Под звуки камина

      Гарри сидел в гостиной Гриффиндора и своими тощими пальцами отбивал только ему известный ритм по подлокотнику кресла. Наигрывая одной рукой незатейливый мотив, он совсем не замечал, как грызёт ногти на другой руке. Ужасная привычка, которая была с ним на протяжении всей жизни, но он не мог пересилить себя, чтобы перестать откусывать ногти под корень, из-за чего периодически на пальцах проступали капельки крови, но он абсолютно не обращал на них внимания.       Вот и сейчас он перекусил больше нужного, из-за чего под ногтями неприятно защипало, а маленькие багровые точечки начали проступать на коже от подобных зверств. Наконец выйдя из своих мыслей, он инстинктивно потряс кистью, чтобы уменьшить боль, словно от ожога.       Без того не лучшее настроение опустилось ещё ниже, ведь теперь снова придется ждать, пока ногти отрастут, чтобы уменьшить дискомфорт, которого и так хватало в последнее время. Гарри жутко раздражало, что он вынужден сидеть здесь, возле камина, и ждать, пока Рон нагуляется с Гермионой и вернётся обратно, чтобы у них появилось время хоть немного поговорить.       Ему не нравилось, что ЕГО Рон где-то ходит с Грейнджер, а ему не может уделить даже несколько минут. Сердце от осознания этого неприятно сжималось в груди.       — Что, Поттер, записался в музыкальный кружок или просто решил показать всем, насколько у тебя ужасный слух? — от столь неожиданного вопроса Гарри пугливо подпрыгнул в кресле и резко обернулся в сторону говорящего.       Язвительный, вечно напыщенный, но в то же время бархатный голос Драко было невозможно не узнать, особенно когда он произносил фамилию избранного мальчика.       — Чего тебе, Малфой? — Гарри был слишком раздраженным и уставшим, чтобы реагировать ещё и на попытки слизеринца задеть его.       — От тебя? — насмешливо спросил он. — Ничего, но мне нужны грязнокровка и тупица, которые вечно ошиваются с тобой. — Поскольку приглашение присесть от единственного человека в комнате не поступило, блондин сам без чьего-либо разрешения присел в кресло, которое стояло рядом с Гарри.       — Я тебе миллион раз говорил не называть их так, — хоть Поттер и относился к факультету благородных львов, но шипел сейчас, словно истинный слизеринец.       — А я миллион раз пропускал это мимо ушей, — гаденько улыбнулся Малфой. — Где они сейчас? Мне нужно обсудить с этой ванильной парочкой пару вопросов по поводу предстоящего мероприятия, — блондин не стал вдаваться в подробности, ведь это было и не нужно. Всё, что его сейчас волновало, — это как найти этих голубков, как можно раньше.       — Я не знаю, — честно признался Поттер. — А даже если бы и знал, то не сказал бы, чтобы посмотреть, как ты мучаешься с их поиском.       — А зачем мне мучиться? — наигранно удивился он. — Я могу подождать их здесь, ведь эти двое в любом случае вернутся после своих лобзаний в свои комнаты. Ну а пока их нет, — слегка наклонился Малфой к собеседнику, — я могу полоскать мозг тебе, Поттер.       — Ну, конечно, как можно называться слизеринцем и не поедать чьи-то мозги, Малфой? — Вопрос был чисто риторический.       — С тобой, Поттер, я, к сожалению, останусь голодным, — спокойно парировал Драко, пока на его лице яркими бликами переливался свет от камина. — Как в принципе и со всеми гриффиндорцами.       — Ха-ха, — саркастично посмеялся Гарри. — Шутки про умственные способности Гриффиндора и его учеников, как же это ново, Малфой, — намекнул он, что шутка эта столь же бородатая, как и Дамблдор. — Не надоело ещё чистокровному слизеринцу водиться с поганой кровью вроде меня? А то я хотел посидеть здесь один, а вынужден слушать твой «бархатный» голосок.       — Неужели у избранного мальчика плохой день? — уже чуть более дружелюбно, но все же в свойственной ему манере спросил блондин.       — Как ты догадался? — Теперь пришла очередь Поттера наигранно удивляться. — Я ведь это тщательно скрывал, даже не сразу послал тебя обратно в свои подземелья.       — Да ты само Благородие, Поттер, — похлопал ему Малфой.       — И чувствую, что зря, — вздохнул брюнет.       Подобные перепалки были для них обыденным делом, казалось, ни дня не проходило без них со времён первого курса. Каждый день они обменивались колкостями; когда-то это были банальные шутки про маму оппонента и её целомудрие, но со временем всё перешло на более высокий юмор, с элементами сарказма и указанием гипертрофированных недостатков противника. К сожалению, сейчас Гарри был совсем не в том настроении, чтобы достойно отвечать своему извечному сопернику, ему лишь хотелось побыть в тишине, чтобы кое-что для себя понять.       — Поттер, не пытайся думать, тебе это совсем не идёт, — когда тишина стала почти неловкой, а Гарри совсем ушёл в себя, Малфой снова вырвал его из мыслей.       Но Поттер не ответил. Казалось, что он полностью погрузился в себя, глядя на языки пламени, что освещали гостиную, в которой они находились. Обстановка вокруг была настолько спокойная и непринуждённая, что Гарри, несмотря на присутствие своего вечного соперника, всё равно смог расслабиться и пытался уйти от дурных мыслей, стараясь сменить их на более приятные. Драко сразу это заметил. Ему хотелось уже сказать что-то из рубрики: «Поттер, а ну быстро съешь лимонные дольки Дамблдора, а то смотреть противно», — но он сдержался, ведь видел, что мальчику, который выжил, сейчас тяжело. Шла минута, а за ней вторая, а там уже незаметно наступила и пятая. Казалось, что в этой тишине они могут сидеть вечно, но Драко решил поступить немного по-слизерински. Он видел, — даже чувствовал, — что Поттера что-то гложет внутри, но тот никогда об этом не расскажет, тем более ему, поэтому Драко решил пойти на хитрость и воспользоваться невербальной Легилименцией, которой в своё время его обучали крестный и тётя Беллатриса. Конечно, это было очень рискованно, даже опасно, ведь подобный жест Поттер мог воспринять как угодно, но Малфоя слишком грызло любопытство, чтобы слушать голос разума.       Сделать это было несложно, ведь Поттер так сильно был погружен в свои мысли, что практически ничего не замечал вокруг, а взгляд был его сфокусирован на пламени, что плескалось неподалёку. Воспользоваться столь искусной магией, чтобы не потревожить Гарри, было тяжело, особенно сложно было сохранять невозмутимый вид, но у Драко получилось, и те образы, которые он смог собрать из сознания своего соседа, ему ой как не понравились.       Несмотря на то, что рядом сидел такой красавец, как Драко, несмотря даже на лёгкие попытки спровоцировать Поттера на какую-нибудь реакцию, все мысли избранного были лишь о жалком, по мнению Малфоя, Уизли, который сейчас ходил где-то по Хогвартсу со своей любовью. От подобной несправедливости пелена злобы застелила глаза парня. Свои следующие действия он не мог никак охарактеризовать иначе, как безрассудные и необдуманные.       Драко резко сорвался с места, пока ничего не подозревающий Поттер так и сидел в своём кресле, после чего страстно поцеловал его, взявшись обеими руками за лицо Гарри. Поцелуй был отчаянный, жёсткий, требовательный, но Поттер от подобного опешил и не смог сразу ответить на такую дерзость. Когда блондин понял, что Гарри в шоке и практически не может двигаться, он воспользовался ситуацией, слегка прикусив нижнюю губу брюнета. Поттер от подобных манипуляций сразу же приоткрыл рот, куда незамедлительно ворвался настойчивый язык блондина.       Спустя минуту, когда лёгкие начало обжигать от недостатка кислорода, а поцелуй становился всё более страстным, что Малфою даже удалось стянуть очки с упрямца, он отстранился от Гарри, чтобы перевести дыхание, а также посмотреть ему в глаза, чтобы увидеть его реакцию на происходящее. Сначала в зелёных глазах плескалось непонимание, будто бы Гарри не верил в произошедшее, но после в них появился гнев. Пламя от камина ярко отражалось в зрачках, олицетворяя тем самым ненависть, которая сейчас бурлила в Поттере.       — Что это было? — сквозь сжатые зубы процедил Гарри.       Ему хотелось ударить Малфоя, за подобную дерзость, но он пересилил себя и сдержался.       — Это? — наклонил вбок голову Малфой. — Это то, что тебе сейчас нужно, — спокойно и даже как-то нежно, будто бы и не Малфой это был, ответил парень, и несмотря на явный протест, снова потянулся к Гарри, который пытался отстраниться, но руки Драко, крепко держали его.       Можно было попытаться вырваться, оттолкнуть наглого блондина, укусить его за язык, который снова по-хозяйски проникал в рот, из-за чего там появился привкус прохладной мяты, но Гарри просто мычал и пытался отвернуться, но делал это так слабо и больше для вида, что Драко не составило никакого труда удержать строптивого парня на месте.       Когда сопротивления поубавилось, а пути уже назад не было, Драко начал нежно, будто бы фарфоровую куклу, поглаживать лицо Гарри. Сначала большим пальцем по скулам, потом прикоснулся к щеке, чтобы очертить на ней узоры, а после всей пятерней зарылся в волосах Гарри, аккуратно перебирая их. Поттер пытался не отвечать на столь интимные касания, но в какой-то момент не удержался и обвил шею блондина своими руками и притянул его ближе.       