Alors on danse

      С локтя выбив незакрытую дверь в туалете какого-то клуба (после всего выпитого он и сам уже не помнил, что это была за дыра такая), Хатаке ворвался внутрь и с небывалой для себя поспешностью стал по очереди выбивать дверцы кабинок, заглядывая в каждую. Дойдя до последней, он, обведя оную взглядом, подошёл обратно к входной двери и сказал в приоткрытую её щель, перекрикивая шум:       — Никого нет!       Сероволосый джонин отошёл в сторону, и с такой же поспешностью, нетерпеливостью даже, через дверь в пространство помещения, от кафельных стен которого гулко отражалась, резонируя, громкая музыка, буквально ввалился Обито, ни на шаг тебя не отпуская из своих объятий. Притеревшись к тебе сзади, Учиха, руками только и делая, что мацая тебя за бёдра, когда с твоих уст раздался очередной стон, очень и очень пьяно засмеялся. Его голос был кокетливо низким.       — Как же мне хочется оттрахать тебя, моя маленькая послушная шлюшка, — совсем уж откровенно признался он, толкаясь бёдрами в твои ягодицы, чтобы ты почувствовала его твёрдый член через одежду; весь вечер этот навязчивый и несколько высокомерный мужчина донимал тебя своими грязными разговорчиками о том, как "хочет тебе засадить", и вот теперь, дорвавшись, он решил сделать своё желание ещё более очевидным для вас обоих.       Ты покачнулась и, потеряв равновесие, чуть не упала на раковину умывальника: Обито вовремя успел перехватить тебя обеими руками повыше, чтобы этого не допустить. Одна из его рук, что были в чёрных тканевых перчатках, перехватила твой подбородок. Как по рефлексу, ты упёрлась ладонями по бокам от раковины и прогнулась в спине. Та самая рука в перчатке, державшая тебя за подбородок твёрдой хваткой, почти ласково развернула голову в сторону. Там, мрачно улыбаясь и трясясь от возбуждения, в твоё лицо жадно вглядывался темноволосый Учиха.       — Ты ведь хочешь орать от удовольствия, — ещё ниже продавливая свой голос, поинтересовался он, пальцами другой руки цепляя твои штаны, чтобы их снять, — не так ли, м?..       Второй мужчина грубо перехватил Обито за запястье и оттянул чуть в сторону.       — Не так быстро, — тон сероволосого был серьёзен, холоден. Он смотрел на своего дружка, будто с предостережением. — Я тоже её хочу. Я платил за её напитки...       Вырвав свою руку из хватки, Обито взбесился:       — Да твою мать! Ты меня заебал, — мужчина отпрянул от тебя немного, отчего ты впервые за последние минут десять смогла продышаться и вернуть голову в удобное для тебя положение: слишком уж он был настойчив. — Вечно всё портишь. Мы же договаривались, что она моя? Разве нет? Неужели не помнишь, что было в последний раз, когда мы не поделили девушку, а?!       — Остынь, — по-прежнему холодно произнёс Хатаке, встречаясь с тобой взглядом в отражении зеркала, когда ты посмотрела в него. Твои щёки горели ярким красным румянцем от возбуждения, алкоголя и стыда. — Мы можем удовлетворить желания юной леди, не ссорясь. — Он сглотнул. — Поочерёдно...       Учиха звонко рассмеялся, совсем не стесняясь привлечь излишнее внимание. Его голос, отражаясь от стен, звучал только громче.       — Ты конченный, ей Богу, блять! — заявил он, вытирая слёзы в уголках глаз тыльной стороной одной из ладоней. — Но мне так нравится эта идея...       Вернувшись взглядом обратно к зеркальным отражениям, Обито перехватил тебя за талию и в одно плавное движение пододвинул аппетитные бёдра обратно на свой хуй, тем самым привлекая твоё внимание. В его глазах читалась какая-то отчаянная просьба.       — А тебе, котёнок?..       — Да..       