вкусовые предпочтения

Лëша запомнит ту ночь навсегда. Ну конечно, как не запомнить резкое пробуждение ровно в двенадцать ночи из-за музыки, долбящей по голове и пульсирующей в висках. В его восемнадцатый день рождения. Первый вывод, который делает не до конца проснувшийся мозг — его соулмейт придурок. Второй — тот или его сверстник, или старше. До совершеннолетия соулмейт не может слышать другого, это невозможно. Но времени размышлять над идиотскими правилами нет, спать хочется до невозможности.

Но эта музыка. Она ужасна.

Он рычит и накрывает голову подушкой в надежде приглушить громкость, но понимает, что это так не работает, от звука в башке не избавиться, и это сводило с ума. Теперь Лëша периодически страдает бессонницей из-за «конченного на том конце провода» и его ночных клубных похождений. Но сам-то Макаров в долгу не остаётся: включает музыку утром, когда тот гад точно без задних ног спит и видит седьмой сон. Да, сам не выспался, но ему, в отличие от некоторых бездельников, нужно посещать учëбу. В наушниках «Queen», он бежит на пары и внутренне радуется громкости, с которой Фрэдди вытягивает «Don't stop me now», лишь бы отомстить соулмейту, которого при встрече он точно покалечит. Кирилл уже почти три года слышит репертуар подростка: околодепрессивные мотивчики, много английского и классики рока. Иногда в промежутках смешно проскальзывает пара песен Сергея Лазарева или Валерия Меладзе. Сначала это было забавно и даже, в какой-то степени, мило. Но потом ему быстро надоело — ну не то совсем, что ему нравится. А ему нравится, когда биты качают, басы на всю тачку разносятся и заставляют вибрировать руль и ещё когда смысловой нагрузки ноль. Поэтому теперь он ведëт преимущественно ночной образ жизни, чтобы отвлечься от дневной дозы «хорошего вкуса». Пока однажды не просыпается от назойливого пения. Странно, раньше утром соулмейт не слушал музыку, только вечером, в достаточно удобное время. Гречкин мычит что-то нечленораздельное, но явно нецензурное, а внутри продолжает раздаваться какая-то песня «Radiohead». Он парень хоть и не гений, но вполне сообразительный, так что через время понимает, почему соулмейт так резко стал любить прослушивание музыки по утрам. Кажется, ему стукнуло восемнадцать. И, кажется, он хочет мстить за плохой сон. А Кирилл уже тупо из интереса хочет посмотреть, что из этого выйдет.

Значит, война.

— Твою мать, — протягивает Макаров, кидая рюкзак на стол. — Клянусь, я убью его, как только встречу. — Опять твой ненаглядный спать не давал? — смеëтся одногруппник. Макаров только устало глядит на него и утыкается лбом в сложенные руки. — Почему ещё никто не придумал какие-нибудь заглушающие таблетки? Человечество мается с этим всё своё существование, — Лëша зевает, доставая тетрадь. — Да тебе премию надо дать, гений. Наш мозг так плохо изучен, что мы даже природы этого явления не понимаем, — спустя недолгую паузу одногруппник хитро улыбается. — А твой парень из питерских мажоров или из московских? — Тëм, от всего сердца, иди на хер, — вымученно улыбается Макаров. Ну, он хотя бы настроение ему поднял. Подготовка к зимней сессии проходит неважно. От слова совсем. Макаров не может готовиться ночью, не может спать ночью, он может только лежать и красными глазами смотреть в потолок, потому что мешать сну соседа по комнате — себе дороже. Как у соулмейта только голова не раскалывается от такого количества очень громкой музыки? Лëша чувствует себя так, будто сам находится в клубе, а глаза, с синяками под ними, его обманывают. Идиотизм какой-то. Но, он рад, что у соулмейта тоже всё неважно. Изначально Лëша хотел лишь дать понять, что такой образ жизни будет теперь неудобен не только его соулмейту, но и самому Макарову. Только соулмейт его оказался из тугодумов. И теперь они оба мучаются. Гречкина привычно будит музыка, но сама музыка донельзя непривычная. С многочисленными посылами в трëхбуквенное эротическое турне. Просто замечательно. Лëша трëт глаза, стараясь избавиться от следов недосыпа, и ухмыляется. Включить на репит эту песню было гениальной идеей. Он шагает, запивая бессонные часы рафом и насвистывая мелодию. Предсессионная неделя объявляется открытой. В общем, Лëша знает материал на твёрдую четвёрку по каждому предмету, потому что бывает на парах... всегда, вообще-то, так что подготовиться ему не составит труда, а вот выспаться и не запороть всё намного сложнее. С таким-то соулмейтом. Но вот подходит время к вечеру, а музыки всё нет и нет, что достаточно редкое явление, и Лëша почти радуется, как в голове раздаëтся:

На тебе кодовый замок. Какой же пароль? Я т е б я л ю б л ю.

