       – Ник!       Лис только и успел обернуться на отклик крольчихи, как почувствовал легкий толчок. Джуди практически с разбега кинулась ему в объятия, и он, замерев на секунду, заключил ее в крепких объятиях. Они стояли, прижавшись к друг другу и ощущая, как колотятся их сердца практически в унисон — быстро и волнительно. Ник плотнее сжимал Джуди, боясь, что все это сон, и открой он глаза, она тут же испарится, и он снова останется один. Крольчиха вдыхала запах такого родного для нее зверя, уткнувшись мордочкой ему в грудь. По ее щекам медленно катились слезы от переизбытка сдержанных за столь долгий период эмоций и непередаваемого счастья.       Так близкие друзья стояли долго, наслаждаясь минутами долгожданной близости и оставляя во тьме коридора прощенные обиды и забытые страхи.       В окне сверкнула вспышка и разлетелась мелкими огоньками. Последовал звук взрывающегося салюта. Ник и Джуди синхронно дернулись от неожиданности, посмотрев в глаза друг друга.       — Морковка, ты что? — лис аккуратно вытер большим пальцем мокрую дорожку на ее шерсти, — тсс, все хорошо!       — Я знаю, Никки, — улыбнувшись и всхлипнув, ответила Джуди.       — Я думал, полицейская академия сделала тебя непробиваемой! —разбавил обстановку Ник.       — Не настолько, чтобы остаться равнодушной к происходящему сейчас, — усмехнулась Джуди.       — Кстати, с Рождеством тебя, Джуд!       — С Рождеством, Ник!       За окном сверкали салюты, высоким сопрано напевал ветер, а в гостиной царило не только тепло от батарей, но и тепло двух соединившихся снова душ. Рождество, как принято, воплотило в жизнь все самые сокровенные желания. И в эту ночь, два близких зверя стали самыми счастливыми в этом большом мегаполисе.       Друзья переместились на диван. Ник достал из запасов еще одну бутылку вина. Наполнив бокалы, Ник и Джуди черкнулись стеклянными стенками сосудов в легком движении и отпили немного вина.       — Никки, — обратилась к нему Джуди, сидя вплотную, — споешь мне песню, которую написал? — свернув на него глазами, хитро улыбнулась крольчиха.       — Она немного грустная и совершенно не праздничная, — проговорил Ник, потянувшись. Джуди никогда до этого не просила его спеть написанные им песни.       — Пожалуйста, Ник, я очень хочу послушать!       — Хорошо, только не суди строго!       Парень слегка скромничал. Он знал, что его песни написаны хорошо, но до этого лис никому их не пел. Джуди особо не просила, зная, что это слишком личное. Хотя они оба понимали, что по одной ее просьбе, он споет все песни из своего песенника, ведь перед ней Нику не нужно было притворяться и быть кем-то другим.       Лис взял гитару, дернув несколько струн. По комнате разнеслись приятные звуки, а Джуди забралась на диван с ногами, внимательно смотря на друга. Ник открыл записи в телефоне, быстро пройдя по ним глазами, он взял первые аккорды на грифе гитары. Одарив Джуди теплой улыбкой, он заиграл вступление, покачиваясь в такт.       Песня начиналась со сцены на вокзале, описывая тоску и надежду, после переносилась к дому, где и встретились лирические герои, наконец-то разобравшись в своих чувствах. Удивительно, как написанное в начале декабря, совершенно волшебным образом, воплотилось в жизнь.

Ты посмотри, это небо,

Как перламутровый цвет,

Солнце рисует

Красками рассвет