Со стороны Какаши послышался нелёгкий, рваный выдох. Затем он сказал:       — Тогда подбросим монетку. Кто выиграет, тот и будет первым.       — Чур я – "орёл", — горячо выдохнул тебе на ухо Обито, теперь как бы между делом сминая твою грудь обеими руками, чтобы к моменту, когда он захочет начать трахаться, ты уже была бы безоговорочно готова.       — "Решка", — кивнул Хатаке, обозначая свою роль. Он тоже был довольно пьян, и то и дело очерчивал твоё тело этими многообещающими, голодными взглядами из-под полуприкрытых век... От этих взглядов колени подгибались сами собой...       И пока Обито продолжал бесцеремонно мять твоё тело, сероволосый потянулся в свой карман и вытянул оттуда одну кругленькую монетку. Подбросил. Та подлетела на полметра, вскрутилась в воздухе и приземлилась в руки к джонину. Хлопнув ею о тыльную сторону ладони, он убрал вторую руку и...       — Кажется, сегодня не твой день, — улыбаясь под маской, он посмотрел на Учиху.       Тот в недоумении остановился и обернулся.       — Что?       Хатаке пододвинул к нему руку с монеткой, на верхней грани которой была выгравирована "решка".       Очень и очень раздражённо тцыкнув, темноволосый исподтишка мацнул тебя за задницу и подтолкнул к Какаши, отчего ты пискнула.       — Только, блять, быстро! — сказал, будто рыча, недовольный Учиха. Без тебя его рукам было нечем заняться, и теперь они оказались сложены на его груди. Пальцы отбивали некоторый неторопливый, но нервный ритм.       С лёгкостью поймав тебя, джонин уже положил свои ладони на твоё тело; твои собственные легли на его широкую грудь. Он смотрел на тебя сверху вниз, не в силах оторвать взгляда. Ты прикусила нижнюю губу, и Какаши не выдержал. Он попятился назад, поведя тебя к крайней из кабинок. Даже и не думая толком о том, что сказал ему Обито, пролепетал уже между делом:       — Да, да... сторожи давай...       — Я те дам! — заполыхало было у Учихи, но ты успела затолкать Хатаке внутрь.       С щелчком дверца кабинки закрылась. Оставшись без тебя окончательно, Обито нахмурился и поджал губы.       — Гм.       Хатаке рвано выдохнул. Его маска была приспущена тобою вниз для горячего и мокрого поцелуя с привкусом алкоголя. Твои руки уже во всю трогали переднюю часть его тела: широкие сильные плечи, грудь с безумно колотящимся сердцем и неспокойным дыханием внутри, кубики пресса, выпирающий из его штанов твёрдый член... Джонин, в свою очередь, помог тебе избавиться от одежды выше пояса, трогал твоё горячее тело за самые мягкие места и осыпал поцелуями нежную шею. Когда вместо губ ты почувствовала мокрый язык, по твоему позвоночнику пробежались мурашки.       Было уже безумно жарко. Ты едва сжала его выпирающий член ладонью. Не вытерпев больше, мужчина развернул тебя спиной к себе, а после вжал в кафельную стену.       Следующим его шагом было избавление тебя от штанов. Правда, он всё-таки не решился снимать их полностью, чтобы они не оказались на грязном полу. Какаши приспустил их до колен вместе с трусиками едва трясущимися руками, после чего оставил на твоей заднице звонкий шлепок. Обито, наверняка слышавший это, на удивление, молчал и никак иначе в процесс не вмешивался.       — У меня голова кругом идёт, когда я думаю о том, что мы с тобой взаправду займёмся этим прямо здесь, — откровенным шёпотом начал сероволосый, и ты почувствовала, как его пальцы плавненько и свободно задвигались вдоль твоей влажной киски, — в общественном туалете, куда в любой момент может зайти кто-нибудь случайный и наткнуться на нас, — притеревшись к твоей изогнутой спине вплотную своей широкой грудью, он в пару движений по клитору извлёк с твоих уст стон и проскользнул внутрь; ты простонала громче, — услышать эти замечательные, чудесные, — его пальцы вошли особенно глубоко и даже чуть присогнулись, — прекрасные стоны, которые ты будешь издавать, пока я буду вколачиваться в твою киску...       — Какаши...       Не обращая уже особо внимания ни на жгучую хладность кафеля на твоей коже, ни на присутствие Учихи, от которого тебя отделяет лишь тонкая дверца с хлипеньким замком, ни на потенциальный страх быть застуканной, ты слушала лишь тот мёд, что Какаши лил в твои уши, да подавалась задницей навстречу его умелым пальцам, то входящим глубоко, то раздвигающимся, то подгибающимся внутри. Господи, впервые за вечер ты была так безумно рада, что он всё время читал эту свою пошлую книжонку. Наверное ведь, именно оттуда он и понабрался такого опыта... Его дыхание вновь обожгло твою шею:       — Ты ведь этого хочешь, моя дорогая?       Ты уже будто даже и затерялась в своих мыслях, забыла, что мужчина говорил тебе до этого; ты просто простонала в ответ тихое "пожалуйста", и наградой за это стал очередной шлепок по твоей заднице. Какаши негромко посмеялся и шепнул тебе на ушко одну очень и очень грязную вещь, звучавшую для тебя, как весьма заманчивое предложение:       — Давай... Сделаешь так, чтобы он обкончал себе штаны? Пожалуйста... Я знаю, что ты умеешь.       Ты кивнула, толком даже не понимая, на что соглашаешься, пока его пальцы вытворяли чудеса, распаляя твоё желание быть оттраханной до максимума.       — Хорошо... Я рад, что ты согласилась, юная леди.       В следующий же момент пальцы исчезли. Уже скучая по ним, ты захныкала.       — Чш-ш...       Послышался звук расстёгивающейся ширинки.       — У меня есть и кое-что получше для тебя, чем просто пальчики...       — Просто... просто вста-а--       Ты проглотила вторую часть фразы от неожиданного толчка его члена внутрь тебя. Твои руки упёрлись локтями по обе стороны от своей головы. Как ты поняла чуть позже, Какаши уже исполнил твою просьбу, в одно лёгкое движение войдя в твоё расслабленное лоно от головки по середину. От такой приятной неожиданности губы сами по себе выпустили наружу дрожащий выдох. Ладони мужчины легли на стенку неподалёку от твоих, но когда ноги у тебя подкосились, они тут же перехватили их за бёдра. Хатаке вжал тебя в стенку поплотнее, отчего член вошёл лишь глубже.       — Какаши!! Ч-чёрт, погоди! — ты сжалась, чтобы хоть как-то остановить, задержать его на месте, — пожалуйста... подожди н-немного... Какаши...       — Мне нравится, — толчок, — как моё имя звучит с твоих уст, — ещё толчок. — Мне очень, очень это нравится... — и ещё один, и ещё...       Не в силах сдерживать всё в себе, ты застонала в голос. Рассудок твой, помутнённый алкоголем, воспринимал каждое движение Хатаке каким-то уж слишком гладким и правильным несмотря на боль. Казалось, что этот чувственный, равномерный ритм, сопровождающийся пошловатым хлюпанием твоих соков, лишь больше подталкивал тебя к мысли, что в разуме своём ты более не нуждалась. Даже звуки басистой музыки, чувствовавшиеся в дрожании кафельных стен, уже не так отвлекали твоё внимание от смешанных ощущений между ног.       Какаши просто уже не мог остановиться. Пьяный и изголодавшийся по нежному женскому телу, он не мог перестать трогать твои бока. В какой-то момент, когда ему захотелось добавить ощущений, он всё же заткнул твой рот своими до сих пор влажными пальцами. На них остался твой вкус. Ты принялась послушно их посасывать, равняясь на такт бёдер позади. Вторая его рука потянулась вниз и принялась играться с твоим клитором. С твоего подбородка потекла слюна.       