Одинокие котёнок и мышка

      Солнце постепенно садилось, уступая своё место луне, темноте и холоду.       Кот Нуар любил луну, ведь с ней были связаны многие важные моменты его жизни. Патрули с Ледибаг, тот разговор, когда он почти признался, а она ему отказала, случай в Шанхае, когда они вдвоем были слегка смущены.       Но с луной ассоциировалась не только Леди, а ещё и Принцесса. Под луной Нуар и Маринетт впервые поговорили по душам, тогда она узнала, что он влюблен в напарницу, а сама же Дюпен-Чен рассказала, что в тот день кто-то тоже разбил её сердце.       Ночь, когда они танцевали в Нью-Йорке, кажется, навсегда осталась в памяти Адриана.

***

      Кот знал, что на Маринетт можно положиться, поэтому сейчас шёл именно к ней. Последние открытия давили на него, не давая нормально жить. Даже поговорить было не с кем. Ледибаг, видимо, была занята чем-то или кем-то другим, поэтому времени с ней поговорить не было. Другим тоже было рискованно рассказывать, ведь юноша не хотел портить недавно восстановившиеся дружеские отношения в лице Нуара. С отцом и Натали однозначно нельзя поговорить о таком.       Поэтому сейчас герой стоял на балконе Дюпен-Чен и слегка боялся постучаться.       — Не будь тряпкой, — прошептал он, обращаясь к самому себе. Набрав побольше воздуха, Нуар быстро постучал по стеклу люка. Кот замер на пару секунд, ожидая, что будет дальше. Наверное, Маринетт не захочет с ним говорить. Кому он вообще нужен со своими проблемами?       — Кот Нуар? — знакомый голос вывел юношу из раздумий. — Что-то случилось?       Оказывается, он даже не заметил, что она открыла люк и уже вышла на балкон.       — Привет, — герой выдохнул, попытавшись взять себя в руки. — Я просто хотел поговорить с тобой.       — Поговорить со мной? — девушка немного заикалась. — О чём же? Я же совсем не связана с героями, камнями чудес и прочим.       — Почему жизнь несправедлива?       Дюпен-Чен удивлённо посмотрела на него, словно ожидала совсем другой вопрос.       — Ну… Не думаю, что о таком стоит спрашивать у меня, — пожала плечами она, а потом чуть нахмурилась. — Из-за чего ты вообще спросил?       — Почему Ледибаг больше не даёт тебе камень чудес? Ты чудесно справилась, но только из-за того, что я знаю твою личность, она не хочет больше звать тебя в команду.       — Ты сам ответил на свой вопрос, — улыбнулась Маринетт.       — Но ведь она доверяет Але и Нино, а личности Рены Руж и Карапаса известны даже Бражнику!       Кот резко замолчал, поняв, что сказал лишнее.       — Что?.. Но откуда ты знаешь?       Дюпен-Чен казалась напуганной и пораженной. Нуар её понимал, ведь не каждый день узнаёшь, что твои друзья — супергерои, но слова обратно уже не забрать, придётся объясняться. Главное, не раскрыть свою личность нечаянно, Ледибаг точно не простит ему этого.       — Я сам это понял, — пытаясь выглядеть убедительно, ответил Кот.       — Ты… Ты сам раскрыл их личности? — Маринетт спросила это таким глухим и подавленным голос, что герой слегка испугался.       — Давай лучше зайдём к тебе в комнату, а то уже холодает немного.       — Да, хорошо, — она всё ещё выглядела потерянной. Спустившись в её комнату, юноша и девушка устроились на кровати.       — Как ты понял это? — её голос всё ещё был неживой.       — Это неважно, честно говоря, — врать сейчас не хотелось, но и говорить правду было опасно. Нуар грустно вздохнул и зажмурился.       — Главное, что они знают личности друг друга, а Ледибаг сама сделала так, чтобы они раскрылись друг перед другом. Представляешь?       Маринетт молчала, но она не переставала смотреть на Кота так испуганно и неверяще, словно он говорил самую бессмысленную чушь.       — Прости, что я рассказываю об этом именно тебе. Просто мне больше не с кем поговорить, а я так устал. Она всегда говорила, что личность всегда должна оставаться в секрете, но сама же нарушает правила. Почему-то она не рассказала мне о Рене и Карапасе. Она словно не доверяет мне. Наверняка, если расскажу о том, что знаю, Ледибаг больше не даст камни чудес Нино и Але, как она поступила с тобой. Как думаешь, она всё ещё ненавидит меня из-за того, что, когда я уехал, не сообщив ей, Париж был разрушен?       Наконец его собеседница вышла из оцепенения и ответила спустя долгое время молчания.       — Я уверена, что она не ненавидит тебя. Может, у неё есть другие причины так поступать?       — Какие? Почему она не может мне их объяснить? Почему она заставляет меня чувствовать себя бесполезным? Почему из-за её очередных, скорее всего, выдуманных правил я прячу свою боль за фальшивой улыбкой? Почему ей всё можно, а мне ничего? Почему она не видит, что наш дуэт подходит к концу?       Кот горько усмехнулся, прижавшись затылком к стене. Вопросы, так долго копившиеся в его душе, были так легко озвучены девушке, которая почти не знала эту его личность.       — Я… Я не знаю.       Это всё, что сумела ответить Дюпен-Чен. Она опустила голову и отвернулась от юноши.       Он опять всё испортил. Что ж, очевидно, ещё один человек считает его отвратительным и недостойным героем.       — Прости за всё это, я очень устал и наговорил лишнего. Больше я не побеспокою тебя.       Нуар встал и уже собирался уходить, когда Маринетт вновь заговорила.       — Ты не думал, что ей тоже тяжело? Она теперь Хранительница, наверняка, это не просто. Может, у неё просто нет времени на тебя и на то, чтобы подумать о том, как ты будешь себя чувствовать?       Эти слова больно кольнули в самое сердце. «У неё нет времени на тебя». Звучало, как правда.       — Наверное, так и есть, — он опустил плечи, которые в мгновение будто потяжелели. — Но довольно обидно, что никто не может найти время для меня.       Отчаяние охватило его, он не нужен был отцу, Ледибаг, а дальше что? Друзья бросят его? Неужели ему и правда суждено всегда быть одному?       — А твоя семья? — удивлённо спросила Дюпен-Чен.       Кот не смог ответить, прикусив щеку изнутри, он старался сдержать неожиданно подступившие слёзы.       — Жизнь несправедлива, — наконец ответил Нуар, используя тему, с которой начался этот разговор. — У кого-то много людей, которые заботятся о тебе, а у кого-то их почти нет.       — Но как у тебя может быть мало друзей? Ты же всегда весёлый и никогда не унываешь, наверняка, ты душа любой компании.       Юноша опять упал на кровать.       — Думаешь, что те качества, которые ты назвала, — показатель того, что у меня много друзей? — он тихо, но печально рассмеялся. — Меня считают надоедливым и раздражающим клоуном. Тебе бы хотелось дружить с шутом?       — Ты не считаешь меня своим другом? — робко спросила девушка.       — Я могу думать, что ты моя подруга, но всё же зависит от тебя. Если я буду считать Ледибаг своей девушкой, разве это как-то изменит наши отношения?       Маринетт было непривычно видеть эту сторону напарника. В последние дни Дюпен-Чен замечала, что с партнёром что-то не так, но не придала этому большое значение, лишь пару раз спросив, в порядке ли он. Теперь же девушка не знала, что ей делать. Она правда не думала, что её слова так ранят Кота, но и он тоже был хорош. Почему он говорил о таких темах с простой для него гражданской? Зачем надо было рассказывать о личностях Али и Нино? Всё же Нуар часто был импульсивным и поступал, не подумав.       Вот только один взгляд на напарника заставил все её мысли о нём исчезнуть. Сейчас юноша был таким подавленным и разбитым, казалось, ещё чуть-чуть и он заплачет. Маринетт вздохнула и подползла к нему.       — Ты мой друг, Нуар, правда, — сказала девушка и раскрыла руки для объятий.       Кот быстро прижал её к себе, обвивая руками так сильно, что казалось, кости скоро треснут, не выдержав его напора.       — Я такой идиот, да? Ледибаг окончательно потеряет веру в меня, узнав, что я рассказал тебе.       — А ты собираешься рассказать ей о нашем разговоре? — поинтересовалась Дюпен-Чен.       — Я просто хочу, чтобы у нас было как меньше секретов хотя бы с моей стороны.       — Почему ты так хочешь, чтобы она любила тебя? Разве она не говорила, что не испытывает к тебе таких же чувств?       — Она напоминает мою маму, которая была самым прекрасным человеком.       — Была? — шокировано прошептала Маринетт, если она не ослышалась, это означало…       — Да, её нет уже больше года.       Девушка почувствовала, что сердце разбилось. Она даже не думала, что её напарник довольно недавно перенёс такую большую утрату.       — И я столько не успел сделать для неё, поэтому я хочу, чтобы мою любовь получила та, которая напоминает маму.       — О боже, Кот, это очень трогательно. Но ты понимаешь, что это всё равно не повод зацикливаться на Ледибаг? Может, ей самой неловко и неприятно от того, что она вечно отказывает тебе и делает больно.       Кот в её руках слегка напрягся.       — Да, я понимаю, просто только она принимает меня настоящим. Она сказала, что ей нравятся мои шутки, когда же моя бывшая из-за них назвала меня клоуном. Даже многие парижане считают меня несерьёзным, тупым, ленивым вертихвостом.       — Как она посмела? Это просто отвратительно с её стороны.       Дюпен-Чен захватывала злость на эту таинственную бывшую друга. Раз они встречались, значит, он был хоть немного дорог ей, а близким людям разве такое говорят? Нет, абсолютно нет.       — Я не лучше, честно говоря. Я просто так сбегал на битвы, ничего не объяснял ей.       — Но тебе же необходимо было сражаться, и ты не мог рассказать ей, ведь иначе она могла оказаться в опасности.       Нуар тяжело вздохнул и закрыл глаза.       — Да, конечно, однако теперь я начинаю понимать её. Это отвратительно, когда близкий что-то скрывает от тебя, а ты не понимаешь, что сделал не так, раз они больше не доверяют тебе.       Дюпен-Чен вновь вспомнила Луку и немного поморщилась, теперь понимая, что он чувствовал.       — Давай посидим в тишине, — дрожащим голосом предложила Маринетт. Она почувствовала, что Нуар прижался к ней ещё ближе.       Они не знали, сколько просидели так, наслаждаясь теплом друг друга. Им не нужны были слова, чтобы выразить поддержку и уважение друг к другу. Как говорится, счастье любит тишину.       — Знаешь, ты и твои одноклассники недавно поступили очень храбро, решив помешать мэру Буржуа. Вы так храбро защищали деревья. Почти всех в вашем классе можно назвать героями, — неожиданно прервал молчание Нуар. Маринетт еле сдержалась от того, чтобы сказать, что и так большая часть класса уже получала камни чудес.       — Да, особенно Адриан. Его отец обманул его и заставил некоторых думать, что Адриан ради денег готов рекламировать даже вырубку леса, но он совсем не такой. Он очень добрый и никогда бы не стал сниматься в той рекламе, если бы ему сказали правду. Мне так хочется освободить его от отца, но это ведь невозможно. Месье Агрест просто пользуется им и совсем не ценит его. Человек, как Габриэль, не заслуживает такого сына, как Адриан.       — Спасибо.       Дюпен-Чен удивлённо взглянула на Нуара и приподняла правую бровь.       — За что?       — Просто спасибо за то, что ты такая добрая к каждому.       Девушка промолчала, не желая сейчас спорить с ним, он тоже ничего не говорил. Сейчас вновь были лишь их объятия и больше ничего.       — Хочешь, я быстро приготовлю горячий шоколад? — на этот раз тишину разрушила Маринетт.       — Давай я помогу тебе.       — А вдруг мои родители проснутся и увидят тебя? Папа опять не отпустит нас, поэтому сиди здесь, но ничего не трогай, пожалуйста.       Кот неохотно выпустил Дюпен-Чен из объятий и позволил ей уйти из комнаты. Оставшись в одиночестве, Нуар начал думать, как тоже сделать приятно той, которая сегодня весь вечер поддерживала его. Наконец придумав план, он приступил к делу.

