Роковой выстрел

***

      Леша медленно открыл глаза. Голова раскалывалась на мелкие кусочки, перед глазами все расплывалось, все тело буквально ломило, как будто его переехал многотонный КамАЗ примерно так раза два. Сначала он не понял где находится. Когда изображение перед глазами более менее сфокусировалось, Макаров смог частично рассмотреть комнату. Рядом с диваном, на котором лежал брюнет, находился небольшой журнальный столик из эпоксидной смолы. Окон в комнате не было, поэтому в помещении горел свет. Для детдома в котором жил Лёша это помещение было слишком дорого обставленно. Но с каждой секундой в памяти начали всплывать события того вечера. Перед глазами приносилась одна и та же сцена: Кирилл Гречкин выхватывает у него из рук отцовский пистолет ТТ, после этого следует выстрел, а потом пугающая до чёртиков темнота. Макаров попытался встать с кожаного дивана на котором лежал, но тут же негромко вскрикнул и поморщился от резко появившейся режущей боли в области живота, упал обратно на диван. Хоть стон был не громкий, Кирилл услышал его, находясь в своей спальне. Он пошел в гостиную проверить мальчика, ведь подросток провел около полутора суток без сознания. А Кириллу нужно было проконтролировать чтобы он не умер, а тем более чтобы не написал на него заявление. Той ночью этот мальчик вызвал у него какие-то добрые чувства. Чувства вины, переживания, жалости. Раньше все эти чувства были не известны мажору, но этот подросток с веснушками смог их разбудить внутри Кирилла, делая его более мягким. Осознав это утром, Кирилл начал злиться и на себя, что позволил взять эмоциям вверх над разумом, и на Макарова. В конце концов этот детдомовец пытался его пристрелить! Этого мажор решил не прощать, тем более отец сказал, что мальчик должен быть жив, но про все остальное он умолчал. Так, что веселье только начинается! Заходя в комнату, Гречкин сделал максимально равнодушное лицо и нагло посмотрел на брюнета. Тот его сначала даже не заметил. Мажор специально громко облокотился на косяк двери, привлекая к себе внимание. И ему это удалось. Увидев Гречкина, Лёша машинально попятился назад. В его глазах читались страх и ужас. Ведь Кирилл мог сделать с ним все, что угодно. Сейчас он уязвим и беззащитен как никогда. На лице Кирилла появилась издевательская улыбка. Единственное, что смог сказать мальчик предательски дрожащим голосом было: — Ты?! Нет…нет…нет… Нет!!! — Да! А ты, я гляжу сообразительный? Мне это нравится. С этими словами Гречкин начал вальяжно подходить к дивану на котором все ещё лежал Макаров. Лёша все сильнее вжимался в противоположный, от сына олигарха, угол. Но Кирилла это лишь только начинало забавлять и он залез на свободный край дивана, нависая над испуганной фигуркой. Одной рукой он схватил руку мальчика, прижимая ее к кожаной поверхности мебели. А другой, неторопливо убрал с бледного лица подростка темно-каштановую прядь волос. В голове Макарова стоял сумбур. Все мысли смешались в кашу. А тем временем Кирилл перехватил вторую руку сопротивляющегося мальчика, лишая того всяческой надежды выбраться. Приблизившись к его хрупкой шее, мажор небрежно провел влажным языком от ключицы к мочке уха, оставляя за собой мокрый след. Это было настолько противно, что Лёша не выдержал и наплевав на страх начал кричать: — Отстань от меня! Не приближайся! Что тебе нужно?! Убить?! На лице Гречкина засияла недобрая улыбка. — Убить? Мальчик, если бы я хотел тебя убить, то сделал бы это раньше. Ты валялся у меня дома без сознания больше суток. — Больше суток?! — Ага. Хотя может и убил бы, но мой чокнутый папаша решил что мне нужно решать проблемы самому и если ты сдохнешь, то не видать мне больше его денег. Но он сказал лишь про то, что ты должен быть жив, а про все остальное разговор не шел. Так, что теперь ты мой личный раб, Макаров. А, что делают с провинившиемися рабами? — Н…не.н.н.