После нескольких минут такого богатого на ощущения секса ему подумалось, что будто бы он и не сможет теперь без этого: без тесного, влажного ощущения твоей киски по всей длине его члена; без пошлых хлюпаний на каждом движении внутри; без тебя, так откровенно отвечающей на все его ласки и грубости, извивающейся в его руках, так чертовски приятно сжимающейся от его грязных словечек... И он, не в силах больше противостоять настойчивому желанию, вошёл в тебя по основание, кончил глубоко-глубоко, и остался там, наслаждаясь пульсациями своего оргазма.       Чувствуя, как его член подрагивает внутри, выпуская всё больше семени, разнеженный Хатаке начал осыпать мягкими-мягкими поцелуями твою шею. В ответ на такое ты могла лишь натянуто простонать и кончить следом.       — О-ох, красавица, — опьянённо выдохнул он. — Ты – шикарная женщина...       Вы были слишком пьяны, чтобы думать о чём-то помимо того, как вам обоим хорошо.       Вы целуетесь. Мокро, медленно, развязно.       Так горячо снаружи, что на лбу выступил пот.       Тепло внутри, и ты растаяла.       И совершенная нега в мыслях...       Наверное, именно поэтому, когда в дверцу без стеснения постучались, вы оба вздрогнули.       — Хорош лобзаться с ним! — послышался недовольный голос Обито. — Моя очередь.       — Идиот, — совсем-совсем тихо сказал Какаши, но противиться не стал.       Он вытащил из тебя свой член, вытерся бумажной салфеткой и кинул её в унитаз. Огладив тебя, всё ещё стоящую подле стенки, по заднице, мужчина попросил:       — Только не рассказывай ему, как тебе нравится, когда с тобой разговаривают, как с девочкой... ладно?       Поцеловав тебя в раскрасневшуюся донельзя щёчку, сероволосый натянул на лицо маску, сунул ладони в карманы и, стараясь держать себя самого в метафорических руках, вышел из кабинки.       — Ты че такой довольный? — сходу спросил Обито, хмурясь.       Хатаке пожал плечами.       — Ладно. Всё равно мне глубоко поебать на тебя. Двинься, наконец, — с этими словами Учиха отпихнул Какаши в сторону, и тот, замахав руками и выпучив глаза, чуть было не рухнул на пол, потеряв равновесие.       Вновь щелчок, но на этот раз очень быстрый и звонкий. Ты обернулась, и увидела перед собой высокого брюнета с широкой улыбкой от уха до уха.       — Так, на чём мы там?..       Оглядев тебя, он снял правую перчатку и оставил ещё один шлепок на твоей заднице поверх красного следа от другого.       — Отвечай мне честно: тебе с ним понравилось?       — Да...       — Тц. Беда...       Обито, не теряя времени, расстегнул ширинку штанов и выпустил свой изнывшийся член наружу. Его ладони сразу же легли на твои бёдра, и ты, вовсе не сопротивляясь, повела ими навстречу. Твёрдый член скользнул меж твоих ягодиц.       — Значит, мне придётся постараться, чтобы ты забыла об этом--       Он замолчал, и окончание его мысли потерялось. Ты, уткнувшись лбом в стенку, просто ждала, пока Учиха войдёт тебя, но он лишь водил членом вдоль твоей разбухшей от трения и возбуждения киски. Вдруг кое-что поняв, мужчина выдохнул:       — Твою мать... Он что, кончил в тебя?       Повернувшись в пол оборота, насколько позволяли его руки, крепко держащие тебя за бёдра, ты хотела было что-то сказать, но наткнувшись на мрачный взгляд с его стороны, будто язык проглотила. Пальцы на твоих бёдрах медленно, но уверенно сжимались, грозясь оставить синяки.       — Тогда и я не постесняюсь, а?.. — этот низкий голос вынудил тебя напрячься и всхлипнуть.       