***

      Девушка аккуратно несла кружки, стараясь не разлить горячий напиток внутри них. К счастью, она хотя бы не закрыла деревянный люк в комнату, иначе зайти было бы проблематично.       Поднявшись по лестнице, Маринетт быстро поставила кружки на стол и потом закрыла дверцу. Вновь взяв напитки, Дюпен-Чен аккуратно забралась по ещё одной лестнице к своей кровати и чуть не выронила кружки.       — Залезай в кокон или, скорее, норку производства лучшего героя Парижа, — гордо заявил Кот. Из-под одеяла теперь выглядывало его лицо, которое выглядело слегка комично, но мило.       — Хорошо, так уж и быть, протестирую твоё творение, — тихо рассмеялись Маринетт. Протянув ему одну из кружек, она осторожно забралась в кокон. Здесь было тепло и уютно не только из-за самого одеяла, но и от близости Нуара.       — Очень вкусно, — попробовав напиток, улыбнулся Кот.       — Если ты перестанешь улыбаться каждый день, то я потеряю веру в счастье. Не меняйся никогда, пожалуйста. Не дай этому жестокому миру потушить огонь твоего веселья и радости, — прошептала девушка, положив голову на его плечо.       — Я постараюсь, Принцесса, обещаю, — тоже тихо ответил герой.       Сегодня была довольно холодная ночь, но им двоим было очень тепло рядом. И это тепло исходило не только от одеяла или горячего шоколада, оно начинало свой путь от их сердец.