Яблоня

      Габриэль доволен своей детской жизнью. У него много друзей, но и достаточно врагов. Каждый месяц у него с ними дуэли разной степени: от простых боёв на палках, до самой настоящей войны в окопах из песка или снега, с гранатами из камней и тяжёлым оружием из напальчников. За день он может быть и космонавтом, и разведчиком, и первобытным человеком, и зомби, и ковбоем; а если его в компанию возьмут девчонки, сможет побывать даже отцом.       Однако даже от насыщенной жизни надо отдыхать. Иногда Габриэль просто брал велосипед и ехал по неровным дорогам, куда глаза глядят. Только главное, чтобы глаза далеко не смотрели, а иначе отец бы отругал. Как ни крути, как ни едь, он всегда натыкался на серенький дом и каждый раз замедлялся проезжая мимо него, мог даже сделать несколько кругов вокруг забора. Этот, казалось бы, непримечательный дом был известен каждому в округе, а мальчишке и вовсе казалось, что о нём знает весь мир. И дом не был бы так известен, если бы не она… Яблоня. Да-да, не какая-нибудь девчонка была главной любовью местной детворы, а яблоня. Высокое, пушистое, одним словом, сказочное дерево, на котором росли красные крупные яблоки, казавшиеся волшебными. Габриэль никогда их не пробовал, потому что прекрасное было также недоступно, как вода в пустыне.        Дерево располагалось с тыльной стороны дома и было таким крепким и старым, что несколько поломало стволом забор (теперь на территорию дома постоянно забегали то собаки, то коты). И заветные яблочки, вроде бы, вот они, прямо перед тобой, хватай и беги, но хозяева дома знали ценность своего продукта, а потому охраняли его с особым «трепетом». Всех, кто пытался своровать плоды, тут же отгоняли, стоило только подойти (на яблоню даже залезть нельзя было успеть!). Поэтому тот, кому удавалось стащить хоть яблоко — хоть червивое! — пользовался большим уважением.        Про хозяев чудо-яблони Габриэль знал только фамилию — Винчестеры — и что там живут двое мальчишек. Про младшего он ничего не знал, а старший был на прищуре у всех его знакомых, потому что был особо агрессивен в охране дерева: и словом нехорошим мог кинуть и камнем.        В один из таких выходных от бесконечных войн, — когда он снова наворачивал круги вокруг «экспоната» — его посетила мысль. Такая мысль, что заставила потерять равновесие и свалиться с велосипеда…