От того, что ты была напряжена, Учиха ввёл свой член в твою залитую спермой киску не так уж и легко, нежели рассчитывал... но от того ему было не менее приятно. Когда темноволосый мужчина, не обращая внимания на твои мычащие протесты, протолкнулся по самые яйца, его губы образовали колечко, и из горла вырвалось довольное "Ооооо...".       От боли ты напряглась ещё сильнее, и его руки теперь уж сжимали тебя так, что даже при самом большом на свете желании ты никак бы не отодвинула от него свою волшебную задницу.       — Ты точно будешь орать сегодня во всё горло, котёнок. Я тебе это обещаю...       Вместе с этим он начал тебя иметь: нетерпеливо, быстро, развязно. Каждый раз, входя почти по основание, едва-едва задевал головкой что-то глубоко внутри, отчего тебе хотелось скулить. Когда Обито разошёлся и стал попросту иметь, ебать и трахать тебя одновременно, помогая руками на бёдрах всаживать свой член снова и снова до шлепка, твой скулёж превратился в вой.       Учиха откровенно кайфовал от происходящего. Твоя жопа в его руках так славно потрясывалась каждый грёбаный раз, что он вдруг поймал себя на мысли, что был бы непротив оставить на ней укус или два. Чёрт. Он бы, наверное, был не против даже покусать и твои бёдра где-нибудь с внутренней стороны... но не сейчас. Определённо не сейчас, когда по ним стекала белая вязкая сперма сероволосого идиота. Нет.       Он приостановился. Его лицо исказилось в неприязненном выражении.       — Да твою!.. зачем я это вспомнил-то... мля.       Чуть переставив свои ноги относительно твоих, раздвинутых, Обито, уже сбившись в дыхании, утёр со лба пот рукавом. Его глаза забегали вдоль твоего свободно прогнувшегося в спине тела. О, эти линии, изгибы...       — Ты знаешь, что ты просто восхитительна, котёнок?       — Обито... пожалуйста...       — "Пожалуйста" что? — он наклонился ближе, вжимаясь, отчего ты вновь оказалась вплотную к стенке. — Ты либо разговариваешь, как человек, либо я ставлю тебя на четвереньки и потрахиваю, как кошечку. Выбирай.       Ты извернулась и рукой обвила его шею. Он, судя по всему, не был особо против, и даже разрешил твоим пальцам зарыться в свои короткие чёрные волосы.       — Пожалуйста, не останавливайся... — выдохнула ты в самые губы мужчины, отчего тот и сам протяжно застонал.       Его бёдра опять задвигались в резвом, сильном темпе.       — Мне щас совсем крышу сорвёт, тупая, — прошептал он в ответ, когда твои пальцы оттянули его за волосы. — Я тебя тогда никому больше не отдам, ты понимаешь это?       Ты не могла отвечать на его вопросы: слишком пьяная; слишком затраханная, чтобы произносить что-то, кроме имён. И ты начинаешь просто повторять его имя, не делая пауз, из-за чего в ваших головах оно превратилось в одну длинную бегущую строку.       — Твою мать... Т/и...       Обито обнял тебя руками за талию. Теперь его пальцы не могли оставить следов на твоём теле, потому что они крепко сжимались в кулаки. Шлепков и хлюпаний стало значительно больше. В конце концов, не выдержав напора, ты кончила первая. Чувствуя, как ты сжимаешься, Учиха закатил глаза.       — Т/и!..       Руками вжимая твой живот так, что ты не могла дышать, он очень крепко прижал тебя к себе и стал кончать, водя бёдрами туда-сюда. Почти как и твой прошлый случайный любовник, разнежившись, этот стал кусающе ласкать твою шею.       — Я тебя.. м-мн... хочу ещё... м-м...       Ты попыталась ответить ему:       — Я... н-не...       Раздался стук. Наплевав на него, Обито со вздохом продолжил тебя облизывать со всех сторон. На шее осталась ещё пара укусов. Он даже потянулся к мочке твоего уха, но в дверцу кабинки вновь постучались — менее нетерпеливо, но всё же ощутимо раздражённо.       — Что надо?       — Закругляйся, — посоветовал знакомый занудный голос.       — Опять ты. Затрахал уже.       Какаши замолчал.       Вздохнув, Обито отстранился и посмотрел на тебя: раскрасневшуюся,       почти выдохшуюся, тяжело дышащую девушку, глаза которой всё ещё были помутнены от страсти... Его член так и остался твёрдым, несмотря на то, что он уже кончил.       — Чёрт, — Учиха усмехнулся, но как-то нервно. — Я бы тебя ещё раз поимел, если честно...       — Обито, — строго сказал Хатаке.       — Иди нахуй. Так вот...       С той стороны двери стукнули в третий раз, и уже так, что вся кабинка затряслась.       — Да в чём твоя проблема?!       — Т/и, если ты хочешь ещё, — начал Хатаке, как-то неуверенно, — то я... я бы хотел этого. Тоже. И раньше, чем он. По очереди...       Учиха засмеялся.       — Ты что, совсем перепил? Она-       — Я не против, — тихонько выдохнула ты, и оба замолчали.       Удивлённо глянув на тебя, Обито спросил:       — Ты уверена?       Посмотрев ему в глаза, ты улыбнулась. Затраханно, конечно, но в твоём взгляде ещё оставалось что-то такое, бунтарское и азартное... Ты облизнулась.       — А ты как думаешь?..       Глубоко вздохнув, брюнет собрал всю свою волю в кулак, лишь бы не сорваться и не оттрахать тебя прямо сейчас. Снова.       — Извращенка. Вы, оба. Извращенцы.       — Я буду ждать... когда ты вернёшься... Обито.       Его член будто бы опять заныл от твоих слов.       — Пф-ф, — стерев со своего лица пот вновь, он, покраснев едва, вытер себя салфеткой, застегнул штаны. И вышел из кабинки.       Следом за ним к тебе опять зашёл Какаши.       — Перетрахаешь её, и я тебя сам выебу, — пригрозил напоследок Учиха, но уже в закрытую дверь.       — Я тебя хочу, — небывало прямолинейно заявил джонин, не успев даже защёлкнуть замок. Он стянул с лица маску. — Очень, очень хочу...       — Какаши, ям-мн--       Ты хотела было обратиться к нему ты, но он заткнул твой рот своим.       Вёрткий, скользкий язык протолкнулся по губам и во внутрь. Ты застонала и начала трогать мужчину вновь. Руками плавно двигаясь вдоль передней стороны его бёдер, ты во второй раз нащупала его член; тот был твёрд, и даже очень. Хатаке отстранился, и тогда ты стала жадно глотать воздух. Голосом, отдающим хрипотцой, Какаши донёс до твоего сведения следующую информацию:       — Я слушал, как ты стонала, и просто не мог не сойти с ума самую малость... Ты меня одурманила. Задурила. Я не могу думать ни о ком, кроме тебя; ни о чём другом, кроме твоей киски и славной задницы...       Сильные мужские руки легли на твою спину, грубо выгибая её. Ты застонала и прогнулась, как ему удобно: подобно податливому материалу в руках искусного мастера.       — Я не могу, — признался он вновь, мокро целуя твою шею. — Меня... мм... так гложет мысль, что мы... — чмокающие звуки раздавались всё громче, — поочерёдно вытрахаем тебя... двое малознакомых мужчин... о-ох, — на твоей шее появился красный засос. — Что ты уйдёшь отсюда с бельём, полным спермы, и я... ч-чёрт...       Хатаке подался бёдрами вперёд, ещё даже не расстегнув штаны, зубами впиваясь в твою чувствительную шею. Ты всхлипнула опять, попыталась перехватить мужчину за руки, но он схватил за запястья твои и прижал обратно к стене. Было невероятно жарко. По внутренним сторонам бёдер до сих пор медленно стекала вязкая жидкость. Закрепив руки над твоей головой, другой рукой Какаши потянулся расстёгивать штаны.       — Юная леди, — он с тихим вздохом вытащил член наружу, — Вы не будете против, если очень пьяный джентльмен, — переминаясь с ноги на ногу, приставил головку к твоему входу, — возьмёт Вас самым непристойнейшим образом из всех возможных?..       