Возмездие

Нарцисса Малфой быстро шла по коридору. Щелкнув пальцами, она зашла в одну из комнат, оказавшуюся небольшой гостиной, декорированной в кремовых тонах. — Хозяйка звала Тилли, — пропищало маленькое существо, завернутое в серую наволочку. — Да, — женщина присела на небольшой диванчик. — Принеси мне чаю, — спокойно произнесла она. — И передай остальным, чтобы поторопились. Полы в большом зале должны быть отполированы до блеска. Осмотри всю комнату, там все должно быть идеально. Я еще вчера видела пятна запекшейся крови в углу справа от камина. Леди Малфой уже неделю была на взводе. Через несколько дней состоится большой прием, на котором почетными гостями будет новая верхушка магического сообщества — Поттер, Грейнджер и семейство Уизли. Миссис Малфой даже догадалась отправить красивое с вышитыми золотой нитью теплыми словами приглашение Андромеде, не забыв приложить серебряную погремушку для внука. — Да, мадам. Тилли все сделает, — домовик низко поклонился, коснувшись ушами пола. Ах да, грязн… магглорожденная Грейнджер борется за права эльфов. Как смешно. Придется что-то предпринять и на этот счет. — Можешь идти, — холодно бросила Нарцисса, даже не взглянув на домовика. Раздался негромкий хлопок, и женщина осталась наедине со своими мыслями. Люциус устроил это мероприятие со вполне понятной целью, хотя видеть всю эту грязь у себя дома ни ему, ни Драко, ни самой Нарциссе отнюдь не хотелось. Его супруга слегка нервничала из-за предстоящей впервые за несколько десятилетий встречи с Андромедой. Простит ли та младшую сестру? Да, когда все случилось, можно было списать согласие Нарциссы с родителями на молодость и безволие младшей Блэк, но потом… Нет, Андромеда должна простить ее, она ведь не сделала абсолютно ничего, просто была рядом с мужем. Да. Любовь и преданность мужу — то, что нужно, решила миссис Малфой. Это как раз то, что Андромеда Тонкс способна понять. А еще была Белла. Старшая сестра весьма однозначно выражала свои суждения насчет Меды. Теперь все должно быть в порядке, ведь она мертва. Да, примирение с младшей сестрой должно немного успокоить Андромеду, ведь Белла убила ее дочь. В этом небольшом происшествии Нарцисса действительно видела проблему. Не сделай Беллатрикс этого, сейчас было бы гораздо проще наладить отношения с миссис Тонкс. Ах да, вроде бы еще к смерти ее мужа, этого Теда, Белла тоже приложила руку. Она поймала себя на мысли, что, пожалуй, в первый раз после случившегося думает о Беллатрикс. Нарцисса вздохнула — почему та умудряется, даже будучи мертвой, мешать всем спокойно жить. Как и всю свою жизнь, а все для того, чтобы угодить этому ненормальному. Как было бы хорошо, если бы его не было. Тогда бы Беллатрикс сейчас сидела рядом, они бы вместе обсуждали детей, мужей… Кстати, муж Беллы, Родольфус Лестрейндж. Что с ним стало, интересно? Какой бы тогда была ее старшая сестра? Нарцисса вдруг осознала, что не представляет себе Беллу без Темного Лорда. Ведь она уже была одержима этой манией, когда Нарцисса еще только пошла в Хогвартс. А может и раньше… — Скучаешь, Цисси? — вдруг услышала она низкий чуть хрипловатый женский голос, эхом пронесшийся по комнате. Женщина вздрогнула. Этот, такой знакомый, насмешливый тон… Внезапно раздался хлопок — леди Малфой подпрыгнула, судорожно всхлипнув — это эльф принес, наконец, чай. — Как ты смеешь меня пугать? — Нарцисса строго посмотрела на домовика, подрагиваювшего под тяжестью подноса. — Простите Тилли, мадам. Тилли принес мадам чай. Тилли