Where Have You Been

Гермиона никогда не верила во всю эту чушь про альф, омег и бет. Она отправилась в свою первую поездку в Хогсмид в этом году, чтобы встретиться с Роном и Гарри, вместо того чтобы готовиться к ТРИТОНу. Но все пошло наперекосяк, когда она поцеловала Рона. Милого, очаровательного Рона. Своего парня. Он отпрянул, зажимая нос рукой. Тот самый нос, на котором когда-то, при их первой встрече, была грязь. «Ты плохо пахнешь», — сказал он. Когда Гермиона возразила, что только что принимала ванну, он лишь покачал головой. Все, что он смог объяснить, это то, что ее запах был «неправильным». А когда она предложила попробовать новые духи или что-то в этом роде, он снова слегка покачал головой и грустно улыбнулся, не добавляя ни слова. Вот и прекрасное празднование дня рождения. Брошена с формулировкой «ты воняешь». Конечно, дела продолжали идти наперекосяк. После окончания Хогвартса Гермиона несколько раз пыталась осторожно расспросить коллег, но они уклонялись от ответов. Она начала подозревать, что сходит с ума, и что у нее какая-то проблема с запахом. При этом ничего необычного в запахе других людей она не замечала. Ни у кого не было никакого особого запаха, кроме обычных ароматов средств для ванны, духов, одеколона и тому подобного. В конце концов, когда ей было двадцать шесть, Джинни мягко объяснила ей все. Заполнив пробелы, которые кто-то — возможно, Молли, мадам Помфри или одна из многочисленных медсестер, у которых она бывала, — должен был заполнить давным-давно. Альфа. Бета. Омега. Все это казалось бессмыслицей. Совместимые пары? Запах? Гермиона была шокирована и оскорблена. Это была абсолютная чушь. Чистые феромоны — правда, но учуять свою пару в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет? Поэтому Гермиона поступила с этим так же, как и с Гаданием: просто отказалась верить. В конце концов, у нее не было характерной шишки на плече, как у настоящих Омег или Бет, той самой шишки, которая появилась у всех ее подруг после восемнадцатилетия. Она никогда не чуяла чей-то запах в воздухе и не шла за ним следом, не впадала в горячку и не вила гнезд из одеял. Она становилась беспокойной и возбужденной, как магглы, и все. Поверить в то, что все это чушь, было куда легче, чем в то, что она… сломана. Гермиона отказалась встречаться с волшебниками. Она заходила в бары, когда хотела секса, находила магглов для неудачных свиданий на одну ночь или даже делала несколько неуклюжих попыток построить отношения. Но ничего не получалось. Никогда не получалось. Она не могла установить с ними связь. Она была одинока. До боли одинока. Это не мешало ей ходить по барам. Она пила мало, находя пульсацию музыки успокаивающей для пустоты в груди. В такие ночи, как эта, ее мысли неизменно блуждали в сторону той части волшебного мира, что была от нее скрыта. Может, это и была чушь, но она, похоже, так и не найдет свою пару. Ее пальцы скользнули по гладкому обнаженному плечу под предлогом поправить волосы. Даже если бы она нашла ее, она не была бы достойной парой. *** Северус принял дружеский шлепок по плечу, едва сдерживая гримасу раздражения, когда забирал свой портфель. Быть живым по сей день было неприятно, и хуже всего была невозможность справляться с запросами на свой зельеварческий бизнес в одиночку. Поэтому у него была команда из сносных ведьм и волшебников, которые почему-то уверили себя, что, несмотря на то что он их работодатель, он будет не против товарищеского общения. Они были молоды, невосприимчивы к его язвительности и достаточно настойчивы, чтобы затащить его в бар на традиционную пятничную кружку пива после работы. Это было легче, чем сидеть в пустом доме и чувствовать свое одиночество. Сегодня они выбрали маггловский бар — он не решался назвать это пабом, не с той пульсирующей и грохочущей музыкой, которая угрожала целостности его барабанных перепонок. Чарлин и Трэвис еле втащили его внутрь. Эта австралийская супружеская пара прекрасно подходила друг другу и была помешана на идее вытащить его «в люди». Северус часто подозревал, что они пытаются помочь ему найти пару, но у него не хватало духу сказать им, что это бесполезно. Он никогда не чуял свою пару; если уж на то пошло, каждую свою горячку он переживал исключительно в одиночестве. Рисковать позором, если кто-то узнает его секрет, не стоило того. Северус не был Альфой. Он даже не был Бетой. Поэтому он сидел в темном углу бара, выглядевшим чужеродно в своем обычном сюртуке, потягивая пиво, которого ему даже не хотелось, когда его голова резко поднялась, а ноздри раздулись. Поверх навязчивой смеси запахов дезодоранта, духов, алкоголя и пота витал дразнящий аромат, от которого его ладони вспотели. Его пара. *** Гермиона нерешительно флиртовала с... Дэном? Дэвидом? Как бы его ни звали — когда она почувствовала это. Что-то новое, отличное от всего вокруг. Что-то, отчего у нее рефлекторно сжались бедра, а щеки вспыхнули. Она моргнула, пытаясь прогнать это ощущение и сосредоточиться на словах маггла, о чем бы он ни говорил. Но ее внимание раздвоилось. Часть ее внезапно насторожилась, тонкие волоски на руках встали дыбом. Эта часть жаждала искать, найти обладателя этого запаха, зарыться в него лицом. Другая часть была потрясена до глубины души тем, что она могла ошибаться, и что пары все же существуют. Ритм музыки не изменился, но басовые ноты стали слышны отчетливее. Густые, тяжелые удары вползали под грудину, мешая сердцебиению. Она перестала слушать маггла, жестом указав ему на девушку, которая уже не раз оглядывалась в их сторону. Это хоть немного скрасило чувство вины за то, что она бросает его ради своей пары. Гермиона оглядела бар, пытаясь найти источник запаха, найти волшебника, от которого он исходил. Запах становился все сильнее. Должно быть, ее изумление было написано на лице, когда она повернулась на стуле и увидела Северуса Снейпа, стоящего рядом. Его глаза казались невероятно черными. «Пара», — просто сказал он голосом, густым, как патока. «Где же ты была все это время?»