Заслужил

— Ты от зеркала отлипать собираешься или ещё и подрочишь на своё отражение? — сонный растрёпаный Фил возник за спиной Оливера, почёсывая светлую макушку. Он уставился на замершего брата в отражении. Выгонять его из ванной, конечно, не хотелось, а вот побесить немного-очень. Оливер такой забавный, когда раздражён. В принципе, для Фила он был забавным в любой ситуации: и когда Оливер морщился, смотря на мясо, чудесно приготовленное мамой, или пачку сигарет в руках Фила, и когда смеялся от щекотки, пытаясь отбиться ногами, и когда заглядывал в глаза его преисполненными доверием и верностью щенячьими глазками, и когда стоял перед ним на коленях, раскрыв ротик. — Может и подрочу. А ты помочь пришёл? — Оливер, помедлив, продолжил поправлять макияж: стрелки уже полчаса воевали с ним, отказываясь становиться ровными, но он не сдавался. Фил, давно заткнув соседских «чётких пацанов», угрожающих Оливеру из-за внешнего вида, был не против косметики на лице брата, даже поддерживал, (ведь именно он помог Оливеру придти к мнению, что косметика ему нужна), но только когда родители, как сейчас, уезжали в командировки. Когда же они были дома, Фил играл роль праведника и главного приверженца патриархата, над чем после сам смеялся. Фил расплылся в улыбке, развернул Оливера к себе, забрал из рук всё лишнее и аккуратно положил на шумную стиральную машинку. Фил запустил руку в растянутые домашние штаны Оливера, поглаживая тонкими длинными пальцами небольшой член. Прикрыл глаза, наслаждаясь этим даже больше, чем Оливер. Порой Филу казалось, что, чтобы кончить, ему достаточно касаний, вида человека перед ним. — Я же пошутил. У меня ещё дела, — Оливер тут же покраснел и отвернулся, постарался безуспешно отодвинуть Фила. Сколько бы это не происходило, его не переставали смущать выходки старшего брата. Фил стянул с него штаны, давая понять, что шутка не удалась. Сжал у основания член Оливера, вызвав глухой стон. На мгновение лицо Фила приобрело недовольное выражение, как всегда, когда что-то идёт не так, как хочет он, тут же оно скрылось за улыбающейся маской, излучающей доброту и любовь. Маску, в которую влюблялись, в которую был влюблён и Оливер…или думал, что влюблён. — Может со мной побудешь? — Фил коснулся горячими губами бледной кожи на шее, оставляя один за одним новые засосы на местах не успевших зажить старых, не переставая радоваться командировке мамы-их единственного опекуна. Ответом стала довольная улыбка, такая нежная и на удивление невинная, возбуждающая Фила сильнее, чем любое оголённое тело. Оливер не смог бы отказать, только не ему-Фил слишком много сил потратил на то, чтобы влюбить его в себя, привязать и сделать идеально-послушным. Оливер знал, что, как только станет старше, надоест Филу. Брат сам ему говорил об этом, когда напился, но ни до этого, ни сейчас Оливер не мог отказать своей первой, особенной любви, единственному человеку, заботящемуся о нём. Он уверял себя во взаимности чувств, Фил, когда был трезв, делал всё, чтобы Оливер и не подумал усомниться в его любви. — Мой мальчик, — выдохнул Фил где-то в области уха, рукой всё быстрее водя по затвердевшей плоти, упиваясь тихими стонами.

***

Оливер сморщился от воспоминаний о брате и помотал головой, стараясь отогнать их. Это было мерзко. Неправильно, просто отвратительно. В последние дни, думая об этом, его всё чаще тянуло прочистить желудок. Он прежних чувств не осталось ни следа, заставляя сомневаться в том, что Оливер вообще хоть что-то чувствовал к Филу. Но это было, и теперь останется в прошлом, как и труп Фила, найденный на кухне вчера. «Заслужил», — крутилось в голове Оливера, когда он успокаивал мать, не подозревающую о том, что происходило всё это время за её спиной. Фил уже пару месяцев избегал его, ухаживая за парнем на пару лет младше Оливера, без стыда приводя его домой, даже не смотря на «своего мальчика». Это случилось, не заставив себя долго ждать: Оливер надоел брату за пару месяцев идеальных с виду отношений, Оливеру так быстро нашли замену, словно Фил задолго до расставания знал, кто станет следующим. Оливер был разбит, убивался ночами напролёт и в итоге, хоть и не быстро, к своему удивлению, понял, что остыл. Оливера словно подменили: Фил в его глазах из прекрасного существа превратился в нечто отвратительное, новый парень Фила-в несчастную жертву, которую нужно спасти. «Заслужил», — крутилось в голове, когда Оливер подсыпал отраву в еду Фила, когда наблюдал за тем, как он ест, не чувствуя ни жалости, ни стыда, ни страха, ощущая себя героем, очищающим мир от грязи.