Тот новый квартал за углом

Из папки «Черновики» в ящике: Джонни-Фэлл@почта.страна «Привет, Кристина. Начинаю это письмо, понимая, что отправить его не смогу, но всё же мысли нужно законспектировать, систематизировать то, что накопилось в голове и попытаться дать оценку происходящему. Но ты не переживай — всё устаканится, и я отошлю тебе более или менее приемлемый, вылизанный, чистовой вариант. Наверное, дело в профессиональной деформации, приобретаемой нами ещё в период обучения: схемы-графики-таблицы — это воспринимается как слагаемые некоего знания. Ошибочно, разумеется. Да, Крис, признаюсь, как бы между прочим, — ты была права, и Леа Фэлл внешне действительно очень похожа на Монику, но сходство это скорее карикатурное. И ничтожным можно пренебречь в масштабах Вселенной, поэтому со всей ответственностью заявляю: желание помочь мисс Фэлл не связано с Моникой. Или же?.. Я. До. Сих. Пор. Не могу произносить её имя вслух, не могу думать, но фоном мысли о том роковом июле преследуют меня ежедневно и еженощно, не отпуская. Кристина, разве я мог предположить, что всё закончится именно так? Юности вообще присуще размышлять глобально, не размениваясь по мелочам, и я думал об искрах костра, которые бы отражались в её глазах, о бурных реках, в заводях которых она бы пыталась отмыться от дневного пота, проклиная: «Джонни, и это по-твоему отдых? Не лучше ли было отправиться с родителями в автопутешествие по Европе? Знаешь ли ты, что мы пропускаем фестиваль роз в Голландии и сезон белых ночей в Петербурге?» Я бы ответил ей и тогда, и сейчас, что не ради гор и солнца, не для сплава на плотах, я вытащил её из-под кип учебников. Я мечтал, чтобы она прижималась ко мне зябкими вечерами, сидя у огня, чтобы воровато пробиралась пальцами под футболку, когда в палатке, рассчитанной на пятерых, остальные бы беззаботно храпели. Я понимаю — никто не мог предсказать, что именно в той поездке у неё случится приступ аппендицита, перетёкший в перитонит из-за её самостоятельности и нежелания привлекать к себе излишнего внимания, и эта простейшая для цивилизации болезнь навеки отнимет её у меня. Я ненавижу горы! Я не переношу вонь костров и даже упоминание о походах-палатках. Я равнодушен блондинкам, я… я старался думать, что это так, и что всё осталось позади. Я из кирпичиков отрицания воздвигал стену между новым Джонни и остальной жизнью. Но иллюзии рухнули моментально, стоило мне встретить Леа Фэлл. И лишь сейчас, Кристина, я понимаю, что именно привлекло меня в этой девчонке — копна светлых волос, которые она небрежно откидывает с лица, неосознанно копируя движения Моники. Она смеётся, двигается, даже сердится так, как это делала Мона. Хотя, может быть, сходство не столь значительно, и до портретного неясные линии доводит моё собственное воображение? Я твержу себе неустанно — это только внешнее, внутри они разные, как Меркурий и Плутон. Я не хочу об этом думать, прогоняя навязчивые мысли из головы с той же долей отчаяния, как и желаю вторгнуться в жизнь Леа и помочь вне зависимости хочет она того или нет. Это триггер из юношества, это то, что тянет за душу и, боюсь, что не справлюсь, если у меня вновь не получится. Да, и если смотреть ещё глубже, а на вопросы, заданные самому себе, отвечать честнее, ты права, Крис, во всей этой истории возникает шлейф чего-то женского и мужского — желание прикоснуться к ней совсем не по-дружески. Но я справляюсь с этими мыслями, понимая, что всё в Леа мне отвратительно, что я приблизился так только потому, что она похожа на Монику. Не было бы Моники, не было бы Леа Фэлл. Я бы вообще не отправился в свой университет, а женился бы на Моне стразу после школы и осел в нашем городке, взяв кредит на землю. Кристина, иногда причинно-следственная связь способна свести с ума, повести не по тому пути. Знаешь, на чём я поймал себя сегодня? Болтая в канцелярии с секретарём — любезнейшей миссис Крамер, — я, будто, между прочим, попросил личное дело Леа Фэлл. Меня не интересовало ничего, кроме её номера телефона. Хотя… попутно я посмотрел кое-какие данные. Знаешь, это странно, живёт она во вполне благополучном районе, средний балл в аттестате намного