не хотел пугать мадам, — залепетало создание, расставляя все на маленький столик и безостановочно кланяясь. — Иди уже, — раздраженно сказала Нарцисса, увидев, что эльф почему-то не исчезает. — Хозяйка… Тилли нашел это в голубой гостиной… — еле слышно прошептал он. Только сейчас леди Малфой заметила, что слуга держит какой-то кусок темной ткани. — Дай сюда, — миссис Малфой схватила протягиваемую ткань, при ближайшем рассмотрении оказавшийся женской мантией из темно-синего бархата. Почему-то внутри все похолодело. — Это мадам Б-б-беллатрикс… — еще тише добавило существо, уже заметно трясясь от страха.  — Да, — только и смогла выдавить Нарцисса. Взмахом руки отсылая Тилли, миссис Малфой осмотрела одежду сестры. Мантия пахла тем тяжелым, чуть приторным, ароматом, который так любила Белла. Нарцисса подумала, что, наверное, она все же скучает по сестре какой-то частью своего существа… — О, моя мантия, — заметил голос Беллы. Нарцисса Малфой в ужасе сжала ладонями виски. — Спокойно, спокойно… — сказала она себе. — Тебе просто кажется. Это всего лишь последствия стресса, она мертва… — И хорошо, ведь так? — снова раздался голос, однако, теперь он слышался откуда-то из-за спины. Больше миссис Малфой не смогла думать, что звуки лишь плод ее воображения, и заставила себя оглянуться. У стены, небрежно облокотившись рукой о каминную полку, стояла ее старшая сестра. Она не была похожа на ту, что помнила Нарцисса в последние годы. Скорее, она напоминала себя до Азкабана, — молодую, уверенную в собственной красоте, высокомерную, будто бы по естественному праву. — Какое же это облегчение для тебя, дорогая сестренка, — сказала она. Голос Беллатрикс звучал ровно, она говорила без своей обычной усмешки, спокойно, словно констатируя факт. — Б-белла? — почти прошептала Нарцисса. Очертания сестры стали словно четче, и теперь было ясно, что она видит Беллу такой, какой та была в последний год жизни. — Да, я. Не ожидала, девочка? — и эта до боли знакомая снисходительная усмешка. Нарцисса не могла поверить своим глазам. Но как? Ведь Беллатрикс погибла! — Где она, Нарцисса? Где моя дочь? — Цисси Малфой не знала, что и ответить, лишь шире распахнула глаза. Внезапно лицо женщины перекосилось. — Что вы сделали с нашей Дельфини? На самом деле Нарцисса уже некоторое время не задумывалась о племяннице. После гибели Беллатрикс, девочку определили к Роули, исправно платили той положенную мзду, на том все отношения с младенцем собственно и кончались. Цисси не испытывала никакой неприязни к девочке, но рисковать ради потенциальной наследницы ненавистного Волдеморта была не намерена. Она судорожно вздохнула и попыталась выдать вразумительный ответ дрожащим голосом: — Она в безопасности, Белла, она у той родственницы Торфинна, помнишь Юфимию. Мы решили... — Нарцисса даже на секунду зажмурилась, предвещая бурную реакцию сестры. Но ничего не произошло. Цисси удивленно взглянула на Лестрейндж. Тень Беллатрикс криво усмехнулась. — Дай угадаю, вы решили, так будет лучше для девочки? Ведь ты, дорогая, всегда так заботилась о семье, — с горечью промолвила Белла. Лицо Лестрейндж теперь выражало крайнюю степень презрения. Нарцисса ничего не понимала, но какой-то частью своего существа уже примирилась с тем, что сестра явилась ей на самом деле, что это не плод ее уставшего сознания, а что-то большее. Та тем временем продолжила: — Ты помнишь, Цисси… — «Не помню, не хочу помнить», — отозвалось у Малфой в мозгу. — Помнишь наш последний разговор в этом доме?

