Наше дело

      Август, начало рабочего дня. –Товарищ Комиссар, вас к начальству!–подозвала Куромаку одна из сотрудниц. –Хорошо.—парень отодвинул стул за которым сидел, прибрал очередные бумажки и вышел из кабинета. Через довольно короткий промежуток времени он спустился к кабинету начальства. –Здравствуйте, Виктор Константинович. –Здравствуйте.–небрежно бросил начальник–У меня для вас новость. –Выкладывайте.–почти без интереса сказал Куро. –К нам поставили сержанта. На полтора года, дольше вряд ли задержится. Вот досье.–Он достал его из стола и дал Куромаку. –Что ж, спасибо. Можно ознакомиться с ним в кабинете? –Да, оно ваше. Хоть домой забирайте, для коллекции.–с улыбкой ответил начальник. –Вы знаете меня с первых дней после окончания колледжа. Думаю, можно было заметить что в команде работать я не люблю и все документы хранятся в кабинете.–немного со злобой отреагировал комиссар и ушёл в кабинет.       Досье удалось прочесть только дома (С вашего позволения копировать я его не буду, а лишь передам главную суть): Николь, девушка лет **-ти, работала в полиции второй год, но уже добилась успехов. Но при этом о ней отзываются как о "безответственной и несерьёзной...." Со скверным характером, как любили выражаться многие. Но даже излишние шутки, зачастую неуместные, но даже вечная улыбка и шрамы от неосторожности не могли отменять одного: полицейским, как и человеком она была хорошим. Своеобразным, но хорошим. Куромаку информация в досье ещё больше расстроила. Он терпеть не мог людей, которые являлись слишком несерьёзными и смешными, с его точки зрения. А судя по тому что он узнал, Ника была именно таким человеком, что и вызвало предвзятость и преждевременное осуждение. Николь, в свою очередь, тоже не рада была известию. Несмотря на тягу к общению, работать она предпочитала одна, полностью отдаваясь работе и своим мыслям.       Но сделать они ничего не могли. Придётся потерпеть друг-друга, в конце-концов полтора года—не слишком много.