выше, чем у многих. Кристина, Леа Фэлл мастер спорта по фигурному катанию в паре. С ума можно сойти от таких открытий. Мне всё виделось по-другому». Из тетради в потёртом синем переплёте «Джесси, похоже, на этот раз всерьёз хочет соскочить. Уже который день он в рехабе, и сообщения, которые я получаю от него, вселяют в сердце надежду. Я вообще уверена, что, если не свалить в первую же неделю после ломочной, то есть шанс вылечиться. Говорят, чем дальше, тем легче, правда с поправкой на то, что болтать туда-сюда всё равно будет. И будет всю ближайшую… нет, всю дальнейшую жизнь. Но не только радость и удовлетворение чувствую, думая о делах Джесси. Очень странные, чёрно-белые чувства наводняют меня изнутри. Я, вроде бы, и счастлива, но с тем же вектором в обратную сторону я ненавижу Джесси. Возможно, это зависть, понимание собственного бессилия и невозможности осознать то, что мне тоже нужна помощь. Да, я могу говорить эти слова и окружающим, и себе сотни раз, я, скорее всего, смогу отколоться без детокса, но какая-то непреодолимая сила твердит: «Завтра, в понедельник, через месяц, а сейчас следует взять порошок». Я говорю о том, что зависима, но не осознаю это так, как надо. Это, наверное, как ходить в церковь и читать молитвы, понимая, что Бога нет. Не просто не верить, а точно знать, что это так. Я снова и снова возвращаюсь на Янг-стрит, тащу что-нибудь реализуемого из маркета или просто «стреляю» деньги у метро, нахожу свои мысли всё более и более пугающими, свои поступки такими, будто бы делаю их уже не я. Вчера мама и Лео притащили огромный торт, сделанный на заказ. У них какая-то там годовщина. Месяц со дня первого поцелуя или ещё какая сентиментальная чушь, ради которой вот ей-Богу не стоило тащить в дом это розово-белое сливочное безумие, требовать от меня остаться на ужин. Мама буквально заставила меня впихнуть в себя кусок. Естественно, я едва успела добежать до ванной, прежде чем меня вывернуло наизнанку. Снова разговоры о врачах, её встревоженный взгляд, а я всё слушала и думала, что под стеклянной вазой в прихожей мама держит пару сотен, если понадобится наличка. Никогда раньше мне не приходила в голову идея тиснуть деньги или вещи из дома. Особенно у неё. Теперь эта мысль прошла сквозь сознание буднично, до отвращения просто. Так, что я и не думала, когда уходила, забирая одну из купюр с собой. На эти деньги мы с двумя девчонками, с которыми иногда вместе ходим на Янг-стрит, торчали с пятницы по воскресенье. Только эйч всё равно кончился. Пришлось гнать и работать в самое неудачное время. Я ходила вдоль улицы, но вокруг почти никого не было. Оно и понятно — воскресный вечер люди предпочитают проводить дома в кругу родных, а не под моросящим дождём в одном из криминальных районов города. Я думала, что это здорово — хотеть пойти домой, а ещё постоянно возвращалась в мыслях к оставшимся под вазой деньгам, и о том, что можно ещё продавить собственные серёжки, которые на пятнадцатилетие подарил папа. Но серьги — это святое, а домой идти… наверное, квартира мамы была бы последним местом, куда я отправилась бы в тот вечер. Лучше уж пойти на вокзал или ещё куда, слиться с толпой бродяг, так, чтобы все оставили в покое. Помню, как в кармане завибрировал телефон. Обычно я не отвечаю на звонки с незнакомых номеров, но это: «Алло», — было своеобразной верой, глупой надеждой на то, что случится чудо. Ничего примечательного, разумеется, не произошло. Звонил препод из колледжа, придурок, который: «Называй меня просто Джонни». Когда я только успела дать ему номер? Впрочем, у меня в жизни есть правило — ничему не удивляться. Вот я и решила сделать вид, что ничего не произошло. — Я, наверное, поздно, — извинился он. — Нормально, — ответила я, не совсем понимая, что можно было ещё сказать. Трубку-то я взяла. По другую сторону воцарилось молчание, и я уже хотела было отбиться, но тут его прорвало: — Знаешь, ты только ничего такого не подумай, я хотел бы… слушай, может быть, ты придёшь ко мне? Где ты? — Ты же на Хоуп-стрит живешь вроде, — припомнилось мне. Он уже как-то диктовал свой адрес. — Да, 20/12-14. Возможно ты захочешь… — У меня нет денег на