***

Это было накануне последнего сражения. В тот день что-то произошло, и Темный Лорд был в тихом, самом страшном гневе, затем Нарцисса видела, как сестра несмотря на прямой запрет решительно стучалась в дверь его кабинета. Что было дальше, Цисси не знала, но через несколько часов было объявлено о предстоящем штурме Хогвартса, сразу после чего Беллатрикс прислала к Цисси домовика с приглашением в свои покои. Ослушаться Нарцисса не посмела. Беллатрикс была занята подготовкой к битве, руки привычно крутили палочку, губы беззвучно произносили заклинания, что должны были принести победу. В последние дни они мало общались, Нарцисса не отходила от Люциуса, едва вставшего с постели после последнего наказания Повелителя, и была крайне обозлена на сестру, которая ни словом не попыталась защитить зятя. Беллатрикс была занята планами военной кампании, ребенком и, разумеется, беготней за своим Лордом, общество которого Нарцисса в свою очередь всеми силами пыталась избежать. — Беллатрикс, мне сейчас не до тебя, — начала блондинка, предварительно оглядевшись и убедившись, что в комнате больше никого нет. — Из-за тебя Люциус… — Присядь, — отрезала та, указав на кровать. Цисси послушно села, скрестив руки на груди. — Люциус виноват сам, я не могла, да и не стала бы его защищать, — Нарцисса собралась было возмутиться, но Беллатрикс подняла руки в примирительном жесте. — Сейчас речь не о твоем Малфое, Цисси. Мы все стоим на пороге самого важного дня нашей жизни. Завтра все произойдет, все наконец встанет на свои места. Окончательная победа. Наша новая жизнь, начало новой лучшей эпохи. Дельфи наконец-то можно будет не скрывать от всего мира, — на этих словах лицо Беллатрикс озарилось улыбкой. Нарцисса чуть ли не зевнула, все это она слышала уже сотни раз, в своем подавленном состоянии она тоже была уверена, что Темный Лорд победит, вот только не ей, Нарциссе Малфой, на пользу. Но Белла вдруг замолчала и словно поникла, снедаемая плохими мыслями. — Мне нужно, чтобы ты пообещала мне. Цисси, я знаю, что в последнее время у нас были разногласия, но ты моя сестра, ты знаешь, как много ты для меня значишь. Если с нами… — она вздрогнула, — Если со мной что-то случится, пообещай, что позаботишься о Дельфини. Ведь она наполовину Блэк, наша кровь. — Белла, я… — Нарцисса словно растерялась. — Я не закончила, — Беллатрикс внимательно смотрела сестре в глаза. — Поклянись мне, Цисси. Поклянись, что будешь любить ее. Что дашь ей то, что было у нас в детстве, принадлежность к Блэкам, к большой семье. То, что нас тогда раздражало, помнишь, все эти бесконечные родственники, все эти нравоучения о родовой магии, — Белла снова улыбнулась, мягко погладив левой рукой младшую сестру по светлым волосам, по-прежнему не выпуская палочку из правой. Цисси тоже не смогла сдержать улыбки. — Конечно. Я обещаю, что буду всегда любить девочку, что маленькая Дельфи всегда будет частью нашей семьи. Беллатрикс тем временем продолжила свои рассеянные движения палочкой, что-то шепча. — Но послушай, вы победите, это же очевидно, — попыталась разрядить обстановку Нарцисса. Лицо Беллы вдруг приобрело какое-то странное выражение. — Да, Цисси. Мы победим. Больше Беллатрикс, кажется, не собиралась ничего говорить, и Нарцисса встала, собираясь уйти. Белла уже не смотрела на нее, и тогда она решилась. — Я хочу быть там завтра, Беллатрикс, я пойду с вами — на одном дыхании выпалила она. Лестрейндж резко вскочила. — Что за вздор? Ты должна быть с Дельфини! Кто останется с ней?! — Юфимия Роули, эта кузина или сестра Торфинна, и домовики. С ней все будет хорошо, Белла. Ноздри Беллатрикс яростно раздувались. — Они все бесполезны! Почему, Цисси? Почему ты не можешь остаться с родной племянницей? Ты ведь не станешь сражаться, какой смысл, Цисси, что ты там вообще забыла? — Белла явно вышла из себя, она почти кричала. Нарцисса пристально посмотрела на сестру. — Я должна быть с Люциусом, и мы должны попытаться уберечь Драко… Я должна быть с мужем, должна быть рядом. Уж ты-то должна понять! — она недвусмысленно выделила это «ты», поймав раздраженный взор Беллатрикс. — Хорошо. Я понимаю, — тихо ответила та, вдруг успокаиваясь. — О Дельфи позаботится Руди.

