Бездомное чудо

      Челкастый парень, в растянутой, явно ему не по размеру, чёрной футболке и серых шортах чуть выше колена открывает дверь своему соседу по лестничной клетке — Славе. Русоволосый гость стоял в прохладном подъезде со слегка потерянным видом, в голубой, помятой, застиранной, да и в принципе давно не новой футболке, повидавшей мир, в шортах цвета хаки, примерно того же состояния, в серо-голубых шлёпанцах и с кружкой ещё горячего чая, непослушные волосы, как всегда, торчали в разные стороны, навевая мысли о маленьком, с ещё не сошедшим пушком, цыплёнке.       — Меня выгнали. — сам не веря в свои слова, произнёс он. Эта была единственная фраза, после которой его тут же пропустили в квартиру.       Такую родную квартиру. Парень не раз здесь бывал, двери для него всегда были открыты, он всегда был и есть желанный гость. Так сложилось с давних пор, когда оба были ещё совсем малы, когда трава была зеленее, небо светлее, люди добрее, качели выше, карусели быстрее, когда падать было не так больно, а вставать куда легче. Дружба этих двоих была крепче любой другой в их дворе и это знали все, так как она продолжалась даже сейчас, когда интересы и субкультуры разошлись.       Слава — первый парень на районе; лучик солнца; авторитет; и просто красавец.       Влад — щуплый парень, напоминающий ходячий труп; серая туча; умник; гот.       Обычно такие личности стоят по разные стороны обрыва, а если сталкиваются, то один становится грушей другого. Но не у них, они просто не могли так. Они слишком привязались друг к другу.       — Что натворил? — тишина была прервана хозяином квартиры, который решил заварить чай и себе.       Последний раз голубоглазого выгоняли из дома пару лет назад, когда тот, напившись со своими друзьями в хлам, повода этой пьянки уже никто и не помнил, еле как дополз до двери в свою берлогу, у которой провозился ещё пару минут, пытаясь сначала найти ключ, так умело спрятавшийся в кармане среди семечек, бумажек и пары кругленьких пятериков, а после отворить последнее препятствие в квартиру, свалился на пуфик в коридоре, собираясь стянуть обувь, да там и уснул. Мать его в тот день была не в духе, на работе пришлось задержаться, после чего идти домой пешком, так как машина в ремонте, нужные маршрутки не ходят, а в такси нет свободных машин, в общем всё пошло против неё, так что, завидев эту смердящую алкоголем тушу, решила преподать урок сынишке, в следствие которого парень оказался в подъезде. Тогда он тоже заявился к Владу, а куда ж ещё, и темноволосый, как и мать, занялся промывкой мозгов, пообещав, что больше пьяному другу не удосужится даже дверь открыть и выслушать. Зная тучку, Слава решил не рисковать, да и что-что, а капать на мозги хозяин квартиры умел не хуже матери, от которой солнце тоже получил, по прибытию домой утром. Ну и быть похожим на отца, с кем женщина его тогда сравнивала, не хотелось. Этот инцидент оба отложили в своей памяти на долго.       — Я-то ничего. — запивая вафлю чаем, произнёс гость, ловя на себе многозначительный взгляд Влада. — Да отец это всё. Заявился бухой, они с маман скандалить начали, меня за дверь. Хер его знает, чтоб не лез или не слушал. — пояснял парень.       Родители у него развелись давно, он ещё в садик ходил, но отец иногда по пьяни, которая и послужила причиной развода, захаживал к ним. Славик мелким обычно в комнате прятался, а подрос так стал выпроваживать родителя, как ни как мужчина, защитник. Иногда, конечно, бывали и такие инциденты, когда родитель сам его выпроваживал. Но особо волноваться было не о чем, руку мужчина никогда не поднимал на бывшую жену. Мать всегда говорила, что у него собутыльники кончаются, поговорить не с кем, вот и приходит.       — Понятно, ну что, пойдём, как всегда, мультики пересматривать? — предложил парень, уже выключая свет на кухне, погружая обоих во тьму, столь привычную для этой квартиры.