такси. Пешком дойду к утру, — рявкнула я. — Просто вызови машину и назови адрес, я заплачу. — Не стоит, я не приеду. Это же чушь какая-то, ты понимаешь? — У тебя всё в порядке? Я просто… просто я ещё раз хотел напомнить, что ты можешь прийти в любое время дня и ночи. В любое, Леа Фэлл. — Почему ты всегда называешь мою фамилию? Я не стала дожидаться ответа на вопрос и просто отсоединилась. Странно, но этот мужик одним только напоминанием о своём существовании способен испортить мне настроение. Даже если оно и так было ниже плинтуса. Я бы давно послала его, но вроде как неудобно. Препод. Ещё и куратор, мать его. В любом случае мне надо было сделать ещё клиента, а там уж… Машина буквально подкралась сзади, она ослепила светом фар, когда я обернулась. — Что ждёшь? Донеслось до меня через опущенное окно. — Я не трахаюсь в принципе и не сосу без резинки, — на всякий случай сразу предупредила я. В ответ засмеялись. — Да? И почему же? — Брезгливо, — ответила я, жизнь научила говорить по существу. — Если не устраивает — можешь отваливать. — Не будь строга, цыпа. Мне в общем-то ничего от тебя не нужно в плане секса. Я хотел бы попросить о другой услуге. — И что же это за услуга такая? — насторожилась я, чувствуя, как вдоль позвоночника поползли здоровенные мурашки. — Да ты не ссы. Грязные шлюхи, вроде тебя, меня не интересуют. Но ты можешь порадовать меня, купив то, что обычно покупаешь для себя. — Нужен эйч? — догадалась я с облегчением, но всё же что-то в ситуации казалось странным. Мутный мужик. Как бы не облава. — Это как бы сделка, сечёшь? Ты покупаешь мне, я даю тебе на дозу. Сомнения и здравый смысл сражались лишь мгновенье. Меня начинало кумарить. — Что же ты сам не купишь? — Видишь ли, я только решил попробовать. Я не знаю, что за помутнение на меня нашло, но, как загипнотизированная, я села внутрь машины. Старый, раздолбанный Форд, как ни странно, внутри оказался достаточно чистым, только прокуренным до такой степени, что защипало глаза. Я садилась и где-то внутри больно царапнуло: «дешёвая шлюха», «я только решил попробовать». Все эти категории не должны были существовать и уживаться со всем остальным внутри меня, но я решительно отодвинула всё на задворки сознания и велела: — Езжай на пересечение Дафферин-стрит и Финч-авеню. Мы купили всё, что нужно достаточно быстро. Я, конечно, немного поочковала, потому что парень оказался здоровенным таким молчуном с обезьяньей рожей, но ему действительно нужен был только порошок, я же, пользуясь его неопытностью, стрясла для себя на двойную дозу. Да, мне определённо повезло, вечер заиграл новыми красками. Настроение, правда, немного испортилось, когда мой новый приятель молвил: — Теперь объясни, как и что, и можешь отваливать. Он действительно обращался со мной не слишком деликатно. — Двинуть или нюхнуть? — спросила я. — Вколоть, — ответил он не без паузы. …и тут меня прорвало. Потому что я не хотела, чтобы он мазался. Потому что, чёрт возьми, я не хотела, чтобы вообще кто-либо на этом свете мазался! Я понимаю ещё нюхнуть, а потом бросить, но если ты с первого же раза ставишься… — Эй, приятель, зачем тебе лезть на говно? Давай поговорим, давай я тебе расскажу… — начла была я, но он тут же грубо оборвал: — Просто скажи и отвали. Я посмотрела его маленькие, налитые кровью и злобой глазки и вдруг почувствовала, что очень устала. Устала от этого вечера, от того, что даже последние мудаки, вроде этого парня, вытирают об меня ноги. —…хорошо, я тебе объясню. Могу поставить. Только довези меня до одного места, хорошо? — Куда?». Из мессенджера в телефоне Джонни Фэлла К.Ф.: «Джонни, Джо-о-о-онни, не молчи. Всё в порядке? Что с тобой». Д.Ф.: «Крис, привет. Прости. Забыл телефон дома. Ужинал с коллегой в ресторане». К.Ф.: «Оу, не прошло и года? Ты ходил на свидание? За тебя можно порадоваться?» Д.Ф.: «Это миссис Дано. Обсуждали кое-какие моменты по работе. Она раздавала рецепты и высказывала официанту, что манный пудинг: «То ещё дерьмо у вас». Представляешь, так и сказала». К.Ф.: «Переключился на старушек?» Д.Ф.: «Мне предстоит открытое занятие. Разрабатывали стратегию». К.Ф.: «Как дела с Леа Фэлл?» Д.Ф.: «Кредит…»