***

Цисси тогда в очередной раз стало жаль бедного мужа Беллатрикс. За что ему все это? — Вспомнила, Цисси? — пронзительный голос покойной сестры вывел ее из оцепенения. — Ты уже тогда знала, что собираешься сделать? Миссис Малфой не знала что и сказать в свою защиту. Беллатрикс скрестила руки на груди и весомо произнесла: — Я знаю правду, Нарцисса. Это все ты. Наше поражение — из-за тебя. Нарциссе стало страшно. «Нет, ты ненастоящая, это лишь видение, все будет хорошо, я в безопасности, она мертва и Он тоже мертв», — промелькнуло у нее в голове. — Говори! — приказала Беллатрикс. — Я не… Белла… — Нарцисса судорожно вздохнула, — Я всего лишь узнала у Поттера, что с Драко и все. Ты же теперь тоже… мать, ты должна понимать, что я чувствовала. Беллатрикс холодно посмотрела на нее. — Не повторяй мне своей ерунды. Я здесь совершенно не при чем, Цисси. Это был твой личный выбор, твое деяние, — отчеканила она. Нарцисса молчала, ожидая дальнейших нападок, но Белла лишь улыбнулась страшной мертвой улыбкой и требовательно спросила: — Ну узнала ты, дальше что? Зачем он тебе был нужен живым, сестренка, а? Цисси и сама не была точно уверена, почему поступила как поступила. Вероятно, потому что надеялась, что без Лорда станет спокойнее, что все будет как раньше, до его возрождения. Она опустила глаза, надеясь, что Белла продолжит атаку. Но сестра молчала. Через несколько секунд неловкой тишины Цисси подняла взгляд на Беллатрикс и прошептала: — Я только хотела, чтоб все было хорошо… — Хорошо кому, Нарцисса? — Белла все также пристально смотрела на нее. Она будто немного задумалась, отыскивая нужную мысль. — Для тебя ведь никто не имеет значения, кроме Нарциссы Малфой. Ты привыкла быть удачливее окружающих, ты всегда так хотела быть лучше всех, с самого детства. Она заговорила бесстрастно, буднично, словно показывая на фотографии в невидимом альбоме: — Помнишь, как в юности ты переживала за мое поведение, — она усмехнулась, — на приеме, где присутствовал Темный Лорд, в тот месяц, когда Люциус должен был получить Метку? Я думала, тебя волнует, что подумают родители, как это коснется моего мужа, но нет, Цисси, ты лишь хотела, чтобы Люциус поднялся в рядах Пожирателей, так, чтобы это возвысило заодно и тебя. Сама ты, разумеется, палец о палец бы не ударила, зачем? Бездушная холодная аристократка… У меня никогда не получалось быть такой, несмотря на старания матушки. Помнишь, она часто говорила, что когда-нибудь мне это выйдет боком? - она поджала губы. — Ты будто бы искренне радовалась изгнанию Андромеды, тогда как мне было очень больно от того, что сестра вот так нас бросила. Ты вышла за блистательного, словно скопированного с тебя самой, Люциуса. Любила ты его? Не думаю, впрочем, об этом не мне говорить. Ты жалела меня, когда я поверяла тебе свои переживания и чувства, когда я была несчастна, о, ты всегда была такой понимающей, так умела утешить. Ты знаешь, я верила в твою искренность, я любила тебя. Я даже не задумалась о том, что ты ни разу не пришла увидеть меня после суда в 81-м. Я знала, что выдержу и так, я знала, что Милорд жив и спасет нас, - в ее голосе появилась такая знакомая Нарциссе восторженность. - А ты ведь думала лишь о себе, о своем положении. Даже не о Люциусе, о себе. В Азкабане я жила любовью, Цисси, любовью и надеждой, и, пока могла, я старалась сделать все, чтобы и остальные не теряли эту надежду и веру. В конце я уже не помнила себя и только знала, что Он придет. Беллатрикс замолчала, словно собираясь с силами, и на выдохе продолжила: — Я видела твою жалость, когда ты смотрела на меня после освобождения, я и сама-то боялась посмотреть в зеркало. Но