Хватая губами воздух, ты ответила стоном:       — Д-да!..       Горячее дыхание обожгло твою шею. Хатаке чуть отстранился, а после, совершенно неожиданно для тебя, с большой амплитудой размаха толкнулся бёдрами навстречу твоей заднице, вгоняя член от головки и до основания в лоно.       — Б-блять!.. — вскрикнула, безуспешно дёргая руками над своей головой.       На твою задницу опустился звучный шлепок, оставивший на ней яркий и жгучий, "горящий" красный отпечаток.       — Не ругайся, — холодно и жёстко предупредил сероволосый, вновь задавливая тебя между стенкой и своей широкой грудью. — Иначе я и прекрасный ротик твой займу, как только закончу... Силёнок тогда тебе хватит? Нет?..       Его бёдра опять толкнулись глубже обычного, и головка члена ударилась в какую-то стенку в глубине. Вместо того, чтобы вновь чертыхнуться себе под нос, ты громко застонала.       — То-то же...       Через какое-то время ты стала всё отчётливее слышать молчаливое пыхтение со стороны Хатаке. Он очень старался, сохраняя размеренный чувственный ритм, постепенно доводящий тебя до отчаяния; такого отчаяния, что тебе хотелось умолять его оттрахать тебя жёстче и грубее... Только вот тогда, увы, тебе бы точно не хватило сил отдаться Обито в последний раз. Со лба мужчины на твою спину капал пот.       Тяжело дыша, ты почувствовала его руку на своей шее. Его пальцы слегка сжались, и ты захныкала. Толстый, крепкий член Какаши ощущался безумно приятно. Без него, или же без второго схожего достоинства, как у Учихи, тебе уже, казалось, ничем будет не заполнить свою пустоту. Ни в эмоциональном, ни в физическом планах.       — Я... я!..       С этими собственными мыслями да словами ты и кончила, в который раз сжимая мышцами мужское достоинство.       — И... я...       Сойдя на более резвый ритм, джонин в какой-то момент вошёл особенно глубоко и с блаженным выражением лица залил твою киску спермой во второй раз. Из твоего рта уже начинали течь слюни. Просто так, сами по себе.       Когда мужчина убрал ладонь с твоей шеи и опустил руки, что там, на       запястьях, что тут, на шее, стали проявляться красные следы: на запястьях они были гораздо ярче. Поцеловав тебя в плечо со словно бы иностранной нежностью, Хатаке зашуршал бумажными полотенцами.       — Волшебная... перехватывающая дух женщина, — заплетающимся языком хвалил он.       Огладив тебя по изляпанной заднице, он сжал одну из ягодиц в ещё одном, немом комплименте. Оглядывая твою затраханную фигуру, немощно прислонившуюся к стенке, трясущиеся бёдра, он добавил:       — Тебе очень идёт, красавица: этот белый цвет на твоих бёдрах...       После этого, ещё немного посмотрев, он наклонился, ласково и лениво поцеловал тебя в губы и наконец вышел.       После третьего пьяного оргазма за последние минут тридцать твоя голова начинала кружиться. Внизу живота отчётливо стала ощущаться какая-то странная, но не неприязненная тяжесть. В ушах билось собственное сердце и слышались отдалённо ритмы музыки. Не помня особо и себя толком, ты вдруг просто увидела краем глаза чужие ладони в перчатках, оперевшиеся о стенку с обеих сторон от твоей головы. Ещё ничего не почувствовав физически, ты уже застонала вымученно.       — Ты как, котёнок? — в самое ушко шепнул тебе Учиха, носом касаясь её раковины. По твоему телу пошли мурашки. — Ты же ведь сможешь ещё раз, а? Иначе я такой скандал учиню...       — С-смогу, — несмотря на тяжёлые от усталости веки, горящие от трения стеночки киски и трясущиеся ноги, пообещала ты.       — О-о...       