Гарри жизненно необходимо было почувствовать себя живым; ощутить тепло чужого тела; понять, что он кому-то нужен и желанен; после всего того дерьма, а иначе это не назвать, что было в его жизни, ему хотелось вновь ощутить себя любимым. С Джинни он уже давно этого не ощущал, даже её частые попытки порадовать или как-то удивить его в постели не увенчались успехом. Он уже давно перестал к ней чувствовать ту любовь, что была раньше. Он даже не был уверен, чувствовал ли её вообще когда-нибудь по отношению к девушке и не была ли она просто собственноручно придуманной иллюзией…       Сейчас Гарри совсем не хотел об этом думать, поэтому дабы почувствовать себя лучше, он начал неловко отвечать на поцелуй. Сначала это было как-то небрежно, но вскоре он уловил нужный ритм, и их с Малфоем языки сплелись в танце.       Постепенно обстановка вокруг стала невыносимо жаркой: то ли это камин так прогрел вечно холодную гостиную, то ли страсть этих двоих была столь горячей. Когда стало понятно, что отступать никто не собирается, а желание захлестнуло обоих, Драко спросил у Гарри, где его комната. Сначала зеленоглазый смутился, но вскоре взял себя в руки, схватил Малфоя и быстро, пока никого нет вокруг, потащил его к себе в комнату.       Им очень повезло, ведь именно сегодня Дин решил навестить свою новую пассию и остаться у неё на ночь, а Рон уже давно переехал в комнату для старост, где был со своей ненаглядной…       В общем, комната была в полном распоряжении Гарри, и он, словно вихрь, ворвался в неё вместе с Драко. Тот был приятно удивлён такой настойчивостью Поттера, поэтому когда дверь за ними закрылась, а на комнату были наложены все заклятия, чтобы их никто не побеспокоил, Малфой, будто бы хищник, набросился на свою жертву.       На этот раз поцелуи были более глубокие, а руки не зацикливались лишь на лице, а теперь полностью исследовали тело партнёра. Сначала это было непривычно, будто бы неправильно, но Гарри быстро отмел эти мысли, особенно когда начал расстегивать мантию блондина и его рубашку. Когда ненужная сейчас часть гардероба оказалась на полу, перед Гарри предстало подтянутое, полностью усыпанное родинками, словно ночное небо звёздами, тело слизеринца. Его аристократическая бледность вкупе с блондинистыми волосами ставили его вровень с ангелами, а его способность искушать сразу давала понять, что имя этому ангелу — Люцифер.       Подобным телом хотел бы обладать каждый мужчина, Гарри не исключение, но и ему было, чем похвастаться. Драко тоже не стал медлить и раздевал когда-то ненавистного, а сейчас столь желанного Поттера, откидывая его мантию и футболку подальше. Благодаря частым тренировкам по квиддичу, Гарри имел хоть и не спортивное телосложение, и не мог похвастаться кубиками пресса, но его подтянутый живот с лёгкой дорожкой, которая шла из-под штанов к пупку, так и манили. Блондин не сдерживался, и его руки полностью исследовали тело Гарри, пока губы касались шеи, в которую он жадно впивался поцелуями, словно вампир.       От подобных манипуляций Гарри неосознанно откинул шею, чтобы дать больше места для маневра своему любовнику, а сам из-за обуревавшего его желания одной рукой опустился к брюкам Малфой, через которые аккуратно, но в то же время страстно массировал привставший член. Он водил рукой по стволу Малфоя то вверх, то вниз, стимулируя член и всё быстрее приближая момент, когда они перейдут уже в другую плоскость отношений. Стоило Гарри подвести блондина к пику, как Малфой тут же зарычал ему в шею и укусил его. От неожиданности у Поттера вырвался стон, а уже через секунду его толкнули на кровать, в которую он тут же упал. Малфой не стал медлить и, как полагается хищнику, сразу накинулся на свою жертву. Драко был сверху, его руки по обе стороны от головы Гарри, а их взгляды впервые встретились с момента, когда они были в гостиной.       В глазах Гарри больше не было ненависти или презрения, а лишь желание быть любимым, а в серых глазах Малфоя лишь желание обладать. Они были абсолютными противоположностями, но нуждались именно друг в друге.       Драко — благородный аристократ, которому с детства навязывали идеи о чистоте крови, а также обучали тёмным искусствам. Он с пелёнок учил этикет, знал историю магической Англии и поклялся не посрамить величие своей семьи.       Гарри — грязнокровка с громкой фамилией некогда великой семьи, а сейчас сирота практически вымершего рода, без дома и былого влияния. Он почти не знал историю их мира, не смог бы отличить вилку для фруктов от десертной, а к тёмной магии относился предвзято, даже с ненавистью.       