твоя жалость была куда неприятнее старательно прятавшего глаза Люциуса. Ты боялась меня обнять, словно бы я могла заразить тебя Азкабаном. Да и Азкабан был для тебя какой-то страшилкой, сказочной историей, причем достаточно неприятной, этакой не слишком уместной темой для беседы за ужином. Представить, что на самом деле я пережила, ты даже не пыталась. Мне не было больно, когда я обнаружила, что Драко совсем ничего обо мне не знает, кроме имени и того, что я заключена в Азкабане за службу Темному Лорду. Будто бы не существовало его родной тети, а была лишь строчка на древе Блэков, ах, ведь, что бы подумали люди, если бы он что-то не то сказал в школе… Я не переживала, ведь мальчик искренне потянулся ко мне, во всяком случае поначалу, и так стремился служить Милорду… Я хотела для него самого лучшего, Цисси, я желала дать ему то, что дала бы своим сыновьям, я любила его. О, а ведь ты к тому времени успела стать женой влиятельного члена Попечительского совета Хогвартса! Лицо Беллатрикс теперь выражало горечь. — После возрождения Темного Лорда ты была довольна собой. Я наивно думала, ты искренне рада, что Он вернулся, что Он жив, я думала, это поможет нам снова сблизиться после стольких лет разлуки. Но нет, ты лишь была рада снова оказаться женой члена Ближнего Круга, это ведь лучше, чем быть супругой всего лишь одного из многих влиятельных людей в обществе. О, а затем я увидела, что великая честь, оказанная Малфоям, принимать Милорда в своем доме, является для тебя неким неудобством! — Беллатрикс распахнула глаза, ее красивые от природы брови изумленно взлетели. — Подумать только! О, если бы у меня… если бы у нас с Руди сохранился хотя бы лондонский дом, мы были бы счастливы принять Темного Лорда! К сожалению, я могла предложить лишь доступ к фамильному сейфу. А потом ты подняла на меня палочку, чего я даже представить себе не могла, — Белла сделала паузу, словно не могла поверить в это до сих пор. — Я пошла за тобой к Снейпу, чтобы остановить тебя, чтобы уберечь, я не доверяла ему, я думала, он просто сдаст Драко Дамблдору! Но я все же выдержала присутствие этого полукровки и его гадкие речи, потому что поняла, тебе так спокойнее, и даже действительно на секунду поверила, что он может помочь Драко с заданием, потому и скрепила Обет. Как жаль, что насчет Снейпа я оказалась права! Ах, если бы Милорд послушал меня… — она всплеснула руками. — Я бы пытала зельевара, пока не сорвались бы все его окклюменционные щиты, пока его разум не стал бы прозрачным как стеклышко, — лицо Беллатрикс приобрело одновременно хищное и мечтательное выражение. — Мы бы узнали все, что задумал Дамблдор. Скажи, — вдруг воскликнула она, будто вспомнив, что собеседница все еще здесь, — Вы сговорились с ним уже в тот год, или позднее? Дальнейшая же опала твоего мужа ударила по тебе больше, чем по самому Люциусу или даже Драко. Как можно, прекрасная Нарцисса Малфой больше не на высоте, не может блистать в обществе, быть центром внимания! — выплюнула Беллатрикс. — Но мой Лорд простил меня и даровал свою милость, — лицо Беллы озарилось тем внутренним светом, который появлялся всегда, когда она говорила о внимании Темного Лорда к своей персоне. — О, твой вид, когда я открыла свою тайну. Я видела твой презрительный взгляд, омерзение на твоем лице, когда ты поняла… Твой муж был в тюрьме, а я никогда в жизни не была так счастлива, поэтому не стала судить тебя. Беллатрикс улыбнулась такой теплой, такой новой для себя, улыбкой и мягким голосом сказала: — Потом родилась Дельфи, наше самое настоящее чудо. Как же неприятно, как же трудно было тебе видеть мое долгожданное, выстраданное