Его ладони в перчатках мягко развернули тебя, и ты сама, не разбирая, как, верхней частью туловища легла на бачок унитаза. Пальцы сами впились в белый фарфор, пока мужские руки переставили ноги коленями на крепкую деревянную крышку. Твои бёдра оказались сжатыми.       — Вот так... — мягким, почти заботливым голосом попросил Обито, ладонями сжимая теперь обе твои ягодицы поочерёдно, — прогнись чуть сильнее для меня, моя дорогая... грязная шлюха.       Ощутив, как головка его члена дразняще трётся вдоль нежной кожи твоей киски, ты послушно прогнулась и простонала, завиляв бёдрами: всё для того, чтобы он наконец вставил его внутрь, заполнил эту невыносимую, будто бы ноющую пустоту...       — О-об-бито..       Его руки раздвинули твои ягодицы пошире. Взгляд его тёмных глаз плавал по твоей изогнувшейся спинке без устали. Он навис над тобой, телом всё время соприкасаясь с твоим.       — Да-а?       — Г-гм...       Твои пальцы сжали край бачка лишь сильнее, побелев. Всё твоё тело было напряжено, но этот жидкий огонь внутри твоей киски заставлял тебя плавиться и дуреть.       — Ты такая сейчас затраханная, — произнёс он, и даже по тону голоса можно было понять, что его тонкие губы растянулись в довольной улыбке. — Даже не можешь сказать, чего хочешь. Не представляешь... как меня это заводит, куколка.       На своих последних словах Учиха опять толкнулся в тебя, опять на всю длину по самые яйца, опять ударяясь головкой в какое-то такое местечко внутри тебя, из-за чего тело тут же пронзила будто бы холодная, ослабляющая электрическая волна.       Ты сразу же кончила. Зарычав, мужчина покрепче ухватился за твою задницу. Его бёдра задвигались в грубом, рваном темпе, а руки насаживали тебя им навстречу, как и в прошлый раз.       Воздух был будто бы густым от запахов. От тесноты в твоей промежности Обито начинало сносить крышу взаправду. Потому, раздвинув собственные ноги пошире, примерно на уровень плеч, он, сбиваясь в дыхании, начал с невероятно пошлыми, хлюпающими звуками и хлопками вытрахивать из твоей киски всё, что только мог вытрахать при помощи члена.       С течением времени его ритм становился всё более резким, рваным. Он, Учиха, будто бы наслаждался твоей беспомощностью, твоей развращённостью, твоему искреннему желанию быть оттраханной им в грязном клубном туалете спустя пару часов после знакомства — без презерватива, ни один раз, со всеми пошлостями и грубостями, что он позволяет себе отпускать.       — Твою... м-мать, крошка... — выдохнул он через какое-то время, пьяным взглядом разглядывая мириады синяков на твоём теле. — Я тебя... т-тебя... Блять!..       Застонав, он схватил тебя рукой в перчатке за шею и резко притянул к себе. Угол его проникновения изменился, и из-за головокружения ты чуть было не грохнулась на пол. Поддержав тебя, он продолжил двигаться.       — Чёрт... — его рука на твоей шее начала дрожать. — Сука. Я сейчас кончу...       Ты схватилась за бёдра темноволосого мужчины, на всякий случай цепляясь пальцами за одежду, чтобы он не вытаскивал до того, как кончит. Его тело оказалось вплотную к твоему. Жарко, душно, потно. Обито лизнул твою солёную шею, будто пробуя на вкус, а после ещё пары фрикций с протяжным хриплым стоном кончил в тебя.       Спустя минуту ваше дыхание начало выравниваться.       — Моя дорогая шлюшка, — одурманенно шептал Учиха, губами целуя твою щёку. — Оставишь мне... свой ебучий номерок, поняла?       «Да,» — одними губами прошептала ты, чувствуя, как рука на твоей шее ослабевает.       — И мне, если можно! — раздался из-за дверцы кабинки голос Хатаке.       Обито закатил глаза и глубоко, изнурённо вздохнул.       — Куда же без тебя...