незнаю… — Их наказывает хозяин. Я теперь твой хозяин, а ты разозлил меня своими громкими криками. Так, что мне придется тебя наказать. Кирилл сильно прикусил мочку уха Лёши. Он сделал это крайне грубо. Макаров взвизгнул от боли и тут же Гречкин повторил это действие. На этот раз укус был настолько сильным, что из места повреждения кожи зубами, полилась струйка алой жидкости. Слизнув с шеи струйку крови, Кирилл наклонился к губам брюнета и сказал шепотом: — Запомни киллер недоделанный, хозяин здесь только я. И только я буду решать когда мне что нужно. Ты всего лишь раб, прислуга. Ты всегда будешь делать только то, что я скажу. И только когда я, тебе это скажу. И если будешь хорошим мальчиком, может я начну делать тебе поблажки. А может и нет. Кто знает?..Но пока ты полностью в моей власти! Подумай об этом убийца хренов. И ещё, советую запомнить, я всегда получаю, что хочу. И ты будешь не исключением. Ты хотел поиграть?.. Так игра началась! С самодовольный улыбкой Кирилл быстро слез с дивана и вышел из комнаты, оставляя Макарова наедине со своими мыслями. Гречкин привык быть доминантом в любых взаимоотношениях с людьми. Он любил чувствовать власть над ними. И он чуть не лишился этого чувства тем вечером. Но возвращенный контроль над подростком, придавал мажору уверенности. Через какое-то время отец оттает и вернёт ему прежнюю жизнь без услуг няньки. Ну, а сейчас можно будет позабавиться. Причем у Гречкина были все права на это: Макаров пытался его пристрелить! Из комнаты снова раздались громкие звуки и Кирилл пошел проверить мальчика захватив попутно ему одни из многочисленных брюк и пёструю рубашку. Он может и не был против чтобы Лёша ходил по его дому с голым торсом, но в любой момент мог зайти отец со своим «случайным» визитом. А он этого не понял бы. Когда Кирилл ушел, также резко как и появился в комнате, Макаров попытался все обдумать. Теперь он заложник убийцы своей сестры. Лёша был один, наедине с Гречкиным и бог знает, что тот мог ещё с ним сделать. Он был неимоверно зол, и в первую очередь на себя. Если бы он тогда сдержал гнев и переполняющие его разум эмоции… Он остался бы в детском доме и сейчас его жизни не угрожал бы наглый сынок олигарха. Лёша попытался сесть на диван попутно вспоминая все матерные слова которые он только знал, ведь боль была просто адской. В гостиную зашёл Гречкин с одеждой в руках. Посмотрев на эту прям «жизнеутверждающую» картину он лишь тяжело вздохнул. — Сейчас обезбол принесу. — Не надо мне от тебя ничего. Зашипел в ответ мальчик. — Это был не вопрос, а факт. Мне не нужны эти визги на весь дом. Они портят в нем всю идиллию, стоявшую здесь годами. А пока вот, на, переоденься. Кинув Лёше стопку с одеждой, Кирилл подошёл к небольшому книжному шкафу и достал от туда томик «Война и мир», Льва Николаевича Толстого. Открыв книгу с конца он нащупал под толстым картонным переплётом свою заначку на черный день. Достав из нее пару колёс экстаза, он убрал книгу на место. Одну таблетку он положил в карман рубашки, а другую отдал недоумевающему подростку. — Что это? Наркотики?! — Ну…если можно так это назвать, то да. Да ты бери, это всего навсего экстази. Ну возможно с добавлением амфитамина. Нечего тебе с этого не будет. Не, ты конечно можешь и дальше терпеть боль, материться на пол дома и продолжать бесить меня. Но ради чего? Тем более с этого дня ты мой раб и должен меня во всем слушаться. Кирилл положил таблетку перед Макаровым и вышел из комнаты, сказав на последок: — Я с друзьями в клуб, приду поздно. Сбежать можешь даже и не пытаться. После того как ты забрался в мою спальню, я усилил охранное оборудование дома. Адьёс! Кирилл вышел из дома и сев в свою красную ламбу поехал в элитный клуб Санкт-Петербурга: «The Playground». Оставив подростка одного, наедине с злосчастной таблеткой. С одной стороны, все части тела Лёши болели настолько сильно, что хотелось