***

       Звуки сверчков почти сводили с ума. Даже посетила мысль вернуться домой. Но сейчас, за несколько часов до пробуждения села, стоя прямо перед тем самым деревом в джинсовке одного из старших братьев и вытирая потёкшие сопли слишком длинным рукавом, Габриэль чувствовал себя так торжественно, что отступление бы означало смерть. Он сделал большой шаг вперёд так трепетно, будто его могут схватить в капкан и, когда ничего не произошло, от восторга побежали мурашки. Второй шаг был сделан увереннее, третий быстрее, на четвёртом мальчик почти упал, споткнувшись о выпиравший корень. Тогда Габриэль выдохнул, тихонько шмыгнул носом и дошёл до яблони, уже больше походя на человека. Оставалось только залезть. О, это он ещё как умел, а потому уверенность с каждым подъемом только росла.        И вот он уже на одной высоте с яблоками — и не абы с какими, а с самыми сочными! Только-только проснувшееся солнце, подглядывающее за хитростью маленького мальчика, только красило красные бока плодов, на которые с таким восторгом смотрел похититель. И, преисполненный своим превосходством, воодушевлённый и донельзя уверенный вор подумал: «Если красть — то по-крупному» — а потому на паре яблок он не остановился. Уже на территории Винчестеров висела крупная «добыча» и, оседлав ветку, Габриэль двинулся прямо к ней, как герой за своим последним шансом на спасение.       Он уже тянется к нему рукой, как вдруг, в окне, прямо перед ним что-то зашевелилось. Габриэль замер. Осторожно сфокусировал взгляд в окно, а дальше вскрик, треск и в один миг он, будучи на вершине, оказался на самом дне. Оказалось не только солнце подсматривало за деяниями Габриэля — подперев голову рукой, на него скучающе зелёными глазами глядел какой-то маленький шатен. Но это было за секунду до фиаско молодого вора. После, шипя от боли в спине, Габриэль приоткрыл глаза и обнаружил, что наблюдатель исчез. Зажмурился, а когда распахнул глаза, наблюдатель снова появился и загородил своими («дурацкими» — успел подумать мальчик) зелёными глазами весь обзор, нависнув прямо над ним. И Габриэль снова зажмурился от неприятных ощущений, когда слабые детские руки маленького шатена стали пытаться его поднять.        Габриэль слабо понимал как, но им таки удалось добраться до комнаты младшего Винчестера. Уже в более вменяемом состоянии вор был усажен на незастеленную кровать.        — Дурак, — тихо буркнул владелец комнаты.        — Сам дурак! — прикрикнув, Габриэль осторожно прижимал ноги к себе.        Младший Винчестер встрепенулся: «Не кричи! — громким шёпотом начал он — И так нашумел предостаточно. Нам обоим по голове прилетит, если кто-то узнает, что ты здесь». Габриэль беззвучно передразнил его губами, обижаясь скорее на своё фиаско, нежели на мальчика, стоявшего над ним. Юный преступник отвернулся к окну, тому самому, через которое за ним наблюдал маленький шатен. Солнце встало ещё больше, заглядывая в комнату лучами.        — Я Сэм… — не зная куда вставить эту информацию, представился Винчестер.        Габриэль представился в ответ, даже не посмотрев на собеседника, тот вздохнул.        — Извини, что напугал. Я не думал, что ты упадёшь… И что испугаешься не думал.        Воришка хмыкнул: «Зачем ты меня вообще в дом потащил? Здесь всё… Вражеское».        — Я помочь хотел. Ты сильно шлёпнулся. Кажется даже идти не очень в состоянии.        — Не смогу пойти — поползу…        Но тем не менее никто никуда не шёл и не полз, в том числе и диалог стоял на месте.        — И я вражеский.?        — И ты вражеский.       Габриэль неловко шмыгал носом, Сэм — мялся на месте, не зная что делать.        Коридор, ещё не освещённый солнцем, зашуршал чьими-то сонными шагами. Неловкость как рукой сняло: «Быстро-быстро! — зашептал Сэм панически утаскивая воришку с кровати — Прячься куда-нибудь!» Габриэль что-то еле слышно вякнул, но в шкаф, так удачно подвернувшийся рядом, быстро проскочил.        Вскоре в дверях детской появился брат Сэма — Дин — сонный и недовольный (Габриэль увидел его через щель меж дверц шкафа). Братья тихо заговорили: Дин подозревал, Сэм — опровергал.        «Ты зачем на улицу ходил?» — «Я… Собаку отгонял. Ты же знаешь, лезут постоянно» — «Мне послышалось кто-то пищал» — «А это щенок» — «Щенок? Ты должно быть его в дом потащил, да?»        Дин было хотел начать искать «щенка», но махнул рукой и выдохнул: «Ай чёрт с тобой… Когда мама с папой проснутся поговорим… Я спать хочу» — и, также шурша, ушёл. Минуту спустя из шкафа вывалился Габриэль полный смешанных чувств. Напугав себя представлениями о своём будущем в роли щенка Винчестеров, он опасался чего-то страшного, но Сэм его успокоил и вор понял, что не такой уж маленький шатен и вражеский.        Мальчики ещё немного посидели в комнате, ожидая пока шорох в комнате старшего Винчестера стихнет и потихоньку направились до выхода, предварительно убедившись, что Габриэль достаточно хорошо себя для этого чувствует. Ещё тогда ему стало несколько стыдно перед новообретённым другом (таковым он его уже считал) за свою вредность и обвинения во враждебности. Дети остановились на крыльце и в качестве извинения Габриэль обнял его, тихо сказав: «Ты не вражеский» — с благодарной улыбкой. Сэм похлопал глазами и, когда разнялись объятия, ответил робкой улыбкой. Вор понял, что впервые видит спасителя улыбающимся.        Ребята направились обратно к яблоне, так как оттуда — через сломанный забор — Габриэль мог быстрее добраться до своего дома. Под деревом сверкало подтверждение неудачного преступления — сорванные яблоки. Габриэль глянул наверх, на то самое яблоко, которое так и не сорвал и разочаровался — с другого боку оно червивое, это было видно даже издалека. Он почти ушёл с пустыми руками, но маленький шатен вручил ему два красных плода.        — Бери. Я от них всё равно уже устал.        Воришка засверкал. Без тени сомнений чмокнул Сэма в щёку и забрал яблоки.        — Дурак же ты… — младший Винчестер потёр только что целованное место.        — Это ещё почему?        — Потому что мальчики мальчиков не целуют.        — А я целую! — улыбался Габриэль — И вообще, скажи спасибо, что не в губы!        Пока Сэм краснел, вор исчез за забором.