Макаров кашляет, поперхнувшись воздухом, и начинает истерически смеяться. Что же, сука, с ним не так? Что он такого сделал в прошлой жизни, чем он заслужил это себе в соулмейты? Тем временем Гречкин намыливает тёмные отросшие корни волос и подпевает в лейку для душа, надеясь, что достаточно дезориентировал юного мстюна. Песня крутится на репите около часа. Жесть, так ведь и правда с ума сойти можно. Кирилл выходит из ванной комнаты чистый и, вытирая волосы и лицо, заваливается на кровать, выключая трек. Лëша наконец расслабляет уши и смахивает слëзы, выступившие от смеха. Оба засыпают быстро и крепко. — Что-то ты довольный какой-то весь день, встретил своего тусовщика? — Артëм грохается рядом с Макаровым. — Если бы я действительно его встретил, то сидел бы сейчас в изоляторе. — Но всё такой же довольный. — Туше. — И всë-таки, в чём причина веселья? Выглядишь по-прежнему неважно. — Я сегодня проспал больше часов чем обычно. — На сколько больше? — На много. — Звучит слишком счастливо для обычного сна, братишка. Ты готовишься? Я просто нет, вот, заскочил попросить конспекты. — На, бери, фоткай. Всю неделю Макаров спит, как младенец, и с облегчением думает, что, возможно, его соулмейт всё же умеет думать. Минует сессия. Минует Новый год и праздничные выходные. Минует январь. После той песни больше ни звука, ни ноты, ни слова. Вообще ничего. Лëша начинает подозревать, что соулмейт успел скопытиться от водки или, может, салатов. А может из-за своего говëного вкуса в музыке. Ночью эта мысль не даëт спать так же, как не давали спать клубные треки месяцем ранее. Лëша решает попробовать снова пойти на контакт и, поднявшись с постели, тянется к наушникам. Гречкин распахивает глаза от заигравшей посреди ночи песни «Руки вверх».

Любишь ты Алешку больше, чем меня, О Алёшке ты вздыхаешь зря, О Алёшке все твои мечты, Только о Серёге позабыла ты.

Песня обрывается. «Какой к чертям собачьим Алëшка? Какой Серëга?»

Любишь ты Алëшку...

Алëшку...

«Боже, Кирилл, ты идиот». Ответа от соулмейта не последовало ни на утро, ни через день, ни через неделю. Может, он до последнего надеялся, что его соулмейт девушка? А тут ссыканул, когда понял, что Лëша совсем не женского пола. Или он не услышал, или не понял. Макаров пробует связаться ещё раз, уже днём, и ждёт ответа, чуть ли не локти кусая. Так его и не получив, он засыпает нервно и ни с чем. Лëша устало плетëтся с пар домой, позволяя обгонять себя старушкам, и останавливается на очередном пешеходном переходе. Он даже не замечает, как начинает играть ужасный трек и как красный спорткар в числе других машин останавливается, чтобы пропустить людей, пока для них горит зелëный. Правда останавливается так, что закрывает капотом половину дорожки, и Макаров, чисто из вредности, не особо раздумывая, шагает прямо на него. Сказать, что Гречкин охерел — ничего не сказать. И даже понять невозможно от чего в первую очередь: от того, что этот пацан его родственная душа или от того, что он только что прошёлся по его машине. У богача эхом в голове раздаëтся — слово в слово — трек, который он же минутой ранее и включил. Но почему именно этот пацан? Может, это кто-то другой поблизости? Стоит проверить прямо сейчас. — Алëшка! — улыбаясь кричит Кирилл в открытое окно, замечая, как резко поворачивается на голос юноша. — Запрыгивай, соулмейт мой ненаглядный! Из светофора многократно доносится женское настойчивое «Заканчивайте переход». Процесс, в реальном времени занимающий доли секунды, в голове Макарова расползается на добрую минуту. Откуда он знает его имя? Именно такая форма известна действительно только его соулмейту. Кто он вообще такой? Почему именно он? Почему сейчас? Что будет, если он ослушается и не сядет к нему, а сбежит? Он ведь не обязан? А что будет, если он послушается? Чëрная иномарка резко тормозит и сигналит пробежавшему на красный Макарову. Пробежавшему на обратную сторону и залетевшему в салон Ламборгини Авентадор.