застрелиться. Таблетка экстази могла помочь избавиться от лишних чувств. Но с другой стороны, Макаров не хотел употреблять наркотики. И поэтому повернулся спиной к журнальному столику, дабы не искушать себя. Зависнув в одной точке, Лёша не заметил как заснул. А возможно это даже хорошо. Кирилл встретился со своими корешами около входа в клуб. Перебросившись парой слов они пошли тусить. Все началось с безобидного коктейля. А потом перешли на ром-колу, виски, текилу и ближе к вечеру Гречкин пил уже водку. После очередного зажигательного танца на танцполе, Кирилл попробовал замутить с пьющей около барной стойки блондинкой. Но она ему грубо отказала и поняв, что ловить в этом клубе нечего, мажор поехал домой. Лёша проспал целый день на этом диване. Уже ночью его разбудил шум въезжающей машины, а после грохот входной двери. Кирилл был просто в хлам пьян. Это Макаров понял как только Гречкин шатаясь зашёл в гостиную. При виде мальчика, глаза мажора загорелись нездоровым огоньком и он начал медленно приближаться к подростку. Это очень насторожило Лёшу. Когда Кирилл подошёл в плотную к дивану, он взял брюнета за подбородок и смотря в его небесно-голубые глаза начал свой короткий монолог: — Знаешь, сегодня я попытался познакомиться с одной блондинкой в клубе. Но эта сучка меня послала. Но я не привеледлив. Брюнетки мне нравятся ещё сильнее, а с учётом того, что ты пытался меня убить… не мешало бы отработать должок. — Ч.ч.что? — Отсоси мне, чего не понятного? — Я.я.Я не буду! — Будешь! Ещё как будешь! Кирилл взял подростка за волосы и резким движением опустил вниз на против ширинки брюк. — Давай! Начинай! Ну?! Поняв, что Гречкин не шутит, Лёша начал дрожащими руками расстёгивать ремень и ширинку джинс. Понемногу он начинал понимать, что происходит. На его глазах начинали наворачиваться слезы. Ему всего лишь пятнадцать лет… Что он делает?! Делает минет двадцати летнему пьяному парню, убившему его сестру? До чего он докатился? В какой момент что-то пошло не так? Стянув брюки и алые стринги с Гречкина, Макаров немного замешкался. Лёша ещё никогда не брал в рот у мужиков, да и вообще он был девственником. Заминка была недолгой, так как Кирилл положил руку на затылок мальчика, притягивая к члену и заставляя брать головку в рот. Сопротивляться дальше было уже бесполезно. Лёша начал пытаться стимулировать пенис Гречкина губами и языком, обхватив одной рукой ствол. Макаров пытался делать движения вверх-вниз синхронно ртом и рукой. С каждой секундой мальчик наращивал интенсивность движений. Он задел пару раз уретру, от этого в гостиной раздались громкие стоны мажора. Это продолжалось не более чем пять минут, а дальше Кириллу видимо надоело то, что все так просто и он сильно надавил на затылок малолетки, вставляя свой ствол до предела. Член как будто застрял в горле, давя на мышцы горла. От этого действия у Лёши чуть не случилась рвотная реакция, но он кое-как пересилил себя. Спустя ещё минут семь Гречкин кончил прямо в рот Макарова, а тот смиренно проглотил солёную жидкость. Решив, что ловить ему здесь больше нечего, Кирилл пошел в свою комнату, оставляя заплаканного мальчика на едине с собой. Слезы все ещё текли из глаз по щекам и падали на идеально ровную ключицу подростка. Кем он стал?! От слишком быстрых движений без смазки, на краях губ Лёши остались небольшие ссадины. Но он их даже не заметил, так как сам часто кусал губы в кровь. Этой ночью Макаров так и сможет уснуть, чего нельзя сказать о Кирилле. Тот сразу вырубился как только его голова коснулась подушки. Маленький мальчик сидел в гостиной и плакал… Много плакал! Он ненавидит Кирилла… Он ненавидит себя…за то, что вообще пришел к нему домой тем вечером. Если бы он справился со своей яркостью и остался бы в детском доме, то все сложилось иначе. Он бы не отсасывать час назад член, убийце своей сестры. Правильно говорят: «нет чувства хуже мести»…