счастье, Цисси. Дельфини была тебе бельмом на глазу. Я видела, с каким опасением ты берешь ее на руки, но предпочла думать, что ты лишь осознаешь всю ее значимость как Наследницы, — она покачала головой. — Все, чего хотела я, Цисси, это быть с Темным Лордом, жить для него. В моей жизни мне хватало всего, пока мой Лорд был рядом. Я всегда думала, что после Милорда ты — мой самый близкий человек, я полностью тебе доверяла. Наверное, только близкие могут так предать. Она поймала взгляд Нарциссы и впилась мертвыми глазами в синие глаза сестры. Цисси не могла отвести взор. — Ты убила нас, Нарцисса. Если бы не твое предательство… Я бы бросилась на Поттера сама, невзирая на запрет Милорда, я бы придушила его голыми руками. Спасибо, что дала нам умереть в один день. Я была рада погибнуть за него. Я бы все равно никогда не смогла жить в мире, где не будет Его. Но Дельфи… — лицо Беллатрикс омрачилось, и она на мгновение замолчала. — Поэтому я взяла с тебя клятву тогда в моей комнате. Темный Лорд больше не доверял Малфоям. Я наложила проклятье, Цисси, когда позвала тебя к себе. Это была идея Милорда. Он же помог мне дополнить и разучить его, а дальше наша родовая магия сыграла свою роль. Ты отняла у Дельфини родителей. Ты отказалась от нее, от родной крови, блэковской крови. И проклятие Блэков падет на тебя, — ровным спокойным тоном закончила Белла. Нарцисса хотела что-то ответить, возможно, как-то отбиться от чудовищных обвинений, но слова застряли в горле. — Теперь прощай. Ты никогда не умела любить, Цисси, — промолвила Беллатрикс и растворилась в полумраке комнаты.

***

То был мучительный конец. Страшна была не сама смерть, смерть стала концом, избавлением, по крайнее мере для самой Нарциссы. Ужасной, убивающей стала казаться абсолютная никчемность ее жизни. Бессмысленность и одиночество наступали на нее, словно монстры из плоти и крови. Все началось практически сразу после визита покойной сестры. Сначала Цисси подумала, что это какая-то злая шутка, придуманная Беллой при жизни — у женщины всегда было весьма специфическое чувство юмора, вспомнить только бесконечные ироничные комментарии в адрес судьбы Лонгботтомов — но ее состояние стало действительно ухудшаться. Сначала Нарцисса стала ощущать слабость во всем теле, такую, какая бывает после бессонных ночей или продолжительной болезни. Затем стали приходить беспокойные, глупые, не имевшие никакого основания мысли. «А что, если Дельфини вырастет и придет за нами? А что, если Лорд снова вернется? А что, если Белла на самом деле каким-то образом жива… и вернет его? А что, если нас все равно арестуют, если Поттер не примет во внимание… А что, если Драко женится на грязнокровке?» Этим мыслям не было конца и края. На следующий день появилась боль в груди и пришло ощущение немыслимой тоски. Ей некуда было уйти, негде спрятаться от этой необъяснимой боли. Она никому не нужна. Ее никто не любит. Она никого не любит. Цисси бродила по особняку, безуспешно пытаясь себя чем-то занять, а на душе было пусто, мертво. Еще через день Нарцисса слегла. Началась лихорадка, она бредила. Люциус, страдая от переживаний, вызвал лекаря, но после осмотра тот лишь развел руками — древнее темное проклятье ему победить не под силу. Драко был отправлен в совятню рассылать письма с извинениями об отмене званого ужина. Мальчик откровенно плакал, глядя на мать. Оставалось недолго. Несколько секунд она чувствовала нечто в своей груди, а потом исчезло все — и она осталась одна. Пришла к неизбежному концу. Безутешные Драко и Люциус говорили потом, что она кричала и звала кого-то перед тем, как навсегда затихнуть. Похоронили Нарциссу в фамильном склепе Малфоев.