***

      По тёмной комнате, освещаемой лишь телевизором, разносилась до боли знакомая и засевшая в сердцах многих песня из мультсериала «чёрный плащ», а также, немного выбивающиеся голоса двух парней, сидящих на диване в окружении фантиков от конфет, не переживших этот вечер. Родители темноволосого, как всегда, уехали в командировку, так что квартира полностью на нём и такие ночные посиделки он мог устраивать ежедневно. Вообще, лет с двенадцати парня предоставляли самому себе, приезжая раз в пару месяцев и отправляя деньги на всё необходимое. Влад прекрасно понимал, что такое «воспитание» далеко от нормального и это иногда даже трудно бывало назвать взаимоотношениями родителей и ребёнка, но он привык, его всё устраивало. Со временем, кроме минусов такой жизни, он нашёл и плюсы: никто не лезет в его жизнь, всё что от него требовали — хорошие оценки, может делать всё, что не затронет родителей. Адаптироваться можно ко всему, как говорится, а рядом с таким человеком, как Слава тем более.       Пожалуй, только они видели друг друга такими. Такими простыми, поющими песни из старых, засмотренных до дыр, мультиков, повторяющими некоторые фразы из них. Такими детьми, объявляющими друг другу войну подушками, конфетами или же фантиками от этих самых конфет, запутавшись в покрывале. Такими настоящими, обсуждающими такие глупые и странные вещи, которые обычно не всплывают в диалогах с другими. Например, смысл некоторых стихов, рассказов, песен, да и есть ли он, или это уже люди сами придумали, а автор и не задумывался о таком, или вспоминали, что в далёком детстве сидели и смотрели Винкс, после размышляя, какие у них были бы силы.       Эта идиллия прервалась. Не успела очередная серия начаться, свет потух, погружая обоих во тьму. Теперь комнату освещал лишь свет фонарей с улицы и луны. Это произошло неожиданно, очень, словно пятёрка за сочинение, написанное на отвали. Первые пару секунд юноши сидели, вглядываясь в чёрный прямоугольник, то ли намереваясь испугать его взглядом, мол «Включайся, а то худо будет», то ли проверяя свои экстрасенсорные способности. Телевизор так и не заработал, чего и следовало ожидать, а парни, отойдя от ступора, первым делом проверили свет.       — Не робит. — Подытожил Славик, щёлкая выключателем, будто с десятой попытки лампочка соизволит одарить их своим сиянием.       — Хватит ебать выключатель. — буркнул хозяин квартиры, пропустив глупую шутку своего гостя, о том, что такое он вытворяет только с ним, мимо ушей. Проходя в прихожую, и, не без помощи фонарика, найдя свою обувь, с характерным щелчком открыл дверь. — Я проверю счётчики.       Спустя пару минут выяснилось, что это какая-то авария, и свет не дадут скорее всего до утра. Спать оба не хотели, так что поразмыслив, нашли себе занятия по душе, а точнее на глаза попалась старая гитара, ещё с тех времён, когда Влад ходил в музыкальную школу со Славой. Получалось у него не ахти, чего не скажешь о голубоглазом, из-за чего пропал интерес, а после парень и вовсе забросил это дело. Светловолосый же, научившись азам, перестал ходить в музыкалку и стал давать концерты во дворах.       — Я надеюсь ты что-нибудь помнишь, не хочу, чтоб мои уши завяли. — подшучивал темноволосый, усаживаясь на подоконник и открывая форточку. Прохладный ночной ветер проник в помещения, поглаживая открытые части тела, заставляя мурашки мельком пробежаться.       — Ты чё, сомневаешься в моих способностях? — с наигранной обидой спросил Слава, тут же убирая всю эту фальшь и вдыхая свежий воздух. Пальцы лёгким движением скользнули по струнам, потом ещё и ещё. По комнате разносилась знакомая мелодия, заставившая Влада улыбнуться. — Мой прокуренный голос, твои тёплые губы, Нам так нравится мёрзнуть, нам не нравятся клубы, Ну конечно уверен забери моё сердце, Его хватит на долго, чтобы согреться.       Оба считали, что это их песня, она почти с точностью в каждое слово описывала их. Слушатель прикрыл глаза, откинувшись спиной на стекло, холод которого прекрасно ощущался через ткань футболки, но кого волнует этот холод, когда мурашки по всему телу бегут уже вовсе не от него.       — Недовольны прохожие, что мы ярко одеты, Я бы дал им по роже, но сейчас не до этого. Я такой безнадёжный, ты такой нарядный. Идеальное ложе, пустое, парадное. — потихоньку, стараясь не сбиться, певец подошёл к Владу поближе, следя как за струнами, освещаемыми лишь лунным светом, из-за чего незначительные ошибки всё же иногда проскакивали, но не мешали, так и за лицом напротив. — Плакали, плакали батареи и трубы, Я целую, целую, твои нежные губы. И мало ли, мало ли, что подумают люди, Я такого, такого никогда не забуду. — прервавшись на секундную паузу, парень понаблюдал за Владом. Никакой реакции, как сидел с закрытыми глазами, так и сидит, зараза. Славик быстро запрыгнул на подоконник, не обращая внимания на прохладу, и продолжил петь. Музыка разносилась по квартире, через форточку выходя во двор. Ощущения, будто мелодия окутала их, не позволяя протиснуться ни единому звуку.       Под конец темноволосый что-то хотел сказать, но певец не дал ему этого сделать, сразу же начиная петь тоже до боли знакомую песню.       — Замученный дорогой, я выбился из сил И в доме лесника я ночлега попросил С улыбкой добродушной старик меня впустил И жестом дружелюбным на ужин пригласил — Влад, помня о чём эта песня, заулыбался ещё шире, стараясь сдержать смех, но после второго куплета короткий смешок всё же сорвался с его уст.       Если первая песня весьма очевидными линиями переплеталась с их взаимоотношениями, то и дело напоминая какие-либо моменты прошлого, будь то их первый поцелуй в самом тёмном углу подъезда под лестницей у батареи, или как Слава хотел показать приезжему человечку, где его место, когда тот стал выступать на, в какой-то степени, яркого, выделяющегося из толпы, гота, то вторая тонкими нитями с событиями практически каждой такой внезапной посиделки. И как только этот гопник с такой лёгкостью и так быстро смог подобрать песню.       — Да ладно-ладно, иди сюда, бездомное чудо, никаким волкам я тебя не отдам. — сероглазый протянул руки к шее светловолосого, при этом закатывая глаза и расплываясь в улыбке.