Но сейчас, в данную минуту, это было абсолютно неважно. Гарри хотел чувствовать Драко всем своим телом, чувствовать его тепло на своей груди и распробовать терпкий вкус его кожи, от которой веяло сырыми подземельями, и зельями. А Драко хотел взять Гарри полностью, хотел, чтобы зеленоглазый принадлежал лишь ему, хотел зарыться в его волосах и вдыхать этот аромат свежескошенной травы, которым парень пропитался на очередной тренировке.       Они полностью утопали в своих желаниях, всячески им потакая. Поэтому Малфой нежно целовал шею своего партнёра, посасывая пульсирующую вену, которая так его манила. Постепенно переходя к ключице, а от неё к груди Гарри, он дальше спускался всё ниже, вдоль живота, повсюду оставляя россыпь своих поцелуев. Поттер не ожидал подобной нежности от слизеринца, но искренне был благодарен ему и мысленно обещал, что вернёт ему всё это в троекратном размере. Его руки от удовольствия сжимали простыни, а мышцы напрягались от любого прикосновения Малфоя.       Когда Драко добрался до ремня джинс, которые всё ещё были на Гарри, он нарочито медленно начал его расстегивать, чтобы Поттер успел понять, что происходит, и полностью осознать это. Буквально на долю секунды парень хотел остановить блондина, но лишь на долю, ведь потом он для себя решил плыть по течению и расслабиться, доверяя себя Малфою. Когда джинсы были сняты и блондина отделяли лишь тоненькие боксеры, он начал потирать набухший член, как в своё время с ним это делал Гарри.       И так немаленький член стал ещё больше от ласк, а вскоре оказался снаружи в полной боевой готовности. Головка уже полностью выглядывала из-под крайней плоти, а на кончике была маленькая капля предэякуля́та. Теперь Драко надрачивал член напрямую, крепко сжимая его в своей руке. Гарри дёргался, пытался двигать бедрами, чтобы ускориться, войти в такт с движениями слизеринца и получить ещё больше удовольствия, но произошло то, чего он совсем не ожидал. Вечно серьёзный Малфой провёл кончиком языка от основания ствола, практически касаясь яичек, до самого верха, останавливаясь лишь у уретры, с которой он и слизал каплю предсемени.       Гарри тут же поразила молния, он ещё никогда не чувствовал себя так хорошо и приятно, но Малфой решил довести его до самого пика, чтобы Поттер больше ни с кем не захотел быть и не думал о всяких рыжих оборванцах, пока рядом есть такой, как он. Драко оттянул кожу члена ещё больше, из-за чего головка чувствовала себя свободнее и более чувствительнее, и неожиданно даже для самого себя взял член в рот, практически заглатывая его.       Поттер от подобного ещё больше застонал, а простынь в руках чуть ли не рвалась, от того, как сильно он её сжимал. Малфой, словно знал, куда нужно надавить языком, чтобы брюнету было приятнее, словно чувствовал, на какую глубину необходимо заглотить, чтобы у того ноги сводило судорогами, а член приятно пульсировал во рту, и парень был готов вот-вот кончить. Драко помогал себе рукой, активно водя ей по всей длине, используя в качестве смазки собственную слюну, и уделял особое внимание головке, нежно и аккуратно выводя на ней круги языком.       Всё, что сейчас происходило, было будто бы во сне. Гарри никогда не думал, что будет лежать под Драко, тем более в постели, а Малфой никогда не думал, что ему так понравится вкус члена Поттера. Каждый из них сейчас получал удовольствие, каждый получал то, что ему нужно и необходимо. Мальчик, который выжил, получал искреннюю любовь, которой был обделён с самого детства, а слизеринец получал внимание Поттера целиком и полностью. Входя во вкус, Драко даже не заметил, как Гарри отпустил наконец несчастные простыни и положил свои руки ему на макушку, помогая найти лучший ритм, чтобы довести до разрядки.       Когда член стал активно пульсировать, а с уретры выделялось всё больше предсемени, Драко понял, что Поттер скоро кончит, поэтому заглотил член до самого основания, а рукой простимулировал яички, для которых это стало последней каплей и они выделили семя. Кончал Гарри обильно, настолько обильно, что Малфой чуть не подавился, но всё же сдержался и начал глотать сперму, которая приятно согревала горло. Справившись, Малфой наконец отстранился от члена, но так и не отпустил его, всё продолжая надрачивать.       — Теперь ты принадлежишь мне, Поттер, — спокойно сказал Малфой, держа член Гарри в руках.       А парню